Кухонные разговоры о жизни и политике

Фрейя уже опустилась за вершины деревьев, когда покрытый пылью грузовик притормозил на окраине городка. Календарь планеты в этом году несколько отстал от стандартного -- 27 июля 3-его года новой Империи здесь соответствовало концу весны - началу лета, ярко зеленела молодая трава, и от обрамлявшей улочку аллеи сладко пахло липовым цветом. Дверь кабины отъехала в сторону и на землю спрыгнула девушка. Её светло-серый брючный костюм с претензией на деловой стиль заметно измялся в дороге, а традиционный шелковый галстук пал жертвой тёплой погоды и давно уже упокоился в объёмистой дорожной сумке вместе со своей брошью-булавкой. Девушка махнула рукой водителю, подхватила поудобнее сумку и зашагала по обсаженной липами дорожке. Девушку звали Альвхильда Маргарита фон Меркатц. От своего знаменитого отца она унаследовала невысокий рост, карие глаза и непоколебимое упрямство. Друзья и домашние звали её Альвой, хотя из эльфического в ней была разве что воспетая в фольклоре зловредность. Этот дом на самой окраине почти ничем не отличался от своих соседей. Те же два этажа под черепичной крышей, небольшой сад обнесён невысоким штакетником -- от коров, а не от воров. Отличались только ворота -- вместо простых пластиковых створок -- изящная металлическая решетка в виде переплетённых цветов, листьев и птиц. В старые добрые времена, когда семье фон Меркатц принадлежали все окрестные сельхозугодья, этот дом был жилищем управляющего. Потом, когда большая часть земель была продана, дом стал чем-то вроде летней резиденции -- тогда и были установлены эти декоративные ворота. Однако уже при родителях адмирала этот скромный коттедж стал единственным объектом недвижимости семейства, где они, собственно, и доживали свой век. Дешевая пластиковая панель, на которой Альва набрала цифровой код, совершенно не гармонировала с изящной решеткой. Ворота натужно крякнули, панель мигнула зелёным сенсором, и решетка медленно, со скрипом и скрежетом поползла в сторону. В ту же секунду из травы под яблоней возник приличных размеров рыжий пёс дворянских кровей, и с лаем рванул к воротам. "Рокки! Нет! Стоять!!!" Какое там! Все сорок с лишним килограмм живого веса на полной скорости впечатались в решетку. Радостно гавкая, пёс запрыгал рядом с калиткой, то и дело снова на неё наскакивая. Зелёный огонёк оскорблённо замигал, калитка капризно вякнула и остановилась. Ругнувшись себе под нос, Альва несколько раз пнула решетку со своей стороны, но это привело только к тому, что зелёный огонёк сменился на красный. Рокки, наконец, обнаружил образовавшуюся в воротах щель, и, с некоторым трудом протиснувшись в неё, полез обниматься. Однако девушка не разделяла его восторга. Привычно увернувшись от здоровенной лапы с твёрдыми когтями, нацеленной точно в глаз любимой хозяйке, она ухватила пса за шкирку. "Вредитель! Когда ты научишься? Каждый раз одно и то же!" Однако ругать, и даже пинать Рокки в такой момент было совершенно бесполезно -- после ещё нескольких попыток повалить хозяйку на землю, он, наконец, уселся, и, метя землю хвостом, уставился на неё влюблёнными глазами. Критически осмотрев щель, Альва вздохнула, и полезла через ворота, благо лезть было всего метра полтора, а декоративные завитки отлично подходили для скалолазания. Пройдя по выложенной потёртыми плитами дорожке, она толкнула дверь, и войдя в прихожую, немедленно выразила своё неудовольствие: "Рик! Твой агрегат опять заклинило!" Рокки, между тем, просочившись в приоткрытую дверь, с уверенным видом зацокал когтями на кухню -- оттуда немедленно донёсся возмущённый вопль: "Куда?! А ну проваливай отсюда, голодающий!" На площадке второго этажа появился долговязый круглолицый подросток. "Опять вы вдвоём с псиной с двух сторон ворота пинали?" -- предъявил он свои претензии, свесившись через перила. "Подобные конструкции," -- назидательно заявила сестра, -- "должны быть ударопрочными. Когда господин Егер домой из кабака возвращается, он свою калитку ещё не так пинает. Так что снимай это непотребство и доведи до ума сначала. Ну ладно я, а если её вот так перед мамой заклинит, она что, тоже через забор должна лезть?" "Не волнуйся, милая, когда я куда-то ухожу, я эту его систему всегда открытой оставляю." Госпожа Анна фон Меркатц под угрозой кухонного полотенца выставила Рокки во двор. Ничуть не огорчённый, он вновь разлёгся под яблоней -- ужин никуда не денется, но лишний раз о себе напомнить никогда не помешает. "Вы двое, не задерживайтесь, ужин почти готов." "Да, мама, только переоденусь." "Да, мама, только калитку поправлю." Рихард Йоахим фон Меркатц сбежал по лестнице, и, смерив сестру сердитым взглядом, подхватил сумку с инструментами. *** Ужин начался в молчании. Госпожа Анна выжидательно рассматривала дочь, но та, сурово сдвинув брови, смотрела исключительно в тарелку. "Не думала, что ты так быстро вернёшься,"-- в конце концов сказала мать семейства как можно непринуждённее. "Признаться, я была уверена, что теперь как минимум несколько месяцев тебя не увижу." Дочь сдвинула брови ещё сильнее. "Меня уволили. ... И больше нигде не взяли." "Что случилось? Почему?" "Один из клерков полез меня лапать. Ну и я..." "Отбила ему некоторые нежные и нужные места," -- предположил Рик. "Всмятку." Альва пожала плечами и поморщилась -- брат явно знал, чего от неё можно ожидать. "А нечего было руки распускать! Я юрист, а не секретарша! У меня диплом с отличием, а этот недоделок, похоже, и среднюю школу не осилил. Однако уволили почему-то меня." Госпожа Анна вздохнула. "Понятно. О тебе теперь во всей системе Фрейи, пожалуй, каждая собака узнает. Юристы -- та ещё мафия. Мало того, что первая за последние сто лет девушка с полноценным юридическим дипломом, да ещё и... Тебе бы лучше попытать счастья там, где люди не столь консервативны. На Одине, а ещё лучше, на Феззане." "Вот именно!" -- Альва упрямо стиснула зубы, потом продолжила. "Только бери больше. Я поеду на Хайнессен! У меня есть кое-какие деньги," -- торопливо добавила она, -- "до Феззана хватит, а там я что-нибудь придумаю, заработаю..." "Альва, но ведь у них там наверное, какие-то свои законы, как же ты...?" Госпожа Меркатц удивлённо расширила глаза. "Вот именно! -- торжествующе воскликнула дочь. "У них свои законы, у нас свои, но теперь, после заключения договора, им понадобятся люди, знающие наши законы. Это мой шанс!" Госпожа Анна некоторое время испытующе рассматривала дочь, потом вздохнула и покачала головой. "На этот раз слухи скорее всего не врут..." "Но в прошлый раз..." -- немного жалобно начала Альва. "В прошлый раз была совершенно другая ситуация. Теперь мятежникам нет никакого смысла что-то скрывать. Да и два месяца прошло. Был бы он жив, давно бы уже объявился." "Даже если так," -- Альва снова нахмурилась. -- "по крайней мере я смогу о нём расспросить." "Это да..." -- мама некоторое время задумчиво рассматривала дочь, потом неожиданно улыбнулась. "А ведь и правда, отличная идея! Только никаких 'кое-каких денег' и 'что-нибудь придумаю'. Ты дочь адмирала, а не голодранца, забыла? Найдём мы деньги, и на билеты, и на первое время." "Мама! Ты самая лучшая! ... А как же вы? Вам хватит? Ведь Рику скоро на колледж понадобятся..." "Чтобы у меня, да чего-то не хватило? Рику на колледж ещё через год понадобятся, да и если что, Отто или Штефи нам помогут." "У них свои дети..." "Их дети ещё под стол пешком ходят," -- безапелляционно заявила мама Меркатц. "Да и ты едешь не в гости к бабушке, а работать и зарабатывать. Не исключено, что через год ты вполне сможешь не только Рику колледж оплатить, но и ещё кому-нибудь. К тому же..." Анна немного помялась. "Кажется я нашла работу." "Работу?" "Да. Помните господина Фогеля, который месяц назад повесился?" "После того, как ему сразу на двух сыновей и зятя похоронки принесли?" "Да. Позавчера в магазине меня перехватил менеджер его фирмы и предложил его место. Откуда-то он узнал, что для свёкра Вайса я делала практически то же самое. Сулил золотые горы и плакался, как сложно в нашей глуши найти квалифицированный персонал. Несколько клерков у него ушли в армию, а вернулся один. И того пришлось срочно уволить после того, как он чуть не убил клиента. Тот ему, видите ли, что-то не то сказал. Я сказала, что подумаю, но, признаться, в основном для того, чтобы цену себе набить. С этими торгашами только зазевайся -- на шею сядут и ножки свесят." "Мама, а ты уверена..." "Но-но! Из меня ещё песок не сыпется. Работы здесь будет не так уж и много, а деньги лишними не бывают. Да и надоело мне дома сидеть. Вы у меня уже выросли, нос вытирать больше не надо... надеюсь," -- добавила она, выразительно посмотрев на сына. Тот закатил глаза, и изобразил покорность судьбе. "Что ж, раз такое дело, одно к одному, это надо отметить," -- госпожа Анна встала и полезла в буфет за бутылкой и бокалами. "Тебе чуть-чуть," -- улыбнулась она сыну, доливая в его бокал компот. "За успех всех наших начинаний!" "За новое время и новую жизнь!" -- с энтузиазмом подхватила Альва. На некоторое время все замолчали, обдумывая новые перспективы. "Мама, а как ты познакомилась с папой," -- неожиданно спросил Рик, вертя в руках пустой бокал. "А разве я не рассказывала?" "В подробностях -- нет," -- отозвалась Альва. "Мы только знаем, что дедушка летал с ним на одном корабле. У нас даже нет свадебного видео. Почему? У всех моих знакомых есть, а у нас нет. Потерялось, или его и не было?" "Ну хорошо, хорошо, всё расскажу. Насчёт дедушки вы знаете, он вашего отца очень уважал, как и все, кто с ним служил. Так что слышала я о нём чуть ли не с детства. 'Капитан Меркатц то, капитан Меркатц это...' -- папа о нём частенько рассказывал. Да и видела я его не раз, только по детской глупости считала скучным и неказистым. Потом в семнадцать лет замуж за Отто выскочила, потом он погиб, какое-то время одна жила, с мальчиками. Свёкор-то хотел, чтобы с ними, всё твердил, что мы одна семья, да только мне хватало, что я на него работаю, ещё и дома ему прислуживать неохота было. А к родителям возвращаться мне гордость не позволяла, они же против нашего брака были, считали что мы не пара, мол, какой-то лавочник... А потом, когда Эмиль военно-инженерную академию закончил, и его сразу вместе с папой на фронт послали, я всё-таки к маме перебралась, а то очень уж она за них переживала. И не зря переживала, как оказалось. Открываю как-то дверь, а там тот самый коммодор Меркатц. В парадном мундире... -- "Ваш муж и ваш сын пали смертью храбрых..." -- Сам не поленился прийти сообщить, всё-таки столько лет вместе служили. Мама как услышала, так сразу по стеночке и сползла. Коммодор такого почему-то не ожидал, явно растерялся, не знал что делать. Однако не сбежал, дождался со мной скорую, предлагал помощь. Потом на похороны пришел... А потом вдруг заявился прямо в нашу контору и предложил мне место своей домоправительницы. Сказал, что после смерти родителей некому за его провинциальной усадьбой присматривать." "И ты согласилась?" "Ну ещё бы! Мне свёкр почти вдвое меньше платил, да ещё с таким видом как будто каждый раз одолжение делает и деньги от сердца отрывает. А тут и жалованье, и бесплатное проживание, и продукты в провинции дешевле. Дом, конечно, сильно запущен был, тут пришлось поработать, но деньги на ремонт он мне выделил, а я уж постаралась. Он, когда после ремонта из командировки вернулся, по-моему, подумал в первый момент когда вошел, что ошибся дверью. Премию мне сразу выдал, сказал что это просто чудо и что он во мне не ошибся. А недели через две пришел вечером из каких-то гостей в сильном подпитии, долго рассказывал мне какая я замечательная, а потом полез целоваться, попытался меня в углу зажать. Ну а я в свёкровой конторе всяких озабоченных повидала, научилась на такие наезды однозначно реагировать. Девушка я не маленькая и не слабая, весовые категории ещё неизвестно у кого больше, так что я вывернулась, отоварила его от всей души по физиономии, и убежала. Заперлась в своей комнате и начала вещи укладывать. Сейчас, думаю, он немного протрезвеет, а утром выкинет меня отсюда со свистом, хорошо если не побьёт. Ночью почти не спала, очень уж обидно было, да и место такое хорошее терять было жалко. Выхожу утром в столовую в полной боевой готовности, смотрю -- коммодор уже там, и вокруг глаза у него та-а-акой фонарь... Ну, думаю, точно побьёт, как бы так сбежать половчее. Однако, нет. Мой работодатель, увидев меня, вскочил, поклонился, и начал извиняться и каяться. Мол, бес попутал, больше никогда и ни за что и, пожалуйста, не увольняйтесь. Так голову пеплом посыпал, что мне аж неудобно стало, пришлось тоже извиняться. Он, правда, сказал, что мне извиняться не за что и своё... гм, увечье, он полностью заслужил. В общем, разрулили мы эту ситуацию, но дня два после этого ходил господин коммодор весь какой-то тихий и задумчивый, а на третий с утра заявился в мою комнату и предложил руку и сердце." "Принёс цветы и на коленях стоял?" -- спросила Альва. "Вот ещё, сопляки мы что ль малолетние! Принёс фамильное обручальное кольцо и стоял по стойке смирно как кадет перед адмиралом. И предлагал не столько руку и сердце и прочие потроха, сколько недвижимость, какая уж есть, и счёт в банке. Ну и любовь и уважение ко мне и мальчикам, разумеется." "И ты сказала, что подумаешь?" "Ещё чего! Подолом крутить и мужикам мозги пудрить, это не моё. Я сразу согласилась. Такие как Вилли на дороге не валяются. Свадьбу мы запланировали через месяц, всем посёлком гулять собирались, да не тут то было. Через неделю Вилли прислали приказ срочно явиться в часть, отпуск отменяется. Посоветовались мы, и решили свадьбу не откладывать. Вилли всегда помнил о том, что с фронта возвращаются не все, и относился к этому очень серьёзно. Тем более что медовый месяц мы уже успели начать, сами понимаете... Отловили мэра, заставили его немедленно все документы оформить, заказали в местном кафе ужин и выпивку для соседей, и распрощались, какое уж тут свадебное видео! Тем более что невесте платье ещё даже шить не начинали, а у жениха под глазом фингал такого роскошно-чёрного цвета..." "Жаль," -- мечтательно сказал Рик, -- "могли бы хоть пару фотографий сделать..." "Я бы тоже посмотрела," -- улыбнулась Альва. "Вот интересы наглых и непочтительных наследников мы как-то не учли," -- засмеялась Анна. "А как к этому Отто и Штефи отнеслись, они же уже большие были, 10 и 11 лет кажется," -- спросила Альва. "О-о-о, мальчики были в восторге -- мама выходит замуж за героя -- папа ведь не только мне о своём кумире все уши прожужжал. Вилли им вообще сразу понравился, а уж после свадьбы они только о нём и болтали -- коммодор то, коммодор сё -- они его и потом всегда по званию называли, считали что это круто. Штефи даже внезапно решил, что тоже хочет быть военным, и умолял отдать его в военное училище. Сколько я не твердила ему, что простолюдину, да ещё из нашего захолустья, военная карьера не светит, и что у адмиралов свои дети есть, этот авантюрист вообразил, что уж для него-то точно сделают исключение. А Вилли, когда с фронта вернулся и об этом услышал, сказал, что в училище мы его, конечно, можем отдать, но тогда также придётся отдать, а то и усыпить щенка, которого он ему подарил, ведь в казарме животных держать не разрешается. На том дело и кончилось, больше Штефи о военной карьере не заикался." "А Отто военным быть не хотел?" "Нет, Отто всегда хотел быть инженером, как дедушка, да и способности у него именно к технике, сама знаешь, после военно-инженерной академии его сразу конструктором на военную верфь взяли, даже служить не пришлось. Не то что Штефи, этот лоботряс из медицинской академии два раза чуть не вылетел. Загремел бы на фронт, но я кому надо на лапу сунула, его в такую дыру отправили -- там погибнуть можно было только от скуки." "В той дыре он и остался -- видимо скучно всё же не было," -- засмеялась Альва. "Ну да, отличная охота, красивая природа и замечательные люди, так он, вроде сказал," -- заметил Рик. "Ну, разве что погода малость подкачала -- почти всё время зима," -- покачала головой Анна. "Не скажи, на экваторе там вполне приятный умеренный климат," -- возразила Альва. "И согласись, это оказалось очень полезным, когда нам понадобилось срочно уехать. На Маргарите нас ни Брауншвейг, ни Лоэнграмм не достал бы." "Ну, разве что какие-нибудь пираты или бандиты," -- проворчала Анна. "Да ну тебя, мама, все местные пираты и бандиты у Штефи лечились, он считался своим, а там очень строгие понятия -- своих не трогать. Нам, как его родным, совершенно ничего не угрожало." "Откуда ты знаешь?" "А она с одним из них встречалась," -- выдал сестрёнку Рик. "С кем? Когда это?" "Ну что ты, мама, ты же его видела, помнишь, такой светленький юноша, и всё было совершенно невинно!" "Этот вежливый мальчик со странным именем?" "Очень красивое имя. Аслан -- это означает лев." "Племянник и лейтенант того самого капитана Кима," -- дополнил информацию Рик с такой гордостью, словно это была его заслуга. "Мама, Аслан очень порядочный молодой человек, я с ним себя чувствовала в такой же безопасности, как и с папиными офицерами. Ему было интересно узнать о жизни в столице, я ему рассказывала, а он мне о местной жизни и порядках. Помнишь, это же он возил нас всех на экватор, посмотреть на тамошние сады. Помнишь, как там красиво? -- С одной стороны деревья в цвету, а с другой всё уже созрело, и вкуснющие яблоки... " "Я вот потом слышала, что в этих прекрасных садах работают рабы. И поставляет их туда, видимо, твой "порядочный молодой человек" и его дядя." "Конкретно в этих садах работают ссыльные, из безденежных. Они же принадлежат губернатору, зачем ему на рабов тратиться? Положение этих ссыльных, правда, от рабского ничем не отличается -- та же работа от зари до зари за еду и жильё, а за любую провинность могут просто избить, а могут и на приполярные шахты отправить, без суда и следствия. И бежать некуда -- местные любого чужака рассматривают как потенциальную добычу, которую можно поймать и продать. Рабов на Маргарите действительно хватает, причём не только в глубинке, Аслан говорил, что хозяева просто платят чиновникам, и те закрывают на всё глаза. Империя сама создала эту ситуацию на фронтире. Чему тут удивляться, если техника ввозится и продаётся втридорога, а человеческая жизнь почти ничего не стоит? И между прочим, если уж речь зашла о пиратах, это на Одине и Фрейе капитанами Харрисом, Али-ханом или тем же Кимом непослушных детей пугают, считают их преступниками и злодеями. На фронтире о них рассказывают легенды, и считают героями и мучениками." "Ну, если нашему великому герою кайзеру можно захватывать чужие планеты, то почему бедняга Ким не может захватить всего лишь чужие корабли?" -- с философским видом вставил Рик. "Это не одно и то же!" -- возмутилась госпожа Анна. "Разница только в масштабах," -- усмехнулась Альва, -- "а также в том, что планеты чужие, а корабли наши. Только вот в чём шутка -- для капитана Кима и его людей мы такие же чужаки, как мятежники для нас. Между прочим, Аслан говорил, что местные кланы спят и видят, как бы послать нашу Великую Галактическую Империю далеко и тёмным лесом." "И узаконить пиратство и работорговлю," -- проворчала Анна. "Не знаю насчёт пиратства, а на шахты, предприятия, и сельхозугодья, которые сейчас принадлежат государству, чиновникам или феззанским корпорациям, они очень даже облизываются. Им почему-то не нравится, что все богатства их планет принадлежат чужакам. Аслан считал, что Империя одряхлела, и их время вот-вот наступит. На их месте я бы ударила сейчас -- лучшего момента им может и не представится." "Регулярная армия их в порошок сотрёт!" -- фыркнула госпожа Анна. "Что они могут ей противопоставить? Пиратскую эскадрилью и контрабандистский батальон?" "Есть ещё местные полицейские части. Офицеры там белые, а солдат набирают из местных. Они вполне могут перейти на сторону соплеменников. К тому же регулярная армия, стараниями нашего дорогого покойного кайзера, изрядно прорежена и застряла в так называемом "Новом Рейхе", неблагодарные жители которого совершенно не оценили их "освобождение" от мятежников. Стоит вывести оттуда войска, и они снова восстанут. Того, что осталось, разумеется, вполне хватит, чтобы размазать по стенке одну восставшую планету. А если таких планет будет десять, двадцать, полфронтира? Положение ведь везде одинаковое. Империя веками использовала окраины как место ссылки и каторги, источник дешевого сырья и почти бесплатной рабочей силы. Недовольства там накопилось -- ой-ой-ой. И при новой династии практически ничего не изменилось. И им даже не нужно будет сражаться напрямую. Разрушить линии связи и снабжения могут и пираты. При тамошних расстояниях и состоянии дел регулярной армии сразу станет кисло." "Ерунда! Эти туземцы никогда не смогут договориться между собой!" "Мама! И кто же из наших соседей на Маргарите оказался таким недоговороспособным? Неужели жена Штефана?" "Ну-у-у... Э-э-э... При чём здесь соседи? ... И Юкико у Штефана просто умница... Но вот на рынке меня постоянно пытались обжулить!" "Тебя?! Обжулить? Бедные туземцы, они просто не знали с кем имеют дело. Да ты же сама кого угодно даже не без штанов -- без трусов оставишь!" Непочтительные дети дружно заржали. "Не такие уж они тупые, эти туземцы, как бы над ними в анекдотах не смеялись. Свою выгоду они видят не хуже нас с тобой. И им даже не понадобится договариваться. Стоит на одной планете начаться беспорядкам, как соседи тут же решат, что и им настало время урвать своё, пока власти заняты и пыль не осела. И они не хуже нас с тобой понимают, что именно сейчас, когда позиции новой династии ещё окончательно не укрепились, для них настал самый благоприятный момент." Альва отпила из бокала и презрительно скривилась: "Новая династия! Сколько было пафоса насчёт того, что власть и богатства не подлежат передаче по наследству, но для себя любимого его величество, разумеется, сделал исключение." Госпожа Анна вздохнула, оглядев стены столовой. Вернувшись из пограничья, семья обнаружила, что на волне конфискаций имущества аристократов, кто-то из местных чиновников в попытке то ли выслужиться, то ли подзаработать, конфисковал и выставил на продажу этот дом. Власти, правда, не учли отсутствие спроса на недвижимость в этих местах. В результате непрерывных войн, население Империи не увеличивалось, а в провинциях, скорее, уменьшалось. В посёлке был ещё один дом, побольше и поновее, который пустовал уже несколько лет. Переехавшие хозяева давно отчаялись его продать. Так что родовое гнездо удалось выкупить обратно за бесценок, но сам факт подобного беспредела до сих пор возмущал всё семейство. "Я сегодня слышал," -- сообщил Рик, -- "что якобы кайзер говорил, что если принц Алек не подойдёт на роль кайзера, то кайзером должен стать кто-то ещё." "О-о-о, какое благородство! Щас заплачу от умиления!" -- саркастически вскинула брови Альва. "И кто же будет решать, куда подойдёт принц Алек, а куда не подойдёт? И откуда возьмётся этот самый кто-то ещё? Пока не существует юридического механизма передачи власти не по наследству, все подобные утверждения не более чем пустой трёп. Это напомнило мне нашего губернатора. Помните, в прошлом году он громогласно и торжественно объявил, что повысит жалование муниципальным служащим. Недели две-три из каждого утюга восхваляли его несравненную щедрость. А вот о том, что денег на это в бюджете нет и не предвидится, как-то умолчали. В результате этого благородного жеста изрядное количество мелких сошек уволили, их обязанности взвалили на оставшихся, а жалование повысили особо избранному начальству. ... Впрочем, я охотно верю, что наш златокудрый кайзер сказал нечто подобное. Он же считал себя великим и непогрешимым гением! А значит, его последователи должны брать с него пример, и сами завоёвывать себе место под солнцем. Даёшь гражданскую войну в начале каждого нового царствования! Ну подумаешь, какая-то пара миллионов дохлых солдат! Это же солдаты, расходный материал, они для этого и предназначены, а бабы ещё нарожают. Впрочем, учитывая прецедент Вестерланда, гражданским тоже никто ничего не обещал." Госпожа Анна, вздыхая, переводила взгляд с сына на дочь и обратно, а потом внезапно сказала: "Рик, а ты не хочешь поехать вместе с Альвой?" "И правда!" -- подскочила на стуле девушка, -- "Все говорят, что образование у мятежников как бы даже не лучше, чем у нас. Рик?" "И слова 'сын того самого адмирала Меркатца' там будут звучать совершенно по-другому," -- добавила госпожа Анна. Рик в замешательстве некоторое время переводил взгляд с матери на сестру. Но какой же мальчишка откажется от путешествия? "Да, пожалуй было бы неплохо," -- осторожно сказал он, ещё не веря собственному счастью. Новая, совершенно незнакомая страна, новые люди, новые знакомства и перспективы. Как интересно! "Мама, а как же ты?" -- в некоторой растерянности спросила Альва. "А у меня, детка, если ты вдруг забыла, кроме вас ещё двое сыновей имеется. Отто с семьёй собирался приехать на всё лето -- ему, наконец, удалось выбить себе отпуск. А там видно будет." Альва подозрительно сощурила глаза: "Ты опасаешься, что здесь тоже могут быть беспорядки?" "В этой дыре? Не смеши мои тапочки! Здесь с начала времён не было никаких беспорядков, и не будет. А вот в столицах и крупных городах... Кто знает?..." Альва, нахмурившись, повертела в руках пустой бокал. "Знаешь, когда я ещё училась, ходили смутные слухи, что под видом кружка любителей истории собираются сторонники старой династии..." "Куда только смотрит отдел социальной дисциплины?" -- проворчала госпожа Анна. "Теперь это называется отдел внутренней безопасности," -- вставил Рик. "Поменяли вывеску, а люди те же." "Вот именно," -- усмехнулась Альва. "Куда смотрят те же самые люди, ещё недавно защищавшие старую династию?" "А им не без разницы, какую династию защищать?" -- поинтересовался Рик. "Разница есть. Сейчас их боятся, а раньше боялись до икоты. Раньше они чувствовали себя неприкасаемыми, а недавно их драгоценного Ланга повесили за какие-то махинации. Угадайте с одного раза, какую сторону они поддержат в случае чего. Мама, ты точно не хочешь с нами поехать?" "Никуда я не поеду, и, повторяю, здесь совершенно безопасно. А вот вам здесь всё равно делать нечего, так что езжайте, и ни о чем не беспокойтесь." И мне спокойнее будет, подумала она, а то ляпнете ещё что-нибудь не то не в том месте, слишком вы ещё молодые да отчаянные. Некоторое время все молчали, а потом Рик неожиданно спросил: "Мама, а ты папу любила?" "Что значит, любила," -- возмутилась госпожа Анна. "Я и сейчас его люблю. Он такой... такой..." Она огляделась, не в силах подобрать слова. "В общем, таких больше не делают!" Дети некоторое время переваривали информацию, потом Альва возмущённо выпрямилась: "Это как это -- не делают?! А мы с Риком, что, не такие какие-то? Сами же и сделали!" Госпожа Анна засмеялась и хотела что-то сказать, но в этот момент раздался звонок, и послышался лай Рокки. "Я схожу открою," -- начала подниматься Альва. "Не нужно," -- с самодовольным видом Рик протянул руку и включил висящий на стене монитор. Перед воротами растерянно озирался темноволосый молодой человек с костылём. Он явно не мог найти в этой странной охранной системе видеокамеру. "Что вам угодно?" -- вежливо спросила госпожа Анна. "Это ведь дом семьи Меркатц?" -- взволнованно спросил молодой человек, косясь на прыгающего за воротами пса. "Меня зовут Шнайдер, Бернхард фон Шнайдер..."