Проклятие с фамилией Коу

      Как только заиграло вступление песни, девичьи визги стихли. Медленно поднеся микрофон ко рту, Сейя запел. Глаза скептически настроенной Усаги удивлённо расширились. Голос парня лился из самой души, оттого его песня проникала прямо в сердце, задевая все чувствительные точки. По коже Усаги побежали мурашки, а внутри разлилось приятное тепло. От внезапно нахлынувших чувств, на глазах Усаги заблестели слёзы. Этот грубиян своим творчеством с лёгкостью смог вытащить из недр её души всё то, что она так старательно прятала все эти годы. Не сводя глаз со сцены, девушка с упоением слушала одну песню за другой. Взгляд Сейи так же скользил по Усаги, будто он пел только для неё.       Много песен было исполнено и концерт близился к концу, Сейя внезапно заговорил, обращаясь к зрителям, но его взгляд всё так же был прикован к первому столику.       — Вчера я очень долго не мог подобрать слова к новой песне, но благодаря одной девушке эта песня родилась в одно мгновение. И я думаю, эту песню я обязан посвятить ей, — кривая улыбка, явно посланная Усаги, заиграла на его губах. — Песня называется: «Не плачь, девочка». — Снова заиграла музыка, и Сейя запел, прикрыв глаза.       «Не плачь, девочка. С тобою плачет целый мир… Не плачь, девочка. Твои слёзы рвут душу до дыр…»       Воспоминания нахлынули на Усаги ураганом, безжалостно разрывая зажившие раны. Она будто вернулась в тот день, когда сидела рядом с этим парнем в самолёте и плакала весь полет. Она отчётливо помнила причину своих слёз. И если до этого момента ей казалось, что она смогла избавиться от этой ужасной боли, то сейчас поняла, что ничего не ушло. Эта боль будет сопровождать её всю жизнь. Закрыв лицо ладонями, Усаги откровенно разрыдалась.       — Нужно бороться и идти вперёд, — закончив песню, Сейя повторил слова, сказанные однажды Усаги, тогда, три года назад.       Их она повторяла как мантру каждый день, запечатывая ими свою боль и мотивируя себя жить дальше. Но именно эти слова сегодня сорвали печать.       Схватив свои вещи, Усаги напролом бросилась к выходу, постоянно натыкаясь на людей. Сейя, словно охваченный инстинктом, спрыгнул со сцены. Он без проблем догнал беглянку и, как тогда, в самолёте, взял её за руку. Изумлённая публика замолчала, с открытыми ртами наблюдая за разыгравшейся сценой.       — Куколка, в твоём взгляде я прочёл силу, — заговорил Сейя. — Я был уверен, что ты сильная и справишься с любой болью, но ты снова плачешь…       Усаги как заворожённая смотрела на Сейю сквозь пелену слёз. Его провокационный метод утешения на мгновение показался ей действенным. Но внезапно окутавшие чары разлетелись как по щелчку пальцев. Резко выдернув свою руку из пальцев Сейи, Усаги впилась в него злобным взглядом.       — Кто ты вообще такой, чтобы лезть ко мне со своими утешениями?! — зашипела она. — Что ты вообще знаешь о боли? Легко прыгать по сцене с микрофоном, раздавая советы! — Усаги попятилась назад. — Не лезь ко мне… — добавила она. После чего, развернувшись, скрылась в толпе, оставляя ошарашенного Сейю в окружении таких же ошарашенных фанатов.       — Вот дура! — процедил он, сжимая в кулак ладонь. Только сейчас он заметил, что так и продолжал стоять с протянутой пустой рукой, где минуту назад была рука Усаги.       Усаги бежала по улице, пытаясь убежать от себя, от своих мыслей, от слов Сейи. Но с каждой минутой всё больше понимала, что это бесполезно. Сбавив шаг, она просто побрела по ночной улице в сторону дома, даже не пытаясь поймать такси. Ей однозначно нужно было развеяться и привести мысли в порядок.       Рей хоть и выбежала почти следом, но найти Усаги так и не удалось. Подруга словно сквозь землю провалилась, а её телефон был отключён. Решив, что та хочет побыть одна, Рей вернулась в клуб, хоть концерт уже и был окончен.       Собрав свои вещи, Сейя не стал задерживаться в клубе и даже не поехал в другой клуб, где обычно зависал. Ему хотелось поскорее оказаться дома и просто лечь в постель. Машина с личным водителем уже стояла у входа. Проскользнув через толпу фанаток, пытающихся задержать его и запрыгнув в машину, Сейя, наконец, облегчённо откинулся на сиденье.       За окном замелькали огни ночного города. Сейя всё время прокручивал в голове случившееся. Он не понимал, почему не может выбросить эту девушку из головы, и какое ему до нее дело, но одно он точно знал… Он хотел разобраться в ней, хотел помочь. Но как же это сделать, если она полностью закрыта для него. И это могло говорить только об одном, её очень сильно обидели и она никому не доверяет, полностью закрывшись в своём панцире.       — Что же с тобой произошло? — прошептал Сейя, уткнувшись лбом в боковое стекло. — Ну-ка притормози, — неожиданно встрепенувшись, скомандовал он.       Прямо посреди улицы Усаги стояла на коленях, согнувшись и схватившись за живот. Судя по тому, как содрогалось её тело, она либо рыдала, либо ей было больно, от чего её пробивала крупная дрожь.       Выскочив из машины, Сейя в считанные секунды подлетел к девушке, пытаясь её поднять. Вцепившись в руку парня, Усаги с трудом подняла взгляд. Её лицо было покрыто испариной и даже в ночном освещении было отчётливо видно, что та бледная как мел.       — Сейя… — слабым прерывистым голосом прошептала Усаги, перед тем как отключиться.

***

      Было за полночь, когда пьяный Ятен ввалился в дом. Несмотря на позднее время суток, в гостиной горел свет и Минако вместе с Кейку пили чай. Хотя, скорее всего, они просто ждали Ятена.       — О, посмотрите на своего сынульку, — фыркнула Минако, обращаясь к старшему Коу, в тот момент, когда Ятен, шатаясь, подошёл к ним, злобно впившись взглядом змеи в жену.       — Заткнись, — пьяно рявкнул он, продолжая смотреть на Минако, будто пытаясь убить её этим взглядом.       — Ятен, ты совсем с головой не дружишь? — вмешался Кейку. — Какого чёрта ты надрался? Да ещё и перед завтрашним совещанием в совете директоров! — Мужчине явно было плевать на то, что его сын так неучтиво разговаривает с женой. Его больше волновало состояние Ятена.       — Ненавижу тебя, тварь! — процедил сквозь зубы парень, не обращая никакого внимания на высказывания отца.       Шумно цокнув языком и возведя взгляд к потолку, Минако попыталась встать.       — Началось… Иди проспись, болван, — она попыталась ретироваться, но Ятен будто озверев, схватил её за горло и впечатал в диван, на котором сидела Минако.       — Ты мне всю жизнь испортила! — шипел Ятен, крепче сжимая пальцы на горле жены.       — Совсем из ума выжил?!       Подскочив с места, Кейку бросился оттягивать сына от ошарашенной Минако. И удалось ему это не сразу, потому что Ятен упорно не хотел отпускать свою жертву. Не церемонясь, Ятен оттолкнул от себя отца, ткнув ему в грудь указательным пальцем.       — И ты! Вы оба сломали мне жизнь! — Ятен попятился к лестнице. — И я вас за это ненавижу. Обоих, — уже спокойно добавил он.       Оказавшись в своей комнате, Ятен тут же отправился в ванную комнату. И к его удивлению, прохладный душ немного улучшил его состояние. Теперь он мог, по крайней мере, твёрдо стоять на ногах. Ятен подошёл к запотевшему зеркалу и провёл рукой по зеркальной глади, после чего уставился на своё отражение.       — Чёртов ты урод, — прошептал он, после чего добавил уже явно обращаясь не к себе: — Где же ты, Усаги…       Ятен ещё немного так постоял, а после вылез из душа в одном полотенце, повязанном на бедрах. Он тут же заметил сидящую на кровати Минако. Девушка с грустью и долей страха смотрела на приближающегося мужа.       — Ятен… Давай поговорим нормально, — проскулила Минако. Она понимала, отчего их, и без того не гладкие отношения, скатились в такую яму.       Ятен же явно не собирался разговаривать. Не миндальничая, он взял жену за волосы, настойчиво повернул к себе задом, поставив на четвереньки. Минако не стала сопротивляться, позволяя любимому мужу делать то, что ему нужно в данный момент. Резко войдя в девушку, Ятен нервно задвигался.