Ночной визит

Наверное, это был самый тяжёлый и долгий день на памяти Джима. В последнее время Кукловод совершенно не щадил своих пленников, подсовывая испытания одно сложнее другого. Но на этот раз он почему-то сделал упор именно на нём, Джиме, и изводил беднягу с утра до поздней ночи. Был ли это такой изощрённый тест на выдержку — забавы ради, или же у Кукловода просто выдалось плохое настроение. Странно, правда, что он решил сорваться именно на докторе — ведь тот был, пожалуй, самым покладистым из всех марионеток и не причинял серьёзных проблем, чего нельзя было сказать, к примеру, о Джеке. Даже когда была пора ложиться спать, Джим всё мучился с очередным испытанием (хотелось бы верить, последним). Вообще он редко спал, не покидая свой пост врача и ночью, если вдруг кто-нибудь будет нуждаться в медицинской помощи. Но этот сумасшедший день перевернул все правила с ног на голову. Обычно именно другим обитателям дома требовалась помощь от Джима, но на этот раз помощь нужна была ему самому (а пострадал он, надо сказать, изрядно). За весь день он по неосторожности порезал себе руку ножницами, раз пять, наверное, прищемил пальцы мышеловкой, а в прихожей непонятным образом умудрился напороться на кактус под оглушительный хохот Джека. Вся библиотека уже двоилась у Джима перед глазами, прежде чем ему наконец-то удалось отыскать проклятый персик, коварно спрятавшийся между диванными подушками, и облегчённо выдохнуть. Слава Богу, это был конец мучениям. На сегодня. Доктор едва не валился с ног от усталости, пока шёл до гостиной. Хотя шёл — слишком громко сказано, ибо все мышцы и суставы категорически отказывались функционировать — хватит уже, словно говорили они, дай нам отдохнуть!.. И Джим был бы рад подчиниться, но для этого нужно было добраться до дивана, чтобы обнять подушку и наконец-то провалиться в объятия Морфея. «О Боже, да!..» — едва не воскликнул вслух Джим, обессиленно падая на мягкую поверхность, и даже не раздеваясь, только перед этим скинув обувь. С этим он разберётся на следующее утро, а сейчас главное — отдых. Была весьма соблазнительная мысль поспать немного дольше в своё удовольствие — всё-таки здоровый и крепкий сон полезен для мозга… Хотя на что Джим надеялся?! Конечно же, он как обычно встанет раньше всех, и будет целый день обрабатывать чужие ранения, обсуждать будущие планы с Перо, ссориться с Джеком… в общем, всё по уже давно накатанной колее. Тяжело вздохнув, мужчина принял удобное положение на диване и расслабленно прикрыл глаза, довольно быстро проваливаясь в забытьё.

***

Проснулся Джим посреди ночи. Острое чувство, что за ним наблюдают, прочно въелось в сознание мужчины и очень сильно препятствовало сну. Правда, сперва он не придал этому значения — ведь когда в каждой комнате за тобой следят камеры, привыкаешь к постоянному надзору и не обращаешь на это внимания. Поэтому Файрвуд быстро успокоился и уже приготовился досмотреть прерванный сон, но всё-таки что-то не давало ему покоя. И тут, как поток ледяной воды, на доктора нахлынуло осознание, от которого по спине непроизвольно пробежали мурашки. Джим понял, что спросонья не учёл один факт: дело было не только в слежке, а в присутствии. Да, именно в присутствии кого-то постороннего — это Файрвуд ощущал как никогда остро. Чувствовал каждой клеточкой тела прикосновение чужого пронзительного взгляда, и опасался при этом пошевелиться или открыть глаза. Мысленно Джим обругал себя: взрослый мужчина, а перепугался не хуже пятилетнего ребёнка, вообразившего себе, будто под кроватью у него живёт монстр с длинными щупальцами, а в шкафу поселился призрак. Он постарался успокоиться и не показывать, что проснулся, в надежде, что ночному гостю, кто бы он ни был, надоест это бессмысленное наблюдение, и он оставит Файрвуда в покое. Тишину нарушили медленные, размеренные шаги, и в следующее мгновение Джим почувствовал, как диван под ним заскрипел и прогнулся под тяжестью ещё одного тела. Некто самозабвенно перекинул одну ногу через бёдра Файрвуда и, создав таким образом очень чёткое положение «хищник-жертва», склонился над замершим доктором, всё продолжая поедать того взглядом. Внутри у Джима всё сжалось, но он не шевелился, пытаясь предугадать дальнейшие действия ночного гостя. Сердце забилось сильнее, как чужие пальцы с некой нежностью огладили его лоб, аккуратно убирая одну вьющуюся прядь волос за ухо. И в следующую секунду Джим ощутил лёгкое прикосновение чужих губ к скуле, которое, к слову, продлилось совсем недолго. Файрвуд был потрясён и растерян. Он изо всех сил старался не дрожать, когда ощутил горячее дыхание на своей шее… — Я знаю, что ты не спишь, куколка, — вкрадчиво прошептал ему на ухо насмешливый голос, который Джим узнал бы из тысячи. — Плохой из вас актёр, Док. Джим потрясённо распахнул глаза, но из-за темноты он сначала не смог никого рассмотреть, хотя сразу догадался, кто именно разговаривал с ним. И это было для доктора, надо сказать, настоящей неожиданностью. — А… почему? Разве это… не противоречит твоим правилам? — непроизвольно вырвалось у него. Конечно, совершенно глупый вопрос, но на большее утомлённого мозга Джима не хватило. В ответ раздался ироничный смешок, а чужая рука погладила бедро Джима, и тут же исчезла. — Противоречит, — согласился Кукловод, медленно расстёгивая рубашку Файрвуда. — Но для вас я решил сделать исключение. — Что… — Джим был, мягко говоря, шокирован избавлением от рубашки. Осознание происходящего доходило до него очень медленно, все мысли в голове путались. Из груди Файрвуда вырвался удивлённый вздох, когда тёплые губы Кукловода прижались к его шее, запечатлев на ней лёгкий поцелуй. За этим поцелуем последовал второй, третий… Джим чувствовал горячее дыхание на своей шее, каждое прикосновение мягких губ, и это было… приятно. Он слабо вздрагивал, когда очередной поцелуй неожиданно перерастал в лёгкий укус, оставляя небольшой красный след на коже. Кукловод провёл влажным языком по шее доктора, образуя мокрую дорожку, слегка подул на неё, заставляя целую армию мурашек окутать тело Джима, после чего втянул нежную кожу губами, всасывая и оставляя ярко-алый засос. Файрвуд под ним невольно заёрзал и застонал, вызывая короткую усмешку у своего мучителя. Наконец оторвавшись от шеи доктора, Кукловод чуть сместился, оказываясь на уровне лица Джима, и провокационно лизнул того в нижнюю губу, проверяя реакцию. Не дождавшись протеста, он со всей страстью впился в губы старшего Файрвуда, целуя так жарко и настойчиво, как ещё никто не целовал потрясённого доктора. Язык Кукловода вовсю танцевал у Джима во рту, увлечённо игрался с языком оного, скользил по нёбу. Руки маньяка тем временем свободно блуждали по телу Файрвуда-старшего, оглаживая и иногда грубо царапая. А до того, кажется, только дошло, к чему всё идёт, и мужчина попытался как-то воспротивиться этому, но его руки были тут же перехвачены и зажаты над головой. Сил на полноценное сопротивление у Джима чисто физически не хватило, последствия тяжёлого дня всё ещё остро сказывались на нём. Теперь все кусочки мозаики сошлись. Вот зачем были эти выматывающие испытания, чтобы буквально высосать из доктора все жизненные силы и превратить его в прямом смысле безвольную куклу, полностью беспомощную и обессиленную. — Поздновато спохватился, куколка, — прошептал Кукловод, отрываясь от губ Файрвуда и опускаясь ниже, принимаясь покрывать поцелуями грудь мужчины, слыша над собой тихие стоны. Прикосновения горячих губ каждый раз приходились на новый участок тела, явно не обделяя вниманием слабо мечущегося по дивану Джима. Он невольно вздрагивал от щекочущих движений влажного языка, после которых кожа неминуемо покрывалась мурашками, а соски затвердевали. От Кукловода это явно не укрылось, вызвав у него коварную усмешку. — Так быстро забыли про свою гордость? На вас это не похоже, Док, — глумливо усмехнулся он, большим пальцем поглаживая сосок доктора. — Всего пара лёгких прикосновений, и ваши соски уже твёрдые… Где же тот сдержанный Джим Файрвуд, которого я знал? — Кукловод откровенно издевался над мужчиной, с хищной улыбкой зажимая его сосок между пальцами и слегка массируя. Джим в ответ только простонал что-то нечленораздельное, его тело в очередной раз свело судорогой наслаждения. Его глаза были закрыты, каштановые волосы беспорядочно разметались по подушке, на лице горел румянец. Глядя на это зрелище, Кукловод не смог сдержать улыбки. «Глупая кукла, даже сам не знает, как соблазнительно выглядит, — ухмыляясь про себя, подумал он. — Давно надо было «испытать» нашего мистера-паиньку… Чтобы поменьше интересовался чужими тайнами». Наклонившись, Кукловод слегка прикусил затвердевший сосок Файрвуда, затем полностью обхватил ореолу губами, лаская нежный сосок языком. Из Джима вырывался протяжный полустон-полукрик, и он непроизвольно дёрнулся в сторону, постаравшись уйти от этих сводящих с ума ласк, но ему этого не позволили. Такая реакция послужила своеобразным сигналом для Кукловода, и останавливаться он не собрался. Всем телом вжимая доктора в диванную поверхность, искуситель своими действиями распалял Джима всё сильнее, всячески забавляясь с его сосками, то посасывая, то дразня их языком. Кукловода и самого распаляли стоны старшего Файрвуда, его податливость и столь чувствительное, явно ещё не познавшее плотских забав тело. От острого взгляда искусителя не укрылась выпирающая в области паха ткань брюк Джима, и это говорило красноречивее всяких слов. «А у вас встал, доктор Файрвуд!» — промелькнула издевательская мысль в голове Кукловода, но он не стал её озвучивать вслух. С ухмылкой глядя на раскрасневшегося Джима, маньяк слегка поддался бёдрами аккурат его паху, вырывая из мужчины исступлённый стон. Чуть приподнявшись, Кукловод положил одну руку на пах Файрвуда, чуть сжимая, а затем отпуская. Тот вздрогнул и рефлекторно сдвинул ноги, покраснев ещё сильнее, что уже казалось невозможным. — Ну же, доктор Файрвуд, — протянул Кукловод фальшиво-мягким голосом, но в нём послышались угрожающие нотки. — Вы ведь сами хотели со мной встретиться, не так ли? Как видите, я выполнил ваше желание, а теперь пришла ваша очередь выполнить моё. И, уж поверьте, чем меньше вы будете противиться, тем лучше будет для вас. Кажется, Джим воспринял это, как угрозу, и на какое-то мгновение замер, как испуганная мышка, что позволило Кукловоду вновь раздвинуть ему ноги и беспрепятственно расстегнуть ремень на брюках, тут же отбросив его прочь. Одной рукой маньяк продолжал поглаживать член Файрвуда через тонкую ткань, с удовольствием слушая тихие стоны. Доктор уже не пытался сопротивляться или как-то помешать процессу, он лишь расслабленно откинулся на подушки, наверняка смирившись с тем, что было неизбежно, и всецело отдавшись рукам Кукловода. Удовлетворённый такой реакцией, Кукловод расстегнул ширинку на брюках Джима, в считанные секунды избавляя доктора от лишней одежды. Наклонившись, он прижался губами к возбуждённому члену, лизнул покрасневшую головку, нарочно дразня этим Файрвуда, заставляя его тихо стонать в кулак и кусать в нетерпении губы. — Пожалуйста… — исступлённо простонал он, и тут уже Кукловод не выдержал. Сбросив на пол совершенно ненужный сейчас плащ и стянув через голову рубашку, он заключил губы старшего Файрвуда в очередной напористый поцелуй, чуть приподняв того за бёдра и огладив упругие ягодицы. Длинные пальцы проскользили от копчика к анусу Джима, заставив того охнуть и несколько раз нервно сглотнуть. — Смазка… нужна смазка… — судорожно выдохнул мужчина, ёжась от горячего дыхания на своей шее. Кукловод тут же немного отстранился от него и вытащил из кармана брюк небольшой белый тюбик. — Я достаточно подготовился для этого, не так ли, доктор Файрвуд? — насмешливо поинтересовался он, прикусив мочку уха доктора. Джим невольно содрогнулся, когда скользкие и отчасти холодные пальцы коснулись его ануса, размазывая смазку и затем медленно проникая внутрь. Не то, что было сильно больно — просто некомфортно. Зная, как нужно поступать в таких случаях, Джим глубоко вдохнул и попытался расслабиться, позволяя Кукловоду растягивать себя. При особо резких толчках доктор лишь закусывал нижнюю губу с тихим болезненным стоном. Его возбуждённый член тёрся о живот Кукловода, а тот с насмешливыми искрами в глазах проводил пальцами свободной руки по горячему стволу, задевая вздувшиеся венки и большим пальцем массируя головку. Из Джима непроизвольно вырвался крик, когда чужие пальцы исчезли и их заменило нечто другое, горячее и твёрдое. Кукловод вошёл в него почти до основания, тут же начав плавно двигаться, предварительно закинув ноги доктора себе на плечи. С каждым толчком Файрвуд громко стонал, судорожно хватая ртом воздух и двигая бёдрами в такт движениям Кукловода. Тишину нарушали лишь протяжные стоны Джима и глухое рычание владельца особняка, который буквально втрахивал несчастного доктора в диван, не давая ни минуты передышки. Одной рукой Кукловод обхватил горячий член мужчины, начав ласкать его в ускоренном темпе, заставляя Файрвуда-старшего запрокинуть голову и застонать ещё громче…

***

Проснулся Джим ближе к полудню. И первое, что он почувствовал — это дикая ломота во всём теле и лёгкая боль в одном откровенном месте. На шее доктора красовались алые укусы и засосы, что сразу напомнило ему о бурных событиях прошлой ночи. Отчасти Джима смутило то, что он спал полностью обнажённый, прикрытый только уже знакомым бархатным плащом. С трудом приняв вертикальное положение, доктор запустил пальцы в волосы и невольно рассмеялся. «Боже… Я, конечно, хотел с Ним встретиться… Но не так я представлял нашу первую встречу, совсем не так!..»