feel that pain

С рассветом новый день приходит и, пусть выглядит завораживающе, он отнюдь не радует. Поэтому Джисон всегда обычно ложился спать до рассвета, чтобы не видеть, как именно заканчивается ночь. Но сегодня в доме не спит никто, и, может, по началу удавалось притворяться тихо сопящим в подушку, но хён встал и ушёл, задержавшись минут так на пятнадцать, а может и больше. Хан медленно встаёт и направляется на кухню, завидев там старшего, сидящего за стойкой и внимательно разглядывающего стакан с водой. - Почему не спишь? - Ли немного дергается от неожиданно выросшего Джисона. - Сон не идет, - пожимает плечами, а следом смотрит на парня. - А ты? - Тоже, - аналогично Минхо, Хан пожимает плечами и садится рядом. Воцарилась тишина, только два дыхания пытались убедить друг друга в том, что всё хорошо, но это было не так. Казалось, что эта самая тишина распирает грудную клетку изнутри, не оставляя места сердцу. У Джисона руки снова трясутся, и поэтому он их прячет меж коленями, будто грея. - Ты не виноват, хён, - первым нарушает молчаливое полотно Хан. - Я обещал быть рядом, - Минхо злится и это видно. Он сжимает стакан до побелевших костяшек, украшенных мелкими царапинами. - Хён, - шатен чувствует разъедающую вину и ничего не может с этим поделать. Старший его будто не слушает, продолжая смотреть в одну точку. - Прошу, послушай, ты не обязан оберегать меня все время, - Джисон кладет руку на крепкое, напряженное предплечье старшего. - Я обещал, - Минхо жмурит глаза с секунду, а потом переводит взгляд на Хана и ему кажется, он видит слезы. - Джисони, я просто... - Он встаёт и начинает ходить по кухне. - Я злюсь на себя, потому что допустил это, понимаешь? Хан встает тоже и подходит впритык, становясь напротив. Заглядывая в самые глаза, не прерывая контакта. Он делает это редко, ведь боится подобных жестов. Обычно его взгляд устремлен в пол, а сейчас Минхо чувствует себя особенным. Хан неуверенно и медленно переводит взгляд на его губы и Ли понимает без слов. Он аккуратно и трепетно касается чужих губ. "Прости" - шепчет еле уловимо и не углубляет поцелуй, не кусает, ничего подобного. Кладет руку на затылок шатена, но не давит, а мягко поглаживает за ухом. Джисон жмурит глаза, боясь снова проснуться брошенным и одиноким. - Хён, - слегка отстраняется, глядя на пальцы, сжимающие футболку Ли. - Я хочу кое-что попробовать... - неуверенно отделяет каждое слово, с трудом глотая. Но и даже тут Минхо понимает его без слов. - Джисон, - смотрит будучи словно в прострации, не совсем веря ушам, и большим пальцем мягко очерчивает скулу, рассматривая лицо. В ответ он получил самый неуверенный утвердительный кивок в своей жизни с последующим более тихим «Хочу». Целует в уголок губ, следом шепча мягкое "хорошо" и они медленно двигаются обратно в спальню. Джисон ложится на спину, притягивая за ворот одежды, и Ли нависает сверху, практически не прерывая контакт. Руки Джисона заметно дрожат, а тело нехило напрягается от касания губ Минхо его шеи. - Расслабься, бельчонок, - томно шепчет на ухо и целует где-то в висок. - Я не сделаю тебе больно. - Джисон коротко кивает, не в силах выполнить просьбу, и рефлекторно перехватывает руку хёна, когда та ложится на талию, слегка приподнимая футболку. Минхо берет чужую руку и невесомо целует в ладошку: - Мы можем не делать этого сейчас, - произносит предельно тихо, утыкаясь носом в запястье, Джисон зарывается пальцами в карамельную шевелюру, закрывая глаза и делая глубокий вдох, отвечая отрицательным кивком. Хён стягивает футболку и старается быть как можно более нежным. Есть еще не до конца сошедшие синяки и Минхо ласково их накрывает трепетными поцелуями от которых Джисон вздрагивает. Уже даже не от страха, а от того, насколько это приятно. Хан забыл что это такое. Он забыл что такое нежность и ласка, забыл, как это - когда тебе нравятся прикосновения. Но он по-прежнему напряжен, и Ли это видит, он чувствует и понимает, что сейчас Джисон борется со внутренним сопротивлением, поэтому не будет заходить слишком далеко. Хан хочет себя преодолеть и это правда, однако Минхо не думает, что ему нужно спешить, что им нужно спешить. Губы ощущаются в области живота, где-то над пупком, возле и вот уже чуть ниже, подушечки пальцев хёна повторяют очертания грудной клетки, ведут по рёбрам, талии. Указательным пальцем поддевает домашние шорты и целует в выступившую косточку. Джисон все еще не может расслабиться, ноги подрагивают, руки сжимают простынь, глаза жмурятся вместе со сжавшейся челюстью. Он еле сдерживает вздохи наслаждения, в попытках бороться с ненавистной скованностью, а кровь разрывает вены из-за высокой концентрации адреналина в них. - Все хорошо, малыш, - Ли коротко целует в бедро, мышцы рефлекторно содрогаются, а кожа моментально покрывается мурашками, пуская вибрацию по всему организму, застывающей в виде томного вздоха, сорванного с алых губ. Минхо не торопясь стягивает те самые шорты, но не с боксерами. Видя смущенно отведенный взгляд, Ли повторно отмечает, что спешить ни к чему: Джисон заметно возбужден, но он все еще перенапряжен и его нужно как-то расслабить. Мелкой россыпью чуткие поцелуи от бедра спускаются ниже, дыхание становится частым, непослушным, грудная клетка беспорядочно вздымается вверх. И чем ниже Минхо касается губами, тем более несдержанные вздохи. Сердце совершает аритмичные выбросы, казалось, горячей крови, способной расплавить всё рядом находящееся, и исполняет тройное сальто, когда Ли губами накрывает возбужденный орган через ткань. Все клетки сосредотачиваются лишь в одном месте, избавляя от излишних мыслей и ограждая от них. Хочется. Очень хочется запустить руку в мягкие, будто шелк, волосы. Хочется простонать имя. Но на стенках мозга будто выжжено одно единственное правило "Веди себя смирно", и Джисон так часто его выполнял, что оно уже стало привычкой, словно закон. Устоявшийся слоган, светящийся неоновым светом, будто вывеска в какой-то вызывающий ночной клуб. И поэтому Хан делает ничего. Он продолжает, как и раньше мять простынь, представляя, что это светлые волосы Минхо, сжимать челюсти с рваными вдохами, думая о его имени. А Ли же наоборот: он хочет раскрепостить парня, чтобы знать, правильно ли он все делает. Хочет, чтобы Джисон расслабился, расслабился и не боялся. Именно поэтому он не спешит. Действует размеренно, целует низ живота, пока снимает темные боксеры, обостряя только приятные ощущения. Джисон сам не замечает, как мышцы расслабляются, а рука сама беспрекословно путается в чужих рыжеватых прядках. Губы затрагивают напряженную плоть и стон так и норовит сорваться. Минхо обходит каждую пульсирующую венку, образуя колечко из пальцев у основания. Язык мокро скользит по головке и тело знатно подрагивает. Пальцы сжимаются на затылке, а рука старшего невесомо ведет от колена и вверх, по наружной части бедра. Малейшие касания отражаются в сознании и сохраняются концентрированными скоплениями на коже. Сложно сдержать слабый стон, осевший на стенах комнаты, как только Минхо берёт полностью. Джисон осекается буквально сразу же, как слышит себя. Он убирает руку обратно на простынь и закусывает губу, чтобы не повторилось. Старший целует где-то возле паха. - Всё хорошо, - успокаивает шепотом, поглаживая бок. - Сделай так ещё, - Минхо искренне просит, он не призывает к действиям и не приказывает. Он хочет слышать Джисона и тот послушно стонет еще раз более свободно, подливая масла в разбушевавшийся огонь внутри Ли. Голову хочется откинуть назад сильнее и выгнуть спину дугой. Ли свободной рукой находит руку Джисона и переплетает пальцы, чувственно сжимая. Равномерные движения и абсолютно неравномерное дыхание, к черту слетевший со всех предохранителей разум и пульс вместе с ним, бушующий океан внутри лишь накаляют. Минхо слегка приподнимается, большим пальцем проводя по головке, а следом и рукой, обостряя тот самый внутренний шторм, и возвращает руку обратно к основанию, когда сладостно прикасается к острой ключице, сцепляя на ней губы. Хочется укусить, но не сейчас. Может быть потом, но сейчас парень хочет дать как можно больше приятного, скидывающего оковы страха. Что-то, что научит верить. Верить в то, что больше не будет больно, что теперь не будет плохо, верить в чистое, светлое. Верить в любовь. - Минхооо, - негромкий стон Джисона касается барабанных перепонок. - Да, малыш? - Ли целует куда-то в выступающую линию челюсти, недалеко от мочки уха, продолжая ритмично водить рукой, пальцами массируя головку, от чего дыхание у Хана спёрло и он вынужден глотнуть. Старший не может отвести взгляда от внезапно подскочившего кадыка. - Я, - Джисон снова сглатывает, переводя руки на плечи, не контролируя то, что пальцы инстинктивно сжимают их. – Я сейчас… - сложно, невыносимо невозможно закончить фразу, но для Минхо и так всё понятно. Он смазано ведёт губами по напряженной мышце на шее, снимая влагу выступившего пота и спускается к самому низу. Рука непроизвольно ускоряется, язык беспорядочно очерчивает вены и стон с уст Ли срывается сам, обеспечивая дополнительное дрожание связок, от чего Хан держаться больше не может, выгибая спину практически до хруста. Оттягивая волосы на затылке старшего, но тот не сопротивляется. Лишь наоборот. Протяжный стон мелодично пронизывает парня, вырываясь наружу. Шторм, развившийся внутри, топит теперь жалкий кораблик былого, оставляя чистый безупречный горизонт. Парень принимает всё по максимуму, настолько много, насколько он способен, однако несколько капель текут по подбородку, оказываясь на простыне. И к чёрту. Мелодичное «Минхо» тонким голосом засело в разуме, и Ли честно готов слушать это вечно. - Ты как? – парень поднимается, заглядывая в самую глубину глаз. Джисон ничего не говорит, он просто притягивает и обнимает так крепко, как может, так сильно, на сколько способен. Прижимает к себе, не в силах отпустить. И Минхо утыкается носом в его шею. Как раз в то место, где недавно оставил поцелуй. – Пойдёшь в душ? – и Джисон чувствует себя неправильно. Он чувствует себя должным, обязанным. - Хён, - Хан немного краснеет и это выглядит мило. Так, что Ли не удерживается от того, чтобы поцеловать мягкую щеку, где совершенно некрасиво распласталась ссадина. – Я должен… - смущенный взгляд опускается. - Не беспокойся об этом, ладно? – Минхо улыбается максимально тепло, снова целуя, только теперь в уголок губ и не успевает отстраниться, как Джисон перехватывает и целует настойчивее. Эта ночь вынудила Хана полюбить рассвет.