Happy Birthday

      Если бы кто-то всерьёз поинтересовался у Гэвина Рида, чего он на самом деле хочет получить в качестве самого заветного подарка... он бы не особо задумываясь ответил: сон. Сон в пёстрой упаковке, сон в маленьких аккуратных коробочках, сон в самой простой и дешёвой обёрточной бумаге.       По какой-то неведомой причине осенью работы в департаменте становилось вдвое больше, а самые умные сотрудники, всё лето торчавшие в душном здании подобно рядовым офисным крысам, спешили хвататься за спасительный хвост отпускных и бежать, бежать, бежать куда-нибудь подальше отсюда. Желательно из страны. Желательно насовсем.       В это время года, донельзя дождливое и грязное, работать приходилось утром, днём, вечером и даже ночью. Особенно ночью. И все грязные делишки имели предпочтение проворачиваться в дни, когда хороший хозяин собаку из дома не выпустит. Рид не успевал поправиться от одной простуды, как моментально подхватывал следующую, а Ричард постоянно бренчал на ухо, что если детектив будет продолжать в том же духе, то дело обязательно закончится обострением и серьёзными заболеваниями лёгких.       Единственное, что ещё хоть как-то радовало Гэвина в этом сером мире — выходные. Их было всего два, но этого вполне хватало, чтобы отдохнуть душой и телом, записать андроида в личные домохозяйки, понежиться в тёплом пледе перед телевизором с китайской едой из ближайшего ресторана. А на что ещё детективу в расцвете сил тратить честно заработанные?       Вот и сегодня, в прекрасное солнечное воскресенье, Рид уже который час лежал, погружённый в полудрёму, и не предпринимал особых попыток покинуть тёплый кокон из одеял, заботливо выстроенный им же ночью. От полноценного отдыха отвлекали только кошки, ползающие по Гэвину всем составом. Последний что-то недовольно бурчал, но просыпаться окончательно не спешил. — А я... не хочу, не хочу на работу... — Детектив, просыпайтесь, — Ричард, мать его, заявлялся в самые подходящие моменты, и даже в законные выходные не давал детективу отдохнуть как следует. Но вы же так всю жизнь проспите! Бла-бла-бла. Будто ему действительно было какое-то дело до чужого режима.       С другой же стороны, спорить с механической банкой было себе дороже, зная, какие грязные методы у чуда прогресса есть на такой случай, поэтому Рид незамедлительно разлепил сонные глаза, с недоумением уставившись на то, что привлекло его ещё запахом, как только Ричард вошёл в комнату. — Это что? — и почувствовал себя таким идиотом, понимая, как по-идиотски это, наверное, прозвучало со стороны. Молодец, во всей красе продемонстрировал свой интеллект, детектив, и скажи спасибо, что это произошло дома, а не на месте преступления.       Андроид ожидаемо удивился, пристраивая большую тарелку прямо на прикроватной тумбе, прекрасно зная, что мужчина никогда не пользовался ей по назначению, и выпрямился, запустив пальцы в едва растрёпанные после сна волосы. С каждым днём напарник всё больше и больше перенимал у Гэвина жесты, манеры, повадки и привычки, и Рид бы солгал самому себе, если бы сказал однажды, что ему это категорически не нравится. — Это торт, Гэвин, неужели вы никогда... — Я вижу, что это торт, Рич, вот только что он забыл в моей спальне? — одна из кошек ловит момент, кусая детектива за покрытый утренней щетиной подбородок. Хочется завыть.       Ричард улыбается. Этот сумасшедший, чёрт побери, Ричард... улыбается. И вдруг склоняется над сонным детективом низко-низко, да под таким неудобным углом, что его нос, покрытый мягкой синтетикой кожи, тут же врезается в ридовское ухо — тот смешно морщится, чувствуя горячее дыхание андроида, но попыток освободиться и позорно сбежать под холодный душ не предпринимает. — Я, конечно, подозревал, что у Вас присутствуют проблемы с памятью, — влажный язык скользит по ушной раковине, лаская каждый хрящик, — но это слишком даже для именинника.       И Рид вдруг понимает, к чему всё это представление. Да, было ожидаемо, что он про день рождения забудет, потому что элементарно не празднует вот уже несколько лет, довольствуясь скромными подарками от Тины и капитана, да посиделками с бутылкой пива, но то, что Ричард бесцеремонно влезет сначала в его личное дело, выведав нужную информацию, а потом обязательно устроит что-то подобное... стоило догадаться. Спасибо, что не вечеринка-сюрприз. Вечеринки Гэвин ненавидел даже больше, чем Коннора.       Андроид на задумчивость напарника внимание не обращает, увлечённый какими-то своими планами. О, они у него определённо присутствуют — Рид с утра слишком податливый и тёплый, чтобы сопротивляться действиям потенциального любовника. Они не так давно пришли к этому, чтобы он успел смириться с новым статусом и присутствием механической куклы в постели, и достаточно часто гонял Ричарда с законного, казалось бы, места под предлогом того, что он совершенно не настроен на ежедневный робо-секс. Но тот не особо слушался, если честно. Лез целоваться, обжиматься по углам, когда вздумается. А что, личность же теперь.       Гэвин, на чужое счастье, ещё два года назад заимел привычку спать обнажённым, вычитав где-то в интернете о пользе подобного занятия, поэтому Ричард всегда имел доступ к поджарому и крепкому телу, которое поначалу пиналось и скалилось, а потом доверчиво жалось и ласкало в ответ. — Хочешь сказать, что ты — мой подарок? — Гэвин усмехнулся, лениво потягиваясь, и послушно задрал подбородок, позволяя горячему языку досконально изучить шею, обвести выпирающий кадык, оставляя за собой влажный след и красные отметины. Ричард всегда старался быть нежным и учтивым: целовал медленно и глубоко, касался осторожно, как бы спрашивая разрешения, не оставлял на нежной коже синяков, позволяя себе исключительно следы от зубов. Но и те... едва заметные чужому глазу.       Рид не любил боль, Ричард — расстраивать партнёра. — Если так угодно, то да, — выдыхает куда-то в ключицу, обводя кончиками пальцев ореолы чувствительных сосков — Риду, блять, нравится подобное до безумия, до поджатых на ногах пальцев, до твердеющего члена, недвусмысленно натягивающего ткань одеяла.       Андроид его изучает досконально, клеточку за клеточкой, и уже за месяц их странных отношений знает, где нужно укусить, а где ласково погладить, чтобы Рид срывал голос, выгибался на влажных от пота и смазки простынях и оставлял на синтетической коже полоски от коротких ногтей на пике удовольствия. В такие моменты Гэвин всегда напоминал ему кота. — Теперь посмотрим, какой подарок Вы подготовили для меня.       Рид моментально приподнимается на простынях, провожая недоумённым взглядом андроида, который, заранее расположившись меж его разведённых ног для манёвра, неожиданно исчезает под лёгким одеялом. А потом припухшие горячие губы осторожно и совершенно неожиданно касаются головки напряжённого члена.       Позже, лениво целуясь в крепких объятиях любовника на скомканных и перепачканных простынях, Рид всерьёз подумывает о том, что был бы совсем не против отмечать день рождения почаще.