Эвтаназия

      Не только сегодня, но и на протяжении долгих шести месяцев Симона не могла найти себе места. Уставшая женщина настолько свыклась с мыслью о скорой смерти дочери, что это уже не казалось пугающим. Тем не менее, в глубине души таилась надежда на лучшее, что и не позволяло несчастной матери держать свои мысли под контролем. Все матери воют ранеными зверями, когда судьба их детей не определена.       На предстоящий четверг давно назначена процедура, которая бы разом положила конец страданиям семьи. После долгих раздумий Симона дала согласие на эвтаназию, оставив свою подпись в медицинском центре.       «Хватит её мучить. Пусть всё разрешится мирно.» — Убеждала себя Симона в правильности решения, касающееся больного ребёнка.       За окном начинало смеркаться, но Элис всё не возвращалась. Наверняка ей есть чем поделиться с Фрэнком, единственным другом, в котором она так нуждалась. Однако Симона уже вовсю нервничала, ведь при состоянии Элис были невозможны столь долгие прогулки. Бледная женщина изводила себя мыслью о возможном происшествии…       «Ведь говорила этому мальчишке, вот я ему устрою…» — Беспокоившаяся мать, пыталась дозвониться до ребят, набирая номера через одного, — «Уже послезавтра… Что решат эти два жалких дня…»       Задумавшись о том, что смерть, наступившая на два дня раньше ничем не отличается от планированной, женщина зарыдала.       «Ты же сама её на бойню ведёшь. Бессовестная тварь.» — Не унималась Симона, готовая растерзать себя.       Едва страдающая мать дала волю эмоциям, раздался телефонный звонок. Не от припозднившейся дочери и даже не от её непутёвого дружка, любившего погулять в самое неподходящее время.       Звонок был от давнего приятеля, с которым вдова была знакома ещё со студенческих времён. Провела с Райаном время Симона и недавно, когда старый друг оказал помощь при переезде, а после и поддержал женщину в трудное для неё время. В глазах Симоны этот мужчина мог не только составить конкуренцию погибшему мужу, но и превзойти отца Элис по ряду характеристик. Но при живом, пусть и находившемся в постоянных командировках муже встречи с этим замечательным мужчиной были невозможны, чего нельзя сказать о сегодняшнем дне. «Как долго ты собираешься оставаться вдовой?» — Мысль о возможном браке давно присутствовала в голове Симоны, — «Так и жизнь закончится».

***

— Так как, говоришь, тебя зовут? — С любопытством разглядывала пришельца Элис, находя забавным свой диалог с этим могучим существом. — Дрой’мон. — Наверное в десятый раз отвечал собеседник. — Дрей… Дрой… — Так как ты сказал?       Сейчас их разговор был похож на общение двоих людей, ведь самец яутжа произносил слова сам, не используя при этом шлем с встроенным в него переводчиком. — Вот «Элис» сказать очень просто, а твоё имя простому смертному не выговорить… — Э-лис, — раздельно произнёс пришелец, — Сказать очень просто.       Девушка только недавно заметила способность существа в абсолютно точном копировании фраз. Оказалось, что даже эмоции этот великан умеет в совершенстве передавать. — Не Э-лис, а Элис. Скажи связно, почти верно. — Не Э-лис, а Элис, — без запинки произнёс хищник.       Пленница впервые за долгое время ощутила радость, невольно взяв на себя роль преподавателя «земного» языка для этого создания. — Элис, — начал пришелец, — Дрой’мон. Скажи связно, почти верно, — указал на себя собеседник. — Дрой, — она всё так же не могла понять имя пришельца из-за специфического произношения, — Дрю? — Дрю? — Будто передразнивал девушку хищник.       Сейчас яутжа вряд ли мог считать земную женщину разумной особью, ведь по его мнению имя Дрой’мон казалось обычным. Однако он согласился и с таким исходом, когда его имя сократили до человеческого Дрю. Пусть зовёт его Дрю, ведь ему приходится редко её видеть. Яутжа может потерпеть. — Дрю, — утвердительно произнёс пришелец, — Сказать очень просто…

***

      Спустя получаса после пропущенного телефонного звонка прозвучал другой сигнал. Звонили в дверь. И в этот раз гость был вполне ожидаемым. — Райан, — впустила гостя хозяйка дома, — Я не слышала звонка, входи. — Чудесно выглядишь, — сделал он комплимент Симоне, — Но встревожена. — День напряжённый, ещё и Элис не вернулась. Звонила тысячу раз, а нет ни её, ни её дружка… — Неужели есть изменения, Симона? Я рад, что теперь милая Элис может проводить время с друзьями. — Всё не так, — женщина сжала губы в тонкую полоску, — Всё стало ещё хуже.       На лице хозяйки можно было заметить боль, которую та умела маскировать под равнодушие. Симона не привыкла делиться сокровенным с посторонними, тем более, когда дело касалось семейных проблем. Поделившись с Райаном переживаниями, она будет корить себя за слабость. Если опасениям суждено сбыться, то ни к чему много раз обмусоливать их. — Она ещё ничего не знает, — Не могла сдерживать подступающие слёзы Симона, — И не узнает. — Всё-таки ты согласилась? — Мгновенно понял мужчина причину слёз. — В четверг всё решится. Приедем в клинику Вермонта, где всё и произойдёт. Документы я уже подписала. — К чему это? — Райан не мог до конца поверить словам подруги, — Симона, так нельзя. И не человеку это решать. — Ты себе представить не можешь, — вспылила женщина на давнего друга, — Ты не видел её мучений! Ей очень плохо, Райн… — Пусть это Господь решает, а не ты и проплаченная клиника. — Я каждый день молю Господа, а он не слышит. — Так ты и верующей недавно стала, — съязвил гость в адрес разгневанной Симоны, — Вот до него и не доходит. — Пошёл ты к чёрту! — Не совладала с чувствами хозяйка.       Для Симоны эвтаназия была единственным верным решением, ведь Элис была совсем плоха. Женщина не могла объяснить каждому, что рак хоть и стремительно растёт, но не так скоро убивает. Не было сил проводить Райану презентацию о том, что Элис сначала впадёт в беспамятство, а уж потом, после череды страданий и умрёт. Куда гуманнее будет процедура, назначенная на четверг, которая закончит всё двумя уколами. — А если всё образуется? — старался успокоить мужчина подругу, — А как же мечты о совместном будущем? — Ты надо мной издеваешься… Уходи сейчас же. — В моём будущем я хочу видеть тебя и твою дочь, Симона, — охватил Райан обе сжатые в кулаки руки Симоны, — И не только.       Женщина боялась признаться себе в том, что брак с отцом Элис был неудачным. И дело не только в постоянном отсутствии, но и той холодности, присутствующей в браке с самого начала, а не появившейся спустя много лет. Никогда суровый военный не мог стать конкурентом для этого понимающего и проницательного человека. Единственным счастьем Симоны в семейной жизни стало рождение дочери. Но где рождение, там и смерть. Настало новое время и новая жизнь. — Я всё решила, — измученный взгляд хозяйки дома остановился на глазах гостя, — И ты мой ответ знаешь.