Between

Чимин прикрывает глаза и прислушивается к мотивам Западного побережья. Они сливаются воедино с его внутренним ритмом и сдерживаться кажется так бессмысленно. В зажатой левой рукой бутылке плещется прохладный ром, когда разомлевший парень покидает свое уютное местечко на песке около Тэхена. Ладонь того зависает в воздухе, поглаживавшая пару секунд назад золотистые пряди у себя на коленях. "Что он удумал?". Чимин отпивает прямо из горлышка, проливая пару капель мимо рта, и улыбается так лучезарно, что Тэхену вообще больше соображать никак. Он засматривается на то, как маленькие пальчики смущенно проводят по припухшим губам и подбородку, как их же облизывают, не давая пропасть ни грамму дурманящего напитка. Бедра не спеша двигаются в такт, а руки зачарованными змеями выплясывают в воздухе. Смотреть на такого Чимина, разгоряченного собственным жаром, – самое большое в мире удовольствие. Так думает Тэ, когда воздуха для него становится катастрофически мало. Он откидывает голову назад, чтобы хоть как-то отвести взгляд и выжить. "Почему не смотришь?". Тэхен чувствует тяжесть на своих ногах. Руки на своей талии. Губы на шее. Горячее дыхание с резковато-сладким привкусом и невероятным электрическим разрядом между двумя телами. Его скулы покрываются мокрыми поцелуями, не давая ему большего и сойти с ума. Он словно выдыхает последнюю силу воли, когда слышит у кромки уха хрипловатое: "Спой мне, Тэхен-а". И все-таки прощается с рассудком. Танец продолжается, только когда Тэхен начинает петь и снова смотрит. Удивительно, что мотивы, мысли и желания в их сознаниях идеально сочетаются друг с другом. Чимина, как и бутылки рома, хватает ненадолго, и он срывается, прерывая бархатный голос своими жадными губами. Всей жизни ему не хватит, чтобы насытиться своим Тэхеном. Западное побережье разбавляется яркими нотами общей мелодии. Этот побег от всего мира был самым прекрасным решением в их жизни.