Алмазное сердце

Рэрити очень легко влюблялась. Кто-то даже иногда называл ее ветреной — но какая пони смогла бы устоять перед образом принца Чарминга, который он годами выстраивал; или чувством стиля великолепного Трендерхуфа?.. Они ведь были столь прекрасны, восхитительны, очаровательны — то, как видели их другие, то, какими их представляли, то, как их идеализировали, не оставляло шанса бедному сердцу Рэрити, и она снова и снова влюблялась. И снова собирала разбитое сердце. Она была хороша в шитье и кройке, в примерке и подгонке, но Рэрити была Щедростью — никак не Всепрощением. Каждый пони, на которого она обращала свое внимание, оставлял ее ни с чем, отбирая мечты и разрушая хрупкую ранимую душу. Кто-то — потому, что был омерзительным бестактным эгоцентричным существом, как принц Чарминг. Кто-то — просто проходя мимо и не замечая, как это произошло с ничего не подозревающим Трендерхуфом. Рэрити всегда оставалась одна — а в этот раз она была одинока с самого начала. — О, Селестия, какая ужасная погода! — воскликнула Эпплджек, старательно вытирая ноги у входа, и мотнула крупом, разбрызгивая вокруг воду с хвоста. — Как хорошо, что я вчера убрала сено в амбар! — Ты очень дальновидна, — отвечая, склонила голову Рэрити и медленно подошла к подруге. — И тем не менее: пока погода за окном ужасна, в моем доме будет лишь уютнее, разве нет? — У тебя всегда красиво и уютно, Рэрити, — легонько толкнула ее в плечо Эпплджек, осторожно кладя промокшую шляпу на подоконник. — Спасибо, но я как раз получила новый диван с обивкой лимонного цвета, так что интерьер все равно изменился, — тихо рассмеялась в копытце Рэрити и торопливо повела подругу в ближайшую комнату. — Я уже все приготовила! Мы можем всю ночь полировать копыта, расчесывать гриву и... — осеклась она, — говорить об урожае яблок. Конечно же. Конечно, они могли бы ходить в спа-салон, но Рэрити этого не хотела. В любой другой день, со всеми девчонками — да, да, да, сотню раз да! Но... Когда Эпплджек приходила к ней домой, позволяя разминать свои загрубевшие ноги, начищать жесткие копыта, пока сама Эпплджек рассказывала о новых сортах яблонь, что закупила семья Эппл, Рэрити... Чувствовала себя хоть немного живой. Когда ты — просто влюбчивая пони, тебя будут осуждать за спиной. Когда ты влюбляешься в лучшую подругу, тебя будут осуждать вслух, и та самая твоя подруга будет первой. Так казалось Рэрити; нет, даже она совершенно точно это знала. Эпплджек была сильной, как мантикора, честной, как зеркало, и справедливой, как любая из принцесс. Когда она тянула на своей шее полную повозку клеток с курами, когда она трудилась на ферме, пока ее широкую спину опаляло безжалостное солнце, когда она сбивала яблоки одним ударом задних ног, мощно сотрясая деревья, когда она играла с Эппл Блум и другими жеребятами, обучая их таким прекрасным вещам, как доброта и чистосердечность, когда она приносила Рэрити сидр, беспокоясь о ее стрессе — Рэрити видела в Эпплджек кого-то столь же прекрасного и заслуживающего любви, как принцесса Кейденс. Эпплджек была лучше принца Чарминга и Трендерхуфа, она была на расстоянии протянутого копыта — а Рэрити все равно никак не могла до нее дотянуться. Эпплджек постоянно говорила: «Ты — прекрасная подруга, Рэрити», а Рэрити хотелось гладить ее гриву, целовать ее ухо и ходить с ней на официальные приемы, игнорируя косые взгляды кантерлотцев. «Я буду рада остаться у тебя этой ночью», а Рэрити хотелось проводить с ней каждую ночь, засыпать под одним одеялом, взбивать для нее подушку и чувствовать ее копыта на своей талии, тепло ее объятий и шепот ее губ. «Твои наряды просто сногсшибательны», а Рэрити хотелось, чтобы Эпплджек смотрела бы и под одежду, под кожу, в самое сердце и понимала ее — целиком и полностью, — не осуждала бы и отвечала такой же страстью и такой же наивностью, какие могли существовать вместе лишь в сердце Рэрити. Рэрити просто хотелось любить Эпплджек — и чтобы Эпплджек любила ее в ответ, но Рэрити была достаточно умна, чтобы понимать: этого не будет. Никогда. Эпплджек не видела никого за своими ящиками с яблоками, а если и обращала внимание на какого-то жеребца, это было иначе. Эпплджек была слишком проста, слишком пряма в каждом своем поступке или слове. Она не могла вышить свою любовь золотыми нитками, как Рэрити, протыкая сердце раскаленной иглой и болезненно натягивая узлы. И Рэрити устала мучиться. Она устала любить — потому что каждый раз ей оставались лишь боль и разочарование, страдания и гнев. В последний раз она почти справилась, почти смогла стать алмазом, непробиваемым, крепким, как само мироздание — и думала, что больше не попадет под стрелу купидона. Но Эпплджек разрушила ее алмазное сердце одним касанием, и Рэрити лишь оставалось надеяться, что она не полюбила по-настоящему, а лишь влюбилась — потому что тогда она скоро отойдет. Скоро забудет и заживет, как раньше, ей не придется снова собирать себя по частям, опять и опять раня копытца. Потому что, на самом деле, Рэрити очень легко влюблялась, и даже Элементы Гармонии не смогли бы ее исправить.