Фото на память

      До дома Лисы Чэён добралась за рекордные полчаса. Подруга жила в далеком от центра районе, а потому обычно дорога занимала более часа, и, конечно, Розэ нечасто успевала заехать к ней в гости, ведь рабочий день обычно заканчивался около шести или даже семи вечера. Тут надо сказать, что дом Лалисы был не из тех, за которые платишь 40-70 тысяч вон в месяц и забываешь о проблемах. Семья девушки была не из бедных, и поэтому они не могли позволить дочери жить отдельно не в королевских условиях. В трехэтажном особняке с шикарным видом она жила одна, не считая собаки — здорового дога по кличке Лорд. Собаку никто из друзей Лисы не боялся, но малознакомые гости почти всегда предпочитали место подальше от пса. — Что стоишь на пороге? Мне столько всего тебе нужно рассказать! — встретила Розэ подруга. В гостиной никто не остался, ведь это официальный вариант для друзей друзей или родственников, а вот двери спальни Лисы уже были гостеприимно открыты для самого близкого человека. — Погоди, мне сегодня остаться у тебя? — спросила Чэён. — Да, если можешь. Я сейчас вернусь. Лиса пошла вниз, а Розэ осталась в комнате, завалившись на огромную кровать, которую родители выбрали девушке из вполне очевидных соображений, но целомудренная наследница состояния по-прежнему оставляла в ней только Лорда и Розэ. Чэён знала это совершенно точно. — А вот и я! — почти радостно пропела Лалиса и вплыла в комнату с бутылкой вина и миской с фруктами. — Я так понимаю, сегодняшний разговор будет долгим. Розэ улыбнулась подруге и подобрала под себя ноги. — Ещё бы! Лиса поставила принесенное на поднос, разлила вино по бокалам и протянула подруге. — Так вот, о чем это я. — как бы невзначай начала она, заставив ту заметно напрячься, ведь такое начало означало что-то серьезное. — Ах, да! Я влюбилась. Розэ поперхнулась вином, заслужив медлительный взгляд. — В общем, его зовут Мин Юнги, и мы познакомились на выставке Ван Гога три месяца назад. — Так давно, а почему я об этом узнаю только сейчас? — Не перебивай. — Прости. — Так вот, он был, как я поняла, с кузеном, и поэтому предложил встретиться без третьих лиц, но я перескакиваю. В тот вечер он был со мной очень деликатен, вежлив и учтив, меня это, конечно, зацепило. Юнги много говорил о живописцах и музыкантах.        Знаешь, это сразу ощущалось как-то по-другому, не так, будто он полчаса назад прошерстил интернет, а теперь пытается впечатлить меня. Его суждения были основаны на глубоких знаниях, поэтому я была абсолютно очарована. Знаешь, редкий мужчина способен смешать комплимент и интересный вывод, чтобы не звучать пошло. — девушка сделала глоток и бросила на Чэён туманный взор. — Словом, я согласилась встретиться с ним в другой обстановке и дала номер телефона.       Через пять дней мы увиделись снова, это был уютный ресторанчик традиционной кухни, в котором я ни разу не бывала, но место поистине чудное. Мы говорили без остановки часа три точно. О чем? Я сейчас и не вспомню, но это было однозначно, легко и непринужденно, как будто говоришь со старым другом о важных и одновременно пустяковых вещах. Тогда же он, представляешь, попросил у меня разрешения писать мне каждый день. Мыслимо ли? — Да уж, не каждый будет так расшаркиваться. — одобрительно кивнула Розэ. — Потом он действительно писал мне каждый день. Желал доброго утра и спокойной ночи, удивлял неожиданными сообщениями вроде «какую помаду ты выбрала сегодня?» и это было на грани дозволенного, но я, к своему удивлению, не чувствовала навязчивость с его стороны, меня это не раздражало, то есть это не было скучно или что-то ещё. Просто мило и интересно, и спустя пару недель я стала воспринимать это как нормальное, даже привычное явление.       Третья наша встреча произошла спустя две с половиной недели. Он просто заехал за мной в воскресенье утром, и мы весь день провели вместе: ходили в торговый центр, в ресторан, гуляли по набережной, а вечером вдруг предложил поехать в Пусан. Просто представляешь, человек, которого ты знаешь меньше месяца зовет тебя в другой город! Вот что бы ты сделала? — Подумала бы. — улыбнулась Чэён. — Ты просто лучше меня. Я даже не задумалась, и спустя время уже любовалась морем. Мы просто сидели на пляже и целовались. Вот веришь нет, я даже не чувствовала стыда, как будто все происходящее — чертова норма! — Ну, если тебя тянет к человеку, то почему бы и нет? — В том-то и дело, к тому моменту я даже ещё не определилась на какой стадии отношений мы находимся, и что я чувствую. То есть, конечно, он мне нравился, но настолько ли, чтобы начать отношения? Да и не предлагали мне, так что… — Так, стоп, во-первых, ты слишком загоняешься, отношения — не смертный приговор, чтобы так к этому готовиться. Нравится человек? Вперед, я считаю! А во-вторых, в смысле не предлагал? — Понимаешь, уже три месяца все в принципе на той же стадии, где было. Он пишет мне каждый день, мы периодически встречаемся погулять и развеяться, Юнги водит меня в интересные места, покупает мне дорогие и красивые вещи и украшения, когда я пытаюсь отказаться, он говорит, что я его шедевр, и он хочет, чтобы я сияла. Но встречаться официально, на правах пары, мне никто не предлагал. И даже, когда он вынужден посещать мероприятия, куда обычно ходят вдвоем, он не берет меня с собой, а от всех вопросов уходит, и говорит, что расскажет потом. Сама понимаешь, мне уже тошно от «завтраков». — И что ты хочешь от меня? — Посоветуй, что мне делать? Я сейчас в такой эмоциональной яме! Ничто уже меня не радует и не успокаивает, потому что ничто не утешит женщину, которая не может добиться взаимности от любимого. — Уже любимого? — Я думаю, ты прекрасно все понимаешь. За три месяца он вытеснил из моего сердца всех кумиров и стал тем идеалом, который завоевал меня. Но забирать свой трофей, Юнги как-то не особо спешит. — Лиса грустно вздохнула и, потянувшись, включила вальс до минор Шопена. — Уже до Фредерика докатилась, бедное дитя? — Розэ отставила бокал и обняла мелко дрожащую подругу. Холодные руки с тонкими пальцами обняли её в ответ. Лалиса — прекрасная пианистка, зарабатывает на жизнь, собственно, этим же. И Розэ отлично знала повадки своей подруги — Шопен и Лист звучали из-под её пальцев и из наушников, если в жизни девушки наступала непроглядная полоса несчастий. Сейчас это означало, что все более чем серьезно.        Она взяла лицо Лисы в руки и сказала:  — Послушай меня, я думаю, что если он действительно делает все, как ты говоришь, то он любит тебя, и, видимо, у него есть причины не вводить тебя пока в общество, где он крутится. Согласись, что три месяца — небольшой срок, да и официальные отношения ко многому обязывают. Сама же понимаешь, ваши семьи довольно влиятельны, если у него были средства так тебя баловать, значит, он из того же теста, что и ты. Если уж твои родители так трепетно относятся к появлению наследников, когда тебе ещё всего двадцать, наверняка, его родители ещё более щепетильны в этом вопросе. Он же старше тебя? — На пять лет! — с горечью в голосе сказала Лиса. — Он всегда говорит, что я ребенок. Уж не знаю в шутку ли, но он смеется. — Тем более. Не волнуйся, я уверена, что все хорошо. Так или иначе он точно предложит тебе отношения, когда убедит в их целесообразности родителей. Лиса тяжко вздохнула и улеглась на колени Чэён. — Твои б слова да Богу в уши, милая. Я ужасно изнервничалась за последний месяц. Вон даже антидепрессанты не помогают. — она протянула к подруге дрожащие бледные руки. — Давай-ка ложись спать. Ты же явно не высыпаешься. Чэён перевернула Лису на бок и положила под её голову подушку. — Утро вечера мудренее. Завтра проснешься и позвонишь ему. Рыжая красавица улыбнулась и тихонько засопела, закрыв глаза. Розэ погладила её по плечу и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.       Телефон девушки призывно мигал, и Розэ открыла новое сообщение:"Спокойной ночи, нуна! Не знаю, почему решил написать тебе, но просто подумал о тебе перед сном». Она улыбнулась, но отвечать не стала, ведь часы предупреждали о том, что сообщение в три часа ночи — не самое лучшее, что может случиться.