Часть 1
7 октября 2018 г., 18:57
Стефан очень взволновался, когда прошло время, а Тони так и не вернулся. Он привык к ноющему чувству, которое грызло его в течение нескольких дней, но оно ему, конечно же, не нравилось. Тони почти силой заставлял его держаться подальше от ссоры Мстителей, практически умолял его не вмешиваться, но теперь Стефан хотел нарушить своё обещание.
Тони отправился в Сибирь, чтобы помочь своему товарищу по команде и его беглому другу, в одиночку, и это Стефана совершенно не устраивало. Тот факт, что его муж до сих пор не позвонил ему, только усугублял ситуацию.
Стефан очень взволновался; будучи не из тех, кто станет ждать, пока что-то произойдёт, он решил пойти против желания Тони и прислушаться к своей интуиции.
Портал в Сибирь открылся за считанные секунды, и Стефан прошёл через него без сожалений.
***
Сыпля проклятиями, Стефан подбежал к беспомощной фигуре, сидящей у стены. Тони, всё ещё находящийся в костюме Железного человека, с ошеломлённым взглядом медленно истекал кровью из раны на голове. Его броня была повреждена сильнее, чем Стефан когда-либо видел, и он присел перед своим мужем, проводя пальцами по сломанному дуговому реактору. — Тони, — отрывисто выплюнул он. Старк невидяще смотрел на него. — Тони, дорогой, расскажи мне, что случилось. Ты ранен? — Система отключилась, — ответил Тони. — Я должен был позвонить тебе. Надо было тебя послушать. Не стоило приходить сюда. Его речь была заторможенной и едва внятной, а голова продолжала падать на грудь. Стефан крепко схватил его: одной рукой за щеку, другой упёрся в раскуроченный реактор. — Тони, мне нужно, чтобы ты сказал, ранен ли ты, — потребовал Стефан. Он был практически уверен в том, что голова Тони серьёзно повреждена, возможно, было даже сотрясение мозга. — Где болит? — Рёбра, — выдохнул Тони. — Голова. Люблю тебя, Стефан. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал Стефан, взвешивая свои шансы. — Ещё где-то болит, Тони? Знаю, ты не любишь рассказывать мне о боли, но сейчас очень нужно, чтобы ты был честен со мной, Тони. Ты можешь это сделать? Для меня? — Клянусь, — выдавил Тони, и упрямая нота проскользнула в его голосе. Его глаза начали закрываться, и Стефан быстро прижал губы к губам Тони. Отчасти это было для того, чтобы не дать ему уснуть, но Стефан достаточно эгоистичен, чтобы признать: он поцеловал Тони, дабы убедиться, что он всё ещё здесь, живой под кончиками его пальцев. Он должен сохранить Тони жизнь и сделать так, чтобы он выздоровел. Нужно было принять на веру слова Тони о боли, поэтому Стефан слепо попытался обнаружить предохранитель в броне Железного человека своими дрожащими пальцами. Он нашёл его достаточно быстро, и костюм разобрался вокруг Тони, оставляя его беззащитным на руках Стефана. Стефану не хватало сил, чтобы поднять Тони самостоятельно, особенно тогда, когда тот был без сознания, но немного магии помогло сократить путь. Он бросил быстрый взгляд на костюм Железного человека; Тони не хотел бы, чтобы он остался здесь, ведь кто-то мог наткнуться на него и украсть, но в приоритете Стефана было здоровье Тони. Он пообещал себе, что позаботится об этом позже, и открыл портал в больницу.***
Стефан кричал, потому что злился, но главным образом потому, что волновался за Тони. — Он мой муж, и ты прямо сейчас расскажешь мне, как собираешься прооперировать его, — выкрикнул он в лицо Уэсту. Он не мог поверить, что этому человеку всё ещё разрешали работать в больнице, и, самое главное, он не мог поверить, что он будет делать операцию Тони. — Сначала мне нужно добраться до него, — фыркнул Уэст, — чтобы прооперировать, потому что он может умереть от прокола лёгких. Ты же помнишь, для чего нужны лёгкие, да, Стрэндж? Дай мне пройти, чтобы я смог сделать свою работу, и чтобы завтра у тебя всё ещё был муж! — Ник, — взмолилась Кристина. — Он расстроен, не кричи на него. — Он позволяет своему мужу умирать в мою смену, — огрызнулся Уэст. — Довольно, — отрезал Стефан, и его охватил покой, которого он не чувствовал с тех пор, как Тони ушёл. — Я проведу операцию. И не пытайтесь убедить меня в обратном; вы знаете, что нет другого пути. Он мой муж, и я обязательно его спасу. Кристина, ты мне поможешь? Он видел её сомнения, но они быстро рассыпались пеплом. Она знает его лучше, чем большинство, и она знает, что не сможет переубедить его. Лучшее, что она может предложить — это свою помощь. Она кивнула, и они вместе помчались туда, где Тони готовили к операции. — Да вы, блин, шутите! — недовольно закричал Уэст им вслед. — Ты здесь больше не работаешь. Это противоречит всем правилам. Ты ведь даже не можешь оперировать своими руками! Стефан заглушил его вопли, закрыв за собой дверь в операционную. Тони лежал здесь, на столе. Медсёстры попытались замаскировать своё удивление и никак не прокомментировали появление Стефана; и он был этому очень рад. Стефан хотел бы не проводить операцию. Ему не нравился бледный цвет лица Тони и его поверхностное дыхание. Но лёгкие Тони были проколоты, и теперь Стефан должен был сделать так, чтобы тот не умер, потому что он только что отослал доктора, который собирался сделать это за него. Теперь всё было на нём. В данный момент он не доверил бы своим рукам даже чашку кофе подержать. Нужно, чтобы они были устойчивыми, раз он всё же собирался это сделать; операция в любую секунду могла стать очень долгой и обременительной. Ему нужно на мгновение забыть, что это Тони лежит у него под ножом, потому что он сойдёт с ума, если вспомнит. И нужно помнить, что это самая важная операция, которую он когда-либо делал. Стефан на мгновение закрыл глаза, позволяя своей силе течь по венам, сосредотачиваясь в руках. Дрожь прекратилась, и он заставил свой организм пребывать в чутком, боевом режиме. Обычно он не осмеливался оказывать такое давление на собственное тело, потому что это принесло бы серьёзный ущерб его здоровью; но сейчас на кону была жизнь Тони. Не имело значения, в каком состоянии он окажется под конец дня, пока Тони всё ещё дышит.***
Стефан проснулся и никак не мог вспомнить, где он и как оказался в этой постели. На периферии сознания мелькнула мысль, что запах, окружающий его, был знакомым. Больничным. По всему телу разливалась мучительная боль, которая касалась и астральной формы. Внезапно всё поняв, Стефан подскочил в кровати, не обращая внимания на то, что его мышцы зашлись в чистейшей агонии. — Стефан! — воскликнул знакомый голос. Стефан бросил взгляд влево и увидел сидящего на стуле Тони; тот обеспокоенно смотрел на него. Колдун первым же делом рассмотрел мужа: рука перевязана, одет в старую, свободную одежду, которая делала его тоньше и меньше, чем он есть; весь покрыт синяками, но он здесь, и жив, и в сознании. — Тони, — выдохнул он, принимая сидячее положение, которое было наиболее комфортным для его искалеченного тела. — Ты жив. — А ты мудак, — огрызнулся Тони, и Стефан заметил его покрасневшие глаза. — О чём ты только думал? Ты мог позволить кому угодно сделать эту операцию, я не был в таком плохом состоянии! — У тебя был обширный пневмоторакс, — запротестовал Стефан, — который убил бы тебя, если бы не медицинское вмешательство. Тони немного сдулся. — Я знаю, и мне очень жаль, — сказал он. — Просто... Любой другой врач мог бы сделать эту операцию. Здесь бегают десятки врачей, которые видели всё это раньше, которые способны справиться с этим. Проклятье, Стефан, мне не нужно, чтобы ты был врачом, мне нужно, чтобы ты был моим мужем в подобных ситуациях. — Я бесконечно надеюсь, что «ситуации, подобные этой» больше никогда не возникнут, — начал Стефан. — Тони, я принёс клятву. Все другие врачи, они могли бы помочь тебе, но я и доктор, и твой муж. Я точно знал, что нужно сделать и как это сделать, и я хотел, чтобы ты получил лучшую помощь. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится, поэтому хочу, чтобы у тебя был лучший доктор. Лучшим доктором просто оказался я. — Лучшим мужем также оказался ты, — пробормотал Тони и пододвинул своё кресло поближе, чтобы мягко поцеловать Стефана. Поцелуй был глотком свежего воздуха, сродни долгожданному возвращению домой, и колдун почувствовал, что тяжесть в груди, о существовании которой он даже не подозревал, исчезла. — Я просто... очнулся, и мне сказали, что моё состояние чудесным образом стало намного лучше, чем должно было быть, и что ты был тем, кто провёл операцию. Ты хоть представляешь, каково это, просыпаться, когда тебя нет рядом? — А почему ты так рано встал? — спросил Стефан, нахмурившись. — Ты должен быть в постели ещё хотя бы несколько дней. — Я и был, — ответил Тони, — и ты бы это знал, если бы сразу не впал в кому, подкинув мне гораздо больше причин для стресса. Пять дней, Стефан. Я просидел здесь пять дней, ожидая, когда ты очнёшься, потому что тебе пришлось пойти и вылечить меня. Просто... ты был мне нужен, Стефан. — Тони дрожал, не смотря на него, и Стефан придвинулся ближе, прислоняясь так, что оказался почти лежащим в объятиях Тони. Тони обнял его крепче и положил голову на плечо мужа. Стефан молчал — он знал, что улучшение возможностей его тела до максимума может иметь огромные последствия, но не ожидал, что его вгонит в кому на несколько дней. Он расцеловывал голову Тони, и так они провели несколько минут. — Я, вероятно, должен позвать врача, — сказал Тони. — Они не знают, что ты очнулся. — Нет необходимости, — мягко ответил Стефан, слегка усиливая хватку объятий. — Я врач, и я сам знаю. На данный момент всё в порядке. Думаю, ты всё ещё должен рассказать мне, что случилось в Сибири. — Это длинная история, — вздохнул Тони. — Ты уверен, что уже готов её выслушать? Стефан улыбнулся. — Из одного надёжного источника я узнал, что являюсь лучшим мужем. Думаю, что, будучи лучшим мужем, я просто обязан всё знать. По мере того, как Тони рассказывал ему, что именно произошло, улыбка сползала с его лица.***
По истечении ещё двух дней постельного режима Тони и Стефану разрешили вернуться домой. Они ушли молча, радуясь освобождению из заключения в больнице, сильно пострадав от недавних событий. Стефан держал Тони за руку, рассеянно играя с золотым кольцом, которое украшало палец его мужа, наслаждаясь привилегией, которую чуть не потерял. Когда он нашёл Тони, то беспокоился только о том, чтобы вылечить его, и едва уделял внимание тому, что ранило его самого: естественная реакция для доктора. Однако, теперь он должен быть рядом не как доктор, а как муж. Тони потерял друга и семью, но Стефан всё ещё тут. — Твоя рука дрожит сильнее, чем обычно, — заметил Тони, со вскинутой бровью поднимая их сцепленные в замок руки. — Ты в порядке? — Больше, чем в порядке, Тони, — уверил Стефан, притягивая его для быстрого поцелуя. — Сначала нужно беспокоиться о твоём выздоровлении. Мы позаботимся обо всём остальном позже. Стефан не сказал ему, что, компенсируя недостатки своего тела внутренней силой, чтобы оно отлично работало во время операции, он, возможно, ещё больше повредил руки. Он даже не был уверен, что ему удастся просто стабилизировать их сейчас с помощью мистических искусств; Стефан сломал себя, надавив на своё тело слишком сильно, физически и магически. Мистические искусства с трудом поддавались объяснениям, но в них была логика, которую Стефан определённо понимал. Тем не менее, сейчас он ненавидел себя за попытки унять дрожь своих рук. Теперь это не имело значения. Тони узнает об этом достаточно скоро, и будет кричать, Стефан знает. Он снова оплакивал потерю рук, но теперь его горе было притуплённым. Это ничто по сравнению с тем, каково было бы потерять Тони. Небольшая цена за то, чтобы его муж был живым и здоровым. Тони — приоритет Стефана, и поэтому Стефан ничего не говорит. Тони мягко улыбнулся ему, и Стефан снова остановился, чтобы поцеловать его, и пока у него есть это, он готов потерять гораздо больше, чем свои руки. Пока он не потерял своё сердце, он может вынести потерю всего остального.
