Шингекский Университет

— Здравствуйте! Меня зовут Кэтти Джонсон, моя мама Джулия Джонсон попала в аварию. С ней всё в порядке? Медсестра средних лет злобно посмотрела на рыжеволосую и монотонно проговорила: — Девушка? Вы что не видите, я занята. Подождите, пока я освобожусь, и тогда будем разбираться с вашими проблемками. Голубоглазая начала мямлить: — Но… моя мама… Леви не дал ей договорить: — Кэтти, я забыл телефон в гардеробе — он протянул ей номерок — Можешь, пожалуйста, сходить и забрать? Девушка на автомате взяла номерок и молча отправилась в гардероб. Леви тем временем обратился к медсестре: — Вы понимаете, у нее мать попала в аварию. И она понятия не имеет вообще, жива ли она. Так что оторвите свой зад и будьте любезны сказать, в какой палате находится Джулия Джонсон. Женщина медленно подняла глаза на Аккермана: — Мужчина, вы глухой или че? Я же сказала, что приму вас, когда освобожусь. Отойдите и не мешайте. Я одна, а вас много. Если каждый будет мне тут тыкать, мы до вечера не управимся. — сказав это, медсестра закатила глаза и продолжила что-то писать. Леви выдернул из ее руки карандаш: — Слышь ты, дерьма кусок, это ты, наверное, глухая. Я сейчас эту ручку воткну тебе в глаз, и мы с тобой вместе пойдем искать миссис Джонсон. Я аккуратно, не переживай, опыт есть. — …Палата 206. Тут вернулась Кэтти: — Я не нашла ваш телефон — виновато проговорила она. — Ох, должно быть, в машине оставил. Пойдем, палата 206. — Вы уже узнали? — Да, очень милая женщина на самом деле — Аккерман мягко приобнял ее за плечи и повел в сторону палаты — Надо уметь договариваться с людьми, Джонсон. Возле палаты они встретили врача, который оперировал мать Кэтти, и обсудили с ним ее состояние. Доктор не смог с точностью подтвердить, что Джулия будет жива, и эта новость безумно встревожила и без того обеспокоенную девушку. Они сели возле палаты и стали ждать конца операции. *Прошло 2 часа* Все это время Кэтти не могла найти себе место. Ей вдвойне хуже из-за недавнего скандала. Девушка чувствовала себя ужасно измотанной, выжатой и вместе с тем самым отвратительным человеком на планете. Не выдержав такого наплыва эмоций, Джонсон плюхнулась на стул рядом с Леви и громко разрыдалась. — Кэтти, ты чего ревешь? Маме твоей последнее, что нужно, это чтобы ты расклеилась. — Дело не только в этом — сквозь слезы говорила рыжеволосая — Перед аварией мы с ней сильно поссорились, я ей такого наговорила… Я даже извиниться не успела, а может… уже и не успею — девушка стала плакать еще больше. — Да не переживай ты так, еще ничего не произошло, а ты уже ее хоронишь. И вообще, с твоей стороны неправильно ругаться с мамой, ты должна ценить, что она у тебя есть. Для Кэтти эти слова стали последней каплей. Вся эта горечь сменилась злобою. Прежде всего, на саму себя. Она прекрасно понимала, что поступила неправильно, и реплика Леви не открыла ей на это глаза. — Спасибо! — с сарказмом начала она — Откуда вообще вам, самому черствому, бессердечному человеку, знать, что я чувствую сейчас?! — Да, ты права — горько усмехнулся мужчина — Я вырос в приюте, моя мама умерла, когда мне было 4 года. Но даже после этого я еще какое-то время с ней жил, пока меня не забрал один мужчина. Он был знаменитым убийцей, рецидивистом, разбойником и по совместительству, как оказалось, моим дядей. Я жил с ним несколько лет, мы постоянно мотались по ночлежкам, борделям и пабам, пока и он не бросил меня, оставив одного на помойке с ножом в руке. Затем я попал в приют, где все друг другу готовы глотку перегрызть за кусок хлеба. Если бы не Ханджи, ты ее наверное знаешь, я не знаю, где бы сейчас был… Так что да, я понятия не имею, что ты чувствуешь, когда твоя мама попала в больницу. Кэтти резко перестала плакать, с сочувствием посмотрела на Леви и поняла, что она снова повела себя, мягко говоря, не лучшим образом. Она и поверить не могла, что такой человек, как он, мог пройти через столько болезненных испытаний. *** 15-летний Ривай в очередной раз после отбоя прогуливался по территории приюта. Погода стояла довольно прохладная, тем более, если учесть, что он был в одной футболке, но для парня уж лучше было быть здесь, чем там, с жестокими детьми и еще более жестокими надзирателями. Нельзя сказать, что он боялся кого-то из них, но находиться рядом ему определенно не хотелось. Наконец, он дошел до своего любимого места, спрятанного от всего мира. Только здесь Леви мог почувствовать себя в безопасности. Парень уже собирался уходить, как вдруг услышал звуки плача. Он подошел ближе и увидел Ханджи, сидящую на земле и прячущую свое лицо ото всех. — Чего ревешь? Девочка подняла глаза, вытерла слезы: — Коротышка? — удивилась она — Тебе какое дело? — Очкастая? Леви никак не ожидал встретить именно ее, потому что он всегда видел ее в окружении друзей, звонко смеющуюся. Так сложилось, что они совершенно не ладили друг с другом, наверное, с самого первого дня, как он попал сюда: он только заселился в комнату, там было очень грязно, и первым делом он решил прибраться; когда дело было сделано; Леви направился к мусорке; на улице было холодно, и поэтому крышка от нее слегка примерзла, и у него никак не получалось ее открыть; в один момент он вышел из-за себя и начал ее трясти; рядом проходящая в компании кучи людей Ханджи громко засмеявшись, крикнула: — Эй, коротышка! Не напрягайся, там уже нет еды, крысы всё пожрали. Фраза Зоэ вызвала волну смеха и закрепила за Леви прозвище: «помойная крыса». — Да в принципе никакого. Ладно, сиди, реви здесь, если хочешь — Аккерман собирался уже уйти, когда Ханджи крикнула ему вслед: — Стой! — парень обернулся, и она продолжила — Я странная? — Чего? — Я не могу здесь больше находиться, я совершенно одна. Я бы сбежала, но мне некуда. Тебе то везет, тебя все боятся, а меня считают сумасшедшей. — С чего ты взяла, что у меня жизнь сахар? — спросил Леви — Моя мать была шлюхой и умерла от голода, оставив меня на попечение безумного дядюшки-убийцы, который тоже долго со мной не нянчился. Он оставил мне нож, который я, как придурок, носил с собой, думая, что он меня по нему узнает и заберет. — Аккерман сел рядом с Ханджи — Да что там, я до сих пор его ношу. Так что видишь, мне тоже некуда идти… *** — Мисс Джонсон? Можно вас на минуту? — сказал врач. — Она жива? — Да, но состояние крайне тяжелое. Она в коме. У нас нет никаких прогнозов, когда она очнется. Но вы можете пойти увидеть ее. Колени девушки подкосились от такой страшной новости. Но она не успела упасть, так как Леви во время подхватил ее и удержал. Он стоял с ней рядом и внимательно слушал указания доктора. *** После того, как Кэтти побыла с мамой наедине, Леви отвез ее домой. Перед домом, машина остановилась. — Давай зачетку — мужчина повернулся к ней. — Что? — опешила Джонсон, однако протянула зачетку. Леви что-то написал и отдал девушке. — 4?! Вы ставите мне за экзамен 4?! Я же не сдала. — Иди отсюда, пока не передумал — ухмыльнулся профессор. Кэтти поспешила удалиться, но услышала вдогонку: — Все будет хорошо. Если что, звони в любое время. Девушка кивнула и отправилась к дому, отметив про себя, что она чувствует теплоту в сердце.