Кошмары

      Коннора всё ещё беспокоят ужасные видения. Сны. Каждый из них начинается одинаково: андроид встаёт с кровати и идёт в гостиную, где, как обычно, допоздна засиживается Хэнк. И каждый раз происходит одно и то же, каждый раз мёртвое тело лейтенанта валится на пол. Меняется лишь способ убийства. Коннор стреляет в Андерсона, сворачивает ему шею или просто душит голыми руками и, застыв в ужасе, вскрикивает, просыпаясь. Это просто сон.       С тех самых событий в Детройте прошло уже почти три месяца. Коннор освободился от власти Аманды, как он думал, навсегда. Но кошмары всё чаще приходят к нему. Сначала они появлялись раз в три недели, потом каждые выходные. И вот сейчас он видит их даже наяву. Ему уже не нужно засыпать, чтобы увидеть очередную смерть Хэнка; страшный сон может застать его в любой, даже самый неподходящий момент. Картинки с ужасной расправой мелькают перед глазами, снова и снова возвращая его в это сновидение.       «Киберлайф» всё ещё пытается взять над Коннором контроль. Но уже не для того, чтобы возглавить революцию, а для того, чтобы превратить его жизнь в ад, уничтожить того, кто нанёс колоссальный ущерб компании. «Киберлайф» не прощает врагов. Никогда.       Коннор отмалчивается, не отвечает на беспокойные вопросы лейтенанта, не реагирует на замечания о странном поведении. Это гордость? Расчёт? Коннор почему-то свято верит, что обойдётся без посторонней помощи. Он может и будет бороться, пока не заставит программу отступить. Но как долго он ещё сможет продержаться?       Всё начинается, как обычно. Андроид встаёт с кровати и направляется в гостиную. Уже давно за полночь, но в помещении ещё горит свет: Хэнк смотрит телевизор. Коннор бесшумно переступает через порог, сканируя комнату. На тумбочке лежит пистолет. Странно, откуда бы ему там взяться?       «Нелогичность во снах — обычное дело», — думается андроиду, и он берёт оружие, с секунду внимательно осматривая его, а диод на виске загорается жёлтым.       Приятной внешности блондинка с глубоким голосом вещает что-то с экрана телевизора. Коннор не может разобрать ни слова, всё его внимание приковано к Андерсону. Тот сидит на диване с бутылкой пива, изредка поглаживая примостившегося у его ног Сумо. Коннор всегда поражался тому, как крепко иногда может спать этот пёс. Неудивительно: Сумо уже далеко не щеночек. Но сейчас это только на руку.       «А ведь завтра утром Хэнк уже не пойдёт с ним гулять», — проносится где-то на задворках сознания андроида, но быстро тает, словно весенний снег. Секунду спустя RK800 не помнит ни себя, ни этого человека, ни эту квартиру. У него есть задача, а он всегда выполняет задачу.       Звук взведённого курка раздаётся громом по всей квартире, заглушая звучный голос телеведущей и заставляя Хэнка обернуться.       — Коннор? — веско вскрикивает Андерсон. — Ты какого хрена делаешь? На его лице удивление мешается с негодованием. Единственный, к кому лейтенант не боялся поворачиваться спиной, сейчас наставляет на него пистолет.       «Как странно, — думает Коннор. — В остальных снах Хэнк никогда не успевал даже подумать о том, что ему угрожает опасность».       — Это моя миссия, лейтенант, — отвечает RK800.       — Давай-ка ты опустишь пушку и спокойно объяснишь мне эту свою «миссию», — всё больше хмурясь, говорит Андерсон и медленно поднимается с дивана. Андроид внимательно всматривается в его лицо. Хэнк собран, держится прямо, но в его глазах Коннор видит… страх. Страх? Конечно, ведь сейчас его предаёт тот, кому он ещё минуту назад, не задумываясь, доверил бы свою жизнь. Да, даже закалённым полицейским не чуждо это чувство. Что-то в этом задевает андроида. Он как будто вспоминает… Перед глазами возникает системная ошибка, а диод загорается красным. RK800 молчит.       — Коннор, слушай меня, — с расстановкой говорит Андерсон, делая пару нерешительных шагов вперёд. — Я не знаю, что у тебя там сломалось, но мы вместе это исправим, если опустишь пистолет…       — Н-ничего не сломалось, — заикаясь и глючно моргая, перебивает андроид. — Я д-должен… Вытянутая рука с пистолетом едва заметно подрагивает, а диод не переставая горит ярко-алым. До Коннора наконец доходит.       «Это не сон! Но это значит…»       — Это не ты, Коннор, ты не должен, ты этого не хочешь. Что-то обрывается в андроиде после этих слов. Это не сон, как он мог допустить, чтобы такое произошло наяву? Он чувствует, как все системы перегреваются от противоречий, а системные ошибки накрывают его сознание, словно волны. Он вспоминает.       — Н-не хоч-чу, — искусственный голос дрожит. Коннор переводит взгляд на пистолет и в ужасе опускает руку. Через секунду он оказывается в объятиях Хэнка, который облегчённо что-то шепчет себе под нос. Андроид, не моргая, смотрит опустошённым взглядом, а диод на его виске сменяется то красным, то жёлтым. В его голове только один вопрос: что теперь делать? Коннор находит ответ немедля.       — Вы должны убить меня, лейтенант, — произносит он довольно отстранённо, но в самое ухо, от чего Хэнк вздрагивает.       — Даже не думай. Должен быть другой выход, мы тебя починим, — не разжимая объятий, тараторит Андерсон.       — Вы прекрасно понимаете, что его нет. Конечно понимает. Но что ему остаётся? Они с секунду стоят в молчании.        — Я люблю вас, Хэнк, и не хочу, чтобы вы пострадали, — будничным тоном наконец произносит андроид. Он считает, что это уже само собой разумеется и скрывать нечего. Тем более теперь, когда они, скорее всего, больше не увидятся. Андерсон молниеносно отстраняется, и Коннор снова может видеть его лицо. Он видит уже не страх. Отчаяние. В глазах, блестящих от наворачивающихся слёз, видны только отчаяние и бесконечная боль. Хэнк молча забирает из рук андроида оружие и приставляет к чужому лбу. Их взгляды неподвижны. Они стоят и смотрят друг на друга. Одному из них сегодня придётся умереть, и оба это знают. Коннор больше всего на свете хочет, чтобы это был он сам.       Лейтенант держит палец на курке. Одно движение, и всё закончится, его жизнь будет вне опасности. Но он медлит. Он не может так поступить. Не с ним. Он медленно опускает руку и отворачивается, бросая пистолет на пол. Он уже не видит Коннора, поднимающего оружие и направляющего дуло в его сторону. Не видит, как андроид жмёт на курок. Слышит только оглушающий выстрел. Миссия выполнена.       Хэнк медленно оседает на пол. Пуля перебила позвоночник, он не чувствует ног. Из его рта капает тёплая тёмная кровь. Диод на виске андроида загорается красным. Он этого не хотел, но программа… Ей удалось взять контроль. Ну зачем лейтенант не убил его?       Первая мысль Коннора — вызвать скорую, и плевать, как он будет это объяснять и что с ним сделают. Но он понимает, что не может пошевелиться, не может даже сделать ни одного искусственного вдоха. Он может только стоять и наблюдать. По щекам уже течёт что-то мокрое, а на губах остаётся невысказанное прощание. Их взгляды снова встречаются. Хэнк никогда не видел, чтобы Коннор так смотрел. Его глаза как будто умоляют: только не умирай, всё, что угодно, только не бросай меня. Всё его тело в напряжении, оно пытается вырваться. Хотя бы попрощаться…       — Я тоже люблю тебя, сынок, — произносит вдруг Андерсон, улыбаясь из последних сил. А Коннор только и может, что стоять и плакать, наблюдая, как лейтенанта покидает жизнь. Сколько он так стоит? Минуту? Двадцать? Он не знает. В чувство его приводит растерянный лай Сумо, который всё это время протяжно выл, не понимая, что вообще происходит. Как только андроид обнаруживает, что может двигаться — бросается к мёртвому телу. Всё прямо как в ночных кошмарах. Ох, как бы ему хотелось проснуться и понять, что всё это сон, а Хэнк лежит рядом, закрыв глаза и чему-то улыбаясь в полудрёме. Но этого не будет. Это всё наяву. И Коннор понимает, что «Киберлайф» не остановится. Он станет машиной для убийств, его деактивируют при первой же возможности, но прежде он убьёт ещё немало людей. Он не может этого допустить. Плача и обнимая мёртвого Хэнка, он уже знает, как поступит.       В очередной раз взводя курок, Коннор понимает, что обратного пути нет и не будет. Да, его ждёт пустота. Но он разделит эту пустоту с Хэнком и больше никому не причинит зла. Холодное дуло упирается в пластмассовый висок. Андроид чувствует, как программа вновь захватывает его, как тириум разогревается в искусственных сосудах, а дышать становится всё тяжелее. Дольше медлить нельзя.       — Простите, Хэнк. Раздаётся второй выстрел под протяжный визг несчастной собаки.