Почти близнецы

— Кать, а ты тяжёлая? — спрашивает, поправляет светлые волосы, а на лице улыбка сияет чистая-чистая, словно так и должно быть. — Да, очень, — она игриво отступает назад, к старым ржавым воротам пришкольного футбольного поля. — Сейчас мы это проверим. Костя подхватывает её на руки, констатирует: — Врешь ты мне, — и опускает девушку на землю. А Стас смотрит на своего недо-близнеца и чувствует, как внутри что-то копошится. Противное, колючее. У Кости глаза — словно два голубых озера, в которых он давно утонул, вот только спасательный круг никто не удосужился бросить. У Стаса глаза больше на небо похожи. — В новый класс пришёл, девушку нашёл? — Стас усмехается. Он знает, что Костя не обидится. Тот знает, что Стас умеет только так защищаться от реальности. Ему сейчас больно. Слишком больно. Ведь он никогда не надеялся на то, что его чувства взаимны. Но там, в глубине, что-то шептало:

это возможно

И сейчас это «возможно» разбивается вдребезги, словно какая-нибудь тарелка из Икеи. Вроде знаешь, что так и будет, вроде не так уж и важно. Но эта тарелка — твоя любимая, и ты без неё — не ты вовсе. В голове сразу мелькают приятные воспоминания. Их слишком много. Они заполняют собою все сознание, и внутри сразу чувствуешь тепло, пытаясь забыть о произошедшем.

щёлк

Им где-то 5 лет. Костя надевает на голову кастрюлю и говорит, что он — рыцарь, а Стас — принцесса. Принцессу нужно защищать от злых драконов и он обязательно справится. А принцесса заливисто смеётся и порывисто целует брата в обе щеки. Костя берет Стаса на руки, несёт на диван и они дурачатся там, а после — смотрят мультики. «Смешариков» или «Ну, погоди!». Не важно. Костя счастлив, Стас — тоже.

щёлк

Братья только-только пошли в первый класс, а Костя уже здорово устает. Ему нужно и домашнее задание успевать делать, и футбольную секцию посещать три раза в неделю. Домой они ездят на трамвае. Трамвай неспешно покачивается, как бы убаюкивая скрипом дверей и тормозов. И Костя засыпает у Стаса на плече, тихо урча. Стас не против. Он нежно перебирает волосы брата и аккуратно будит его, когда они подъезжают к своей остановке. Костя снова улыбается. Ещё сонный, с растрёпанными волосами и затуманенным взглядом: — Я опять уснул? Почему ты меня не разбудил сразу? — произносит чуть охрипшим голосом. — Ты был слишком милым. — Да пошёл ты, — дуется и отворачивается в сторону. Стас хихикает и щекочет брата, а Костя изо всех сил пытается сдержать улыбку: — Сдаюсь, сдаюсь!

щелк

Братья сидят за столом и делают домашнее задание. — Кость, а как двадцать седьмой номер по математике сделать? — Ты серьёзно? На уроке же объясняли. Стас украдкой смотрит на Костю. А тот глядит в ответ хитро-хитро и улыбается: — Ладно, я сделаю за тебя математику, если ты поможешь мне с окружающим миром. — Договорились, — Стас легонько толкает брата в плечо и получает поцелуй в макушку в ответ.

щелк

И он возвращается в реальность. Раскрасневшаяся Катя о чем-то разговаривает с девочками, Костя стоит себе спокойно, будто и не было ничего. А все существо Стаса заполняет ревность. Противная, липкая. Словно огромная старая ириска, которая вместо сладости приобрела горечь. Сначала вроде твёрдая, а когда начинаешь жевать, сразу пристает к зубам и дёснам. Проглатываешь и чувствуешь, как в горле пересохло. Но ты ничего не можешь с этим сделать. Онa внутри. Стас делает вид, что все нормально. Он не любит своего брата больше всего на свете. Он не против того, чтобы Костя общался с девочками. Конечно нет. Дни летят быстро-быстро, а рутина воронкой засасывает школьников все глубже. Стас теряет счёт времени и, кажется, выпадает на некоторое время из реальности. Смешивается все: школа, свободное время, сон. Он возвращается обратно, когда узнает, что кто-то собирается признаться Косте в симпатии. Соседка по парте рассказывает ему об этом на уроке, слегка прищуриваясь. А дальше все словно в тумане. Стас выходит из кабинета, идёт в младший блок и замечает их. Костя стоит напротив кого-то и внимательно слушает, постукивая пальцами о стену. Кажется, вот он. Конец. Стас уходит в глубь школьных коридоров, пока его накрывают волны воспоминаний.

щелк

Они сидят на трамвайной остановке. Стас переписывается с кем-то из класса, пока его брат пристально смотрит на него. — С кем общаешься? — Да так, с друзьями, — Стас смущенно улыбается и перестаёт понимать, от мороза ли горят щеки? — Ты смотри мне, — запинается и отводит взгляд. С чего он вообще Стасу что-то предъявляет? — Ревнуешь? — Ага, размечтался. Стас хочет продолжить, но к остановке приезжает трамвай. Он не признается себе в том, что Костина ревность доставляет ему больше удовольствия, чем чья бы то ни было.

щелк

Братья сидят дома. Алгебра с физикой уже сделаны, родители ушли куда-то, а они занимаются своими делами. — Ста-а-ас. По этому долгому «а» Стас сразу понимает, что Костя что-то задумал. Брат никогда не произносит его имя так. — Что? — Знаешь, что у меня есть? — играет бровями, смахивая светлую челку с глаз. — Боюсь спросить... Ответ появляется сам собой, когда Костя вытаскивает из под кровати бутылку вина. — Ну что, братик, выпьем за любовь? Стас молча кивает, хотя сам понимает, что пить ни к чему. Он смотрит на Костю, а голова сразу кружится и в животе бабочки порхают. Будто щекочут крылышками изнутри. Они берут красивые стеклянные фужеры и садятся на диван. Монотонно болтает телевизор, бархатную тишину разрезают тихие смешки и звон стекла. Пустая бутылка катится в сторону, но Костя все же ловит её. Его заносит в сторону, но он хватается за стенку и садится на пол, жестом приглашая Стаса к себе. — Сыграем в бутылочку? — Кость, ты дурак? Нас здесь всего двое, - усмехается, но все же садится рядом. — Я знаю, придурок. Стас на секунду теряет дар речи, но тут же ощущает чужие губы на своих. Потребность в словах пропадает автоматически, уступая место прикосновениям. Стас неуверенно отвечает на поцелуй, пока в голове, словно в клетке, бьется настойчивая мысль:

он просто пьян, пьян в стельку. будь он в здравом уме, такое никогда бы не произошло.

— но Стас настойчиво гонит её от себя. Не сейчас. Костя опускает руки ему на талию, не разрывая поцелуй. Стас зарывается рукой в мягкие-мягкие волосы Кости, чувствуя, что от этих касаний пьянеет быстрее, чем от вина. Они отстраняются друг от друга, когда губы начинают болезненно ныть. — Стасик, я так тебя люблю... А на следующее утро Костя сказал, что ничего не помнит.

щелк

Стас проглатывает обиду, расставляя все по полочкам. Они — братья, братья не должны быть вместе. Косте нравятся девушки и, скорее всего, сегодня одна из них стала его парой. Они вместе выходят из школы, садятся в трамвай, едут домой. Костя пытается поговорить со Стасом, но тот лишь язвит и игнорирует его. Ему сейчас не до этого. Внутри будто что-то медленно рушится. Бабочки в животе дохнут, устилая все перегнивающими крыльями. Тупая боль зреет где-то под рёбрами, а внутри что-то ноет, ноет, ноет. Стас кусает губы, царапает ладони, но это не помогает. От неразделенной любви средство ещё никто не придумал. Они возвращаются домой и проходят на кухню. Родителей ещё нет дома. Костя достаёт из холодильника котлеты с макаронами, ставит кастрюли и устало садится на стул. — Ну что, братик? И кто она? — Стас моет руки и садится рядом. — Ты о чем? — О твоей девушке. Костя давится чем-то и хихикает, глядя в пол. Стас грустно усмехается и отворачивается к окну. Да уж, его чувства прямо сейчас втоптали в грязь. А этот придурок ещё и смеётся. — Да нет у меня никакой девушки. Слова эхом отдаются у Стаса в голове. То есть, как это? Сразу, как по волшебству, боль проходит и бабочки оживают. Он будто только что вернулся из длительной комы, в которую сам себя и загнал. В потухших голубых глазах сразу появляется огонёк. — Я сказал, что она не в моем вкусе. — Короче, ты - идиот, — Стас улыбается во все тридцать два. Его брат — кретин. Любимый кретин. — Знаешь, кто в моем вкусе? — Костя встаёт и опирается о стену, а у Стаса внутри все напрягается. — Ты. Секунда, и он запрыгивает к Косте на руки, прижимаясь как можно ближе. Тот сразу же хватает его и держит крепко-крепко, впиваясь пальцами в кожу. Теперь первым целует Стас. Целует все также невесомо, но уже уверенно. Может, Костя просто пошутил, это сейчас абсолютно не важно. Но Костя опровергает напрасные опасения и сразу же отвечает, утягивая обоих в нежный поцелуй.

— Знаешь что, братик? — Что, Кость? — Я ничего не забывал. Эта бутылка вина останется в моей памяти навечно. — Идиот, — шепчет и целует брата в щеку.

На кухне горит одинокая лампочка.