Nature Boy

      Терпкий дым ласково греет горло. Нейтан никогда бы не смог описать это чувство. Его бы никто не понял. Каждый раз, затягиваясь все сильнее, он пытается забыть все, ему хочется, чтобы весь воздух из легких исчез. Иногда Нейтан даже думает, что мог бы прожить замечательную жизнь, если бы никто ее не портил. Если бы его жизнь никто не портил, он бы, наверное, и не курил. Ему бы это было незачем.       Безграничная зависть где-то там под кожей прожигает все тело: он никогда не понимал, почему всем вокруг так хорошо живется. Никаких бед, упреков и ненависти. Из всех близких людей лишь один человек мог его понять, как никто другой. Но и сестра оставила его.       Он, как сегодня помнит тот морозный день. Ветер тогда ужасно разбушевался, как часто бывает в такое время года в Орегоне. Снега не было, только на замерзшей земле вырисовывались причудливые морозные узоры. В такую погоду совершенно не хочется находиться на улице. Особенно с учетом того, как много там веселящихся беззаботных людей. Все они носятся по магазинам, поздравляют близких по телефону. По центральной улице Аркадии Бэй мерцают теплой желтизной огоньки, уставшая от долгой жизни ель, украшенная теми же огоньками, неуверенно шаталась из-за резких порывов ветра. Наверное, это дерево повидало не одно поколение.       Вот только радости этот день не приносил. С самого утра Нейтан сидел у себя в комнате, не желая с кем-либо говорить и кого-либо подпускать к себе. На первом этаже слышались крики: родители снова ругались, а Кристин и миссис Чейз пыталась их успокоить.       Мистер Чейз и Виктория должны были приехать немного позже, он даже и не интересовался почему. Безмерно хотелось взвыть и свалить из этого места, как можно быстрее. Желательно, чтобы никто его не видел и даже не попытался остановить. Так он хотя бы будет уверен, что действительно никому не нужен. Казалось бы, Нейтан давно смирился, сдался и не намеривался как-то оправдывать надежды отца. Но после Рождества, кажется, все снова пошло под откос. Куда еще хуже могло бы быть. Но то ли еще будет.       Упаковочная бумага вместе с самим рождественским подарком валялись где-то под столом. Ужасно хотелось курить. Но сигареты остались на том же письменном столе. Желания подниматься с постели совсем нет. Мама еще с самого утра просила прибраться в комнате, но зачем ему это делать, если к нему никто не придет. Виктория может отлично провести время с Кристин и без него. Наверное, она согласилась приехать к ним, только из-за подруги. Так сказать «попрощаться» с ней перед отъездом.       Послышался хлопок парадной двери. Крики снизу стихли. Желание закурить стало невыносимым. Прошло, кажется, немало времени, перед тем, как кто-то тихонько постучался в дверь. Сначала, Нейтан подумал, что ему почудилось, что он сам выдумал это. Но уже повторный стук в комнатную дверь заставил его резко подскочить на незаправленной кровати.        — Да, что еще?       — Нейтан, это я. Открой, пожалуйста, — тихо попросила девушка.       В глазах потемнело, стоило ему встать. Игнорируя это ощущение, он медленно, шаркая босыми ногами об пол, добрался до двери и дрожащей рукой открыл ее. Он, сгорбившись, уставился на растерянное лицо Виктории.        — Привет, — сухо поздоровался парень.        — Боже, ты выглядишь ужасно уставшим.        — Скорее заебанным. Проходи.       На ватных ногах он поплелся к своей постели и глухо приземлился на нее, уставившись в потолок. Девушка, вздохнув, присела на край кровати, у ног друга. Ее изучающий взгляд блуждал по мрачной комнате и лишь на секунду задержался у стола. Она обернулась и попыталась мягко улыбнуться другу, немного склонив набок голову. Из легкого пучка на голове выбилось несколько прядей, которые она тут же попыталась заправить за ухо, но они снова лезли на лицо, на что она постоянно раздраженно фыркала.        — Когда-нибудь я отрежу эти волосы к чертовой матери, — вздохнула, в конце концов, она.        — Думаю, тебе пойдет, — Нейтан усмехнулся, представив себе бунтарку-Викторию с короткими волосами, наверняка крашенными в какой-нибудь яркий цвет.        — Я бы не была так уверена, — она тихонько рассмеялась. На несколько коротких секунд стало намного легче дышать. — У тебя здесь ужасно душно. Можно открыть окно?        — Нет.        — Предлагаешь мне раздеться, — она хитро улыбнулась другу, указывая на свой светлый свитер. Прескотт в тот момент даже не смотрел на нее. Напротив, он показательно развернулся лицом к стене.        — Делай, что хочешь.        Послышался шелест ткани и сдавленный вздох — наверное, она задела прическу и сейчас на ее голове непонятное светлое гнездо. Нейтан не хочет этого видеть. Он привык к тому, что где-то с двенадцати лет Виктория превратилась в некий идеал красоты: всегда хорошо подобранная одежда, всегда отличная прическа. Образ несносной непоседы давно перестал сочетаться с девушкой.        — Тебе не понравился подарок? — в голосе читалось легкое непонимание.        — Понравился. Я знаю, что вы вместе с Крис выбирали ее. Просто.… Это все отец.        — Шону не понравилось, — она вымучено хмыкнула, — Я ожидала этого.        — Нет, ты знаешь, дело не только в камере, которую вы мне подарили, — он резко развернулся, столкнувшись с добродушным, но достаточно печальным взглядом подруги. На ней не было того невероятно дорогущего свитера. Зато, как напоминание о детстве красовалась футболка с логотипом группы «Red Hot Chili Peppers», — В смысле, это ожидаемо: сначала ему Крис говорит, что переезжает в Бразилию, что очень его разозлило, а потом еще и единственный наследник говорит, что не собирается иметь ничего общего с «семейным бизнесом» и хочет заниматься искусством.       Девушка вздохнула и, немного поворочившись, улеглась на постели рядом с другом. Наверняка ей было очень неудобно лежать где-то на самом краю, но она не торопилась нарушать личные границы Нейтана, насколько это было вообще возможно, находясь на его постели. Она долго молчала, смотря прямо в глаза парня. Он до ужаса боялся, что в ее взгляде может мелькнуть хоть на секунду жалость. Но ее не было. Было лишь некое подобие понимания.        — Я собираюсь поступать в Блэквелл. Родители сначала долго смеялись, говорили, зачем туда, есть же куча других замечательных учебных заведений. А потом и вовсе были категорически против, — Виктория глупо улыбнулась, — Даже не знаю, как мне удалось их уговорить. Точнее я до сих пор уговариваю.        — Я рад, что у тебя все хорошо. Правда, — Нейтан попытался улыбнуться, но вместо этого лишь вышла какая-то искаженная гримаса.        — Спасибо, конечно, но я это говорю не для того, чтобы похвастаться. Я имею в виду, что ты тоже можешь туда поступить. Думаю, это могло бы польстить твоему папаше. Особенно, если ты будешь обитать в вашем общежитии. Тогда я могла бы быть рядом с тобой. В смысле, тусить, как раньше.        — Не уверен, что он согласится даже на такое.        — Кто знает, — девушка ласково улыбнулась и все-таки улеглась так, как хотела, обняв Нейтана и уткнувшись лицом куда-то в его грудь. — Я уверена, что все будет хорошо. Просто, — она задумалась, пытаясь подобрать нужные слова, — Не останавливайся перед своей мечтой. Ты знаешь, мы с Крис тебя всегда поддержим, как в старые добрые. Гриффиндорцы* всегда друг за друга горой.       Нейтан рассмеялся, вспомнив их детские забавы. На этот раз улыбка была действительно искренней. В тот момент он постарался забыть обо всех своих бедах. И у него это вышло.       Та камера до сих пор хранится у него в комнате общежития. Он не сказал ни Виктории, ни Кристин, что разбил ее после очередного разговора с отцом. Ремонту она, конечно же, не подлежала. Тяжелее было найти такую же, ведь, видите ли, эту модель давно убрали с полок магазинов.       Сейчас вспоминая все те разговоры, становилось ужасно смешно. Наверное, было бы лучше, если бы он послушал отца. По крайней мере, не было бы столько проблем: ни с законом, ни с семьей.        — А потом она начала верещать, что я накачал Марш, — Нейтан выдохнул табачный дым, — Еще что-то говорила про пистолет. Меня отстранили от занятий. Я влип.        — Шон уже знает?        — Наверное, этот говнюк его уже оповестил об этом. Если да, то я чертовски удивлен, почему он мне еще не позвонил. Или не написал, что более вероятно. Я не знаю, что мне делать, Виктория.        — Я тоже, — девушка поджала под себя ноги, опустив голову. — Нейтан, мне страшно. Сначала пропала Рэйчел. Теперь Кейт чуть не… хотела… Нейтан, это же все я виновата, — она сдавленно всхлипнула.       При упоминании Эмбер, руки непроизвольно сжались до боли в кулаки. Почему-то захотелось накричать на подругу, сказать, что черта с два она пропала, сказать, что он виноват не меньше. Хотелось биться головой об стену. Хотелось просто перестать существовать. Чтобы больше никто не указывал ему, что он тот еще мудак, чтобы ему никто не кричал вслед о том, что он ничтожен, чтобы весь тот ужас прекратился. Но все остается на своих местах. Он знал, что Виктория не виновата в том, что все так сложилось. Но дурацкая и невыносимо глупая обида затаилась в легких от простого осознания, что если бы не она, то он был бы сейчас не в такой жопе.       «Не останавливайся перед своей мечтой», — как издевка мелькнула в голове и почему-то совсем не голосом Чейз. Это говорил Марк.       

***

      Разговор с Макс вышел очень сумбурным. Уоррен до конца и не понимал, что несет. Он был полностью погружен в свои мысли. Это немыслимо. Казалось бы, он уже смирился и свыкся с происходящим (хотя как тут вообще свыкнешься), но тут все снова идет по пизде.       Он, безусловно, рад, что все сложилось очень хорошо, и Кейт не покончила с собой, кажется, что никто не пострадал. Кажется.       В который раз за день он призывал себя перестать ныть. Но на голову продолжало что-то капать. И это уж точно не вода, а скорее раскаленная сталь.       Он ожидал от Макс совсем других слов, он сам говорил другие слова. Он должен был ее поддержать, сказать, что она не могла ничего сделать, что Кейт прыгнула, потому что это был ее выбор. Но ведь она не прыгала. Чем больше он об этом думал, тем безумнее ему казалось происходящее. Он думал, что ничего еще более ненормального не должно произойти. Но природа умеет удивлять. Уже второй раз за два дня.       Затмение не предвещало ничего путного. Разговор с Макс тоже. Она заявила ему о своем намерение найти Рэйчел Эмбер, а Уоррен не смог ей сказать о том же. Все о чем он думал, мешалось со всеми мыслями, как тающий снег с грязью по весне. Уоррен не хотел тревожить подругу. Но знание ее секрета, без ее же ведома, лучше не делало. Но Грэм хотя бы был уверен, что он не один такой идиот с суперспособностями.       На улице было непривычно прохладно и сыро. По идеи, сейчас он не должен уже находиться на улице — слишком поздно. Но он уверен, что его никто не сдаст. Почему-то ему кажется, что сегодня он точно не уснет.       «Третьи, блять, сутки без сна».       По-хорошему, ему бы сейчас уйти с территории общежития. Но куда он понятия не имел. Макс сказала, что они с Хлоей со всем разберутся. Наверное, сейчас они этим и занимаются. А кто он такой, чтобы мешать им своей помощью. Узнавать у всех подряд о Рэйчел Эмбер сейчас он тоже не может. Складывается впечатление, что все идет против него.       Кто-то с грохотом покинул общежитие. Кажется, таким ударом по двери, она смогла бы точно слететь с петель. Но лишь чудо удержало ее на своем месте. Этот кто-то быстрыми шагами перескочил ступеньки и огляделся: резкие движения, тлеющий огонек между пальцами, тревожный взгляд. Его глаза, кажется, светились в темноте, как у кошек. Но такого не может быть. Разум Уоррена давно превратился в кипящую жижу — это все объясняет.       «Пожалуйста, не подходи ко мне», — Уоррен закатил глаза, когда понял, что его мольбы никогда не будут услышаны. Не сегодня.       Парень медленно пересек поле, на котором всего несколько часов назад толпились студенты, наблюдая за Кейт. Сейчас же небо было совсем беззвездным. Было ужасно темно и тихо. Единственное, что он различал — тусклый приближающийся огонек и холодные серые глаза.        — Подвинься, — сухо потребовал Нейтан, опускаясь на скамейку.       Хотелось треснуть себя по лицу. А лучше Нейтана. Хотелось выкрикнуть, что здесь полно мест, где можно посидеть, и никто не будет прожигать друг друга ненавидящим взглядом. Но он молчит. И молчание это длится долго. Прескотт потушил окурок о скамейку. На секунду подумалось, что он сейчас встанет и уйдет. Но этого не происходило. Он смотрел куда-то перед собой. Нейтан слишком громко дышал. Нейтан нервно дергал ногой. Нейтан нарушал сраное личное пространство. Нейтан нервировал.       Уоррен мог бы просто встать и уйти. Оставить в покое этого человека и не портить себе жизнь. Его даже не волновало, что он мог «проиграть» в этой негласной игре в молчаливое игнорирование. Но одна единственная мысль, назойливо вертевшаяся на языке, совсем не давала покоя.       «Нейтан знает многое о Рэйчел, о Кейт, обо всех».       Грэм медленно опустил голову, опираясь руками о колени и устало вздохнул. Больше всего на свете ему сейчас хотелось бросить все. Макс же сказала, что разберется со всем. Он и не сомневается в этом. Но дурацкое нехорошее предчувствие не давало покоя. В то же время совсем не хотелось лезть на рожон. Он не использовал больше за весь день свою силу. Уоррен боялся узнать то, что не должен. Но и боялся, что его нежелание знать может навредить.        «Пиздец», — констатировал вслух Уоррен.       Нейтан хмыкнул и полез в карман куртки, слишком медленно копаясь в нем. Несколько раз Уоррен хотел озвучить свои мысли, но все время он лишь неуверенно открывал рот, пытаясь воспроизвести хотя бы одно слово. Но вместо слов выходил лишь пар. Этой ночью было аномально холодно. Пора бы уже перестать, так сильно удивляться этому безумию.       В момент, когда он, казалось, набрался духу озвучить все, что он думает, перед лицом мелькнула пачка сигарет. Немного не понимая, Уоррен посмотрел на Прескотта.        — Мне долго ждать? — безэмоционально спросил парень, — Будешь или нет?        — Воздержусь, — сглотнул Грэм, на что блондин, наверняка, закатил глаза.       Снова затянулось молчание. Но нарушать его никто не хотел. По крайней мере, Уоррен. Нейтан все также глядел куда-то в пустоту. Со стороны могло показаться, что он безумно заинтересован в наблюдении за жестяной банкой, валяющейся на газоне.       Прескотт продолжал дергать ногой — у него проблемы с нервами. Это очевидно. Неврастения? Может что-то и серьезнее. Появилось желание остановить это, положить руку на чужую ногу. С другим человеком и в другой ситуации он мог бы это сделать, и в этом не было бы ничего дурного. Но только не с Прескоттом. Собственная рука так и застыла всего в нескольких сантиметрах от парня.       Нейтан дернулся и резко поднялся со скамейки и одернул красную куртку. В темноте она казалась черной. Он тихо чему-то усмехнулся и зашагал вперед. Уоррену вздумалось, что он, наконец, сможет нормально дышать. Но легче не стало. В легких застряло какое-то непонятное ощущение, которое невозможно описать словами. Глупая недосказанность, которой быть не должно. Он не знал, что делать.       До тех пор пока Прескотт не обернулся.        — Ты идешь? Или, — он многозначительно кивнул в сторону входа в общежитие, — хочешь посмотреть невероятно отвратительное шоу, в котором пьяный Уэллс пытается попасть в общежитие?        — Что? — глупо прохрипел Уоррен.        — Идем. Ты выглядишь заебанным, тебе нужно проветриться, — парень снова закатил глаза.       «Скорее усталым», — шепнул он сам себе, тяжело поднимаясь.       Они шли до парковки в полной тишине. Уоррен до конца не понимал мотивацию Прескотта. Почему он это делает? Хочет увести его прямо к «Циклонским» ребятам, чтобы те его разукрасили? Хочет запихнуть его в свою машину и увезти в лес? Рациональное мышление, кажется, покинуло его минут десять назад.       Звякнули ключи Нейтана. Нет, он, что серьезно собирается его грохнуть в лесу? Хотя если так задуматься, то Уоррен был бы и не против. Он слишком устал. Третьи сутки без сна дают о себе знать именно сейчас.        — Куда ты… мы собираемся? — все-таки выдавил он из себя.        — На пляж, — немного помедлив, ответил Прескотт. Он слишком сильно захлопнул автомобильную дверь и выжидающе посмотрел на Уоррена. — Ну?       В тот момент парень понял, что ощущает себя полностью безвольной куклой. Мозг, как будто отключился — всевозможные мысли влетели. Перед глазами был лишь заинтересованный взгляд, сведенные к переносице брови, напряженные мышцы лица. Собственное тело его не слушалось. Не чувствуя своих ног, Уоррен поплелся к пассажирскому сидению. Он был в полной прострации, наверное, до тех пор, пока не услышал свист шин, съезжающих с парковки, пока осенний ветер не коснулся лица.       Пейзаж вокруг сменялся очень быстро. Желтый свет фонарей слепил глаза. Неоновые вывески мелькали лишь долю секунды, сменяясь следующими. Дорога была совсем пустой, лишь изредка на светофорах встречались хмурые таксисты на таких же хмурых автомобилях. Нейтан свернул вниз — ближе к побережью и немного замедлился, проезжая мимо «Двух китов».       Уоррен не знал, что ему нужно говорить (и нужно ли вообще). Он лишь смотрел в окно, время от времени прикрывая глаза. В этой части города дышать было особенно легко. В какой-то момент, совершенно забывшись, он даже легонько улыбнулся. Жуткие мысли не дурманили сознание, и даже легкий запах табака и какого-то неназойливого автомобильного ароматизатора придавали какой-то глупое ощущение легкости и подобие комфорта.       Скоро должен был быть поворот к пляжу, но машина не спешила тормозить. Нейтан, скорее наоборот добавил газу. Что-то пугающее щелкнуло в голове Уоррена. Парковка у пляжа пронеслась быстро. На лице парня отразилась озадаченность, стоило ему взглянуть на Нейтана. Он напряженно сцепил, до побеления костяшек, руль. На лице блуждало подобие решительности.        — Мне кажется, мы проехали пляж, — Уоррен пытался выглядеть спокойным. Нейтан не ответил, только сильнее вдавил в педаль. — Прескотт, серьезно. Куда ты едешь?       Иллюзия спокойствия полностью растворилась на фоне бешеного сердцебиения. Стало очень некомфортно. Даже свежий морской воздух стал каким-то неприятным — отдавало тухлятиной. Где-то на задворках сознания мелькнула безумная идея вывернуть руль. Но от осознания, что у Уоррена в голове могут появляться подобные мысли, стало страшно.        — Прескотт, остановись, — голос немного дрогнул. — Да, твою же мать, дай мне выйти!       Для наглядности, Грэм потянулся к двери. Всего на секунду он взглянул за окно, из которого хлестал холодный ветер. Они пересекли черту города и ехали вдоль береговой линии. Какой черт его дернул согласиться на это? А вдруг этот ненормальный, в самом деле, везет его в лес?       «Пиздец, когда ты думать-то начнешь?», — Уоррен неуверенно потянулся к ручке.        — Осталось немного, — непонятно к чему шикнул Нейтан. — Перестань истерить, как малолетка.       «Да, это ведь так обыденно. Каждый день меня везет ненормальный придурок черт знает куда!», — свои мысли он не успел озвучить.       Нейтан резко затормозил перед перекрестком. Уоррен с грохотом приложился лицом об переднюю панель. Громкий удар заставил вздрогнуть Прескотта. Куда-то вниз полетели какие-то бумаги, что прежде лежали на панели. На языке почувствовался слегка солоноватый привкус, а перед глазами, кажется, мелькнули звезды. Яркие, далекие и до ужаса холодные. Уоррен скрючился от неприятных ощущений. В тот момент он не мог даже кинуть разъяренный взгляд в сторону Прескотта.        — Сука, — прошептал он.        — Кто тебе, блять, виноват, что ты не пристегиваешься? — пропустив перед собой легковушку, он повернул на право, и уже несколько медленнее поехал по темной трассе.        — Нехуй было так гнать, — злобно ответил Грэм, ощупывая пострадавший нос.       Прескотт не ответил. И ближайшие пять минут он молчал, полностью сосредоточившись на дороге, пока они не съехали на бездорожье. Проехав еще несколько десятком метров, он все же притормозил. Уоррену хотелось просто исчезнуть. Вернуться в прошлое и отказаться от всего этого. Спрашивается, что было у него в голове, когда он поперся за этим психом?        — Выметайся, — Нейтан легонько толкнул в плечо Уоррена, не заглушая мотора.       Парень неуверенно взглянул на Прескотта. Когда он говорил, что хочет выйти, он не имел в виду это. Что теперь? Он бросит его здесь — вдали от города? Ночью?       Воспротивиться он не успел, потому что Нейтан, покачав головой, вышел. Уоррен посмотрел перед собой. Холодный свет фар освещал темно-желтый песок и черные океанские воды. Они действительно на берегу. Уоррен никогда не был здесь. Он медленно, на ватных ногах покинул автомобиль.        — Ты не будешь глушить мотор?        — Здесь темно будет, — Нейтан пожал плечами. На самом деле Уоррен никогда не видел Прескотта таким спокойным. Он под препаратами?        — Есть фонарик на мобильнике же? Ты так аккумулятор посадишь, — Нейтан лишь фыркнул и махнул рукой. Его дело: Уоррен лишь думает о том, как бы свалить отсюда. В этом месте жутко, особенно если рядом Прескотт.       Парень зашагал по песчаному берегу. Уоррен снял кеды, в то время, как Прескотт полностью игнорировал засыпающийся в обувь песок. Шум прибоя успокаивал, дышать становилось легче. В ушах не звенело. Но тревога все равно терзала глотку.       Грэм огляделся. Вокруг не было ничего, кроме песчаного пляжа, на котором, то тут, то там, были разбросаны огромные каменные глыбы и булыжники поменьше. Где-то вдали горели огоньки города. Левее темнели старые деревья. Из-за орегонских ветров они были в непонятном согнутом состоянии, словно восставшие из земли мертвецы. Гниющие водоросли, которых с каждым годом здесь становилось все больше и больше, придавали этому месту атмосферу совершенно нелюдимого места. Такого же, как Нейтан. От глупой ассоциации захотелось рассмеяться.       Холодные океанские воды притягивают к себе, хотелось бы окунуться в них с головой, но стоит это сделать, как они утащат тебя водоворотом на самое дно, туда, где тебя никто никогда не найдет. Ветер завывал какую-то свою печальную песню, каждый день пытаясь доломать и без того покореженные деревья.       Поймав на себе отсутствующий взгляд, Уоррен последовал за Прескоттом, который уводил его все дальше. Да тех пор, пока свет фар не стал тусклым и блеклым, настолько, что парень едва различал чужие черты лица.       Нейтан опустился на огромный камень. Уоррен уселся на песок, напротив Прескотта и громко вздохнул.        — Ты нос сломал? — в голосе не было ни капли заинтересованности.        — Вроде бы нет. Просто ударил, — Уоррен облизнул нижнюю губы, там, где успело образоваться подобие корки, — Губу разбил.        — Я думал, что ты умный, — он усмехнулся, — Обычно такие задроты, как ты обеими руками за безопасность.        — Как-то не до этого было. Знаешь ли, не каждый день Нейтан Прескотт зовет «проветриться» на берегу океана.        — Это должно быть оскорблением или комплиментом?        — Думай, что хочешь, — Уоррен пожал плечами.       Снова стало очень тихо. Нейтан достал из кармана телефон. Яркий холодный свет ударил в глаза и с каждой секундой лишь сильнее напрягал. Прескотт хмурился, кажется, шептал себе что-то под нос и строчил сообщения. В какой-то момент он что-то злобно промычал и встряхнул головой. На лицо спало несколько коротких прядей, что не осталось незамеченным Уорреном.       Все вокруг казалось очень странным. Весь день был словно ненастоящим. Может, то, что сейчас происходит — это сбой системы? Уоррен нарушил баланс вселенной, пока пытался изменить настоящее? Он чувствует себя как будто бы под наркотическим опьянением. В полном бреду. Перед глазами какое-то молоко, застилающее все вокруг, кроме напряженного лица Нейтана. Может это Макс сделала? Как там говорится? Взмах крыла бабочки, может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света?       На берегу было спокойно, но, тем не менее, хотелось как можно скорее убраться отсюда. Тревога. Сказать что-либо не выходит — язык не поворачивается. Но и молчать не хочется. Он слышит знакомую мелодию, но сконцентрироваться на словах не получается. Шум прибоя заглушает все вокруг.       Ветер разбушевался не на шутку. Где-то вдалеке эхом разнесся треск поваленного дерева, какой-то металлический скрежет и звонкий истеричный крик чайки. Разболелась голова.       Яркий свет маяка ослеплял. Ветер сносил все вокруг. Бедро прожгло болью. Стало ужасно темно, свет совсем пропал. Кто-то закричал. На руках ощущалось что-то горячее, что-то, что даже в полном мраке вспыхивало кроваво-красным огнем. Кто-то снова закричал. Уоррен испуганными глазами уставился на лес, в котором он находился. Было очень холодно. Он очень медленно, сильно хромая, двигался по тропинке вперед. Деревья трещали и гудели. Перед глазами снова мелькнул маяк. А затем он оступился и тяжело повалился на спину. Из легких разом вылетел весь воздух. Холодная вода тащила на дно. Кто-то продолжал кричать.       А затем все остановилось. Уоррена утянуло обратно вверх, его тянет в лес, к маяку, снова в лес. Сопротивляться тяжело. Ветер сбил его с ног, прямо в него полетел огромная часть здания. Он зажмурился. Но ничего не почувствовал. Снова стало тихо. Лишь шум прибоя и гогот чайки, напомнил ему о жизни. Он раскрыл глаза и встретился с чужим изучающим взглядом. Снова послышалась мелодия, но слова, казавшиеся совершенно неразличимыми, сейчас казались очень знакомыми.       Уоррен сдавленно вздохнул и опустил взгляд вниз. Мобильный телефон, казалось, сейчас взорвется от звонков. Макс. Прочистив горло, он дрожащей рукой ответил на звонок и резко дернул головой, устремляя взволнованный взгляд в сторону Нейтана. Тот, подогнув под себя ноги, наблюдал за каждым малейшим жестом Уоррена. Словно он — что-то совершенно неживое, каким-то чудом проявляющее признаки жизни.        — Привет, Макс. Я, — Уоррен растерялся и несколько раз помотал головой, пытаясь сообразить, что сказать. Голова все еще болела, напоминая тем самым о невнятных видениях, — Играю в «World of Warcraft». Что? Вы сейчас в Блэквелле? Зачем вам… Ладно, как скажешь. Да, хорошо, — он не успел и слова добавить перед тем, как она сбросила. — Боже, что они затеяли.        — Значит, играешь в «Warcraft» сейчас, да? — Нейтан сощурившись, оскалился.        — Это Макс. И Хлоя, — непонятно зачем уточнил он. — Они пытаются вломиться в какой-то кабинет в академии. Наверняка к ректору.       Прескотт поднялся с камня и мрачно посмотрел на оправдывающегося парня. Хрустнув затекшей спиной, он большими шагами зашагал в сторону пикапа. Уоррен замерз. Бедро немного ныло, кружилась голова. Думать не было желания. Но Макс попросила. Кто он такой, чтобы отказывать в помощи подруге?       Нейтан молча ушел. Уоррен принялся рисовать на телефоне схему. До чего он докатился? Сидит где-то вдали от города на забытом всем миром пляже, куда его самолично привез Прескотт. Он бы, наверное, не удивился, если бы в эту же минуту к нему вдруг пришел сам Гэндальф, утверждая, что Гарри Поттер в опасности и Уоррен должен предотвратить восстание обезьян во главе с Цезарем.       Грэм тихонько хмыкнул своим мыслям и отправил сообщение. Вдруг стало очень темно. Сначала Уоррен и не понял, что произошло. А потом снова стало жутко. Свет от фар потух. Прескотт уехал? Да, точно. От него это ожидаемо. Ну, ничего, Уоррен сам виноват. Ничего страшного, он всего лишь в совершенно незнакомом месте, вдали от Аркадии Бэй. Хотя бы сеть на телефоне есть.        — Зачем этим ебнутым надо в кабинет ректора? — Уоррен вздрогнул.        — Куда ты уходил? — в голосе мелькнула легкая нервозность.        — Я вернулся к машине за водой. И заглушил мотор, — он пнул какой-то небольшой камень. Вместе с ним в сторону разлетелся песок, который тут же подхватил легкий ветерок. Нейтан раздраженно пожал плечами. Глаза еще не привыкли к темноте. — Так что им надо от ректора?        — Я не знаю. Я просто предположил, — Уоррен сдавленно вздохнул, почесав затылок. — Они ищут информацию. О Рэйчел Эмбер. Наверное, о Кейт. Или еще о ком-нибудь.        — А ты их шестерка, да? Поэтому ты вчера мучил Викторию расспросами? — в голосе не было и грамма интереса. Возможно лишь легкая усмешка.        — Виктория тебе все рассказала, — сухо констатировал он.        — Она моя подруга. Она рассказывает мне абсолютно все, даже то, что мне совершенно не обязательно знать, — Нейтан фыркнул. — Колфилд тебя динамит. И будет динамить, даже если ты сделаешь за нее всю грязную работу.        — Тебе, блять, какое дело? — с некой обидой вопросил Уоррен. Почему всем так важно вставить свое мнение? Какая им всем разница?        — А тебе какое дело? Ты даже не знал Рэйчел, — Нейтан вытащил из кармана куртки пачку сигарет, — И твоя Хуелфилд тоже. В рассказ про то, что тебе резко понадобилось дунуть, я не верю. Так что тогда? Твоя цель — только лишь приударить за хипстершой?        — Нет! В смысле, — шатен сдавленно пискнул, спрятав где-то в ладони взгляд, — Нет. Макс только сегодня сказала мне об этом. А я, как помнишь, вчера «мучил расспросами» Викторию.        — Тогда, что тебе надо? Какое тебе дело до Эмбер? Ее дело закрыли.        — Я знаю это. Просто, — он пожал плечами, не совсем понимая, зачем все это говорит, — Я не знаю.        — Так знаешь или нет? — Нейтан медленно закипал, и последние слова сказал уже на повышенных тонах.        — Я полностью не уверен, зачем я это делаю. Просто понимаю, что мне это надо, — Прескотта такой ответ не устраивал, что было видно по его выражению лица. — У меня есть вопросы к ней.       «Боже, какой я глупый. Я действительно не знаю, зачем я это все делаю».       Нейтан помотал головой и прошептал что-то. По коже пробежала стая мурашек, когда прямо перед бледным вытянутым лицом зажегся рыжий огонек. Между тонкими губами Прескотта был зажат косяк. Уоррен, как под гипнозом наблюдал за тем, как Нейтан отточенными донельзя движениями рук поджигал самокрутку, как хмуро он глянул на Грэма, как выпустил струей дым. В тот же миг Уоррен снова оказался в полной темноте. Лишь маленький огонек на кончике сигареты напоминал, что он не один в этом забытом миром месте. Терпкий запах щекотал нос.        — И, значит, ты поехал, только чтобы узнать от меня что-то о Рэйчел Эмбер. Верно?        — Наверное.       Нейтан выпустил дым прямо в лицо Уоррену. В темноте не было видно, как из-за этого глаза наполнились влагой. И, слава Богу.        — Что ты хочешь знать? — тихо спросил Прескотт.       Уоррен задумался. Он хочет знать все. Все, что могло бы ему помочь отыскать девушку. На задворках сознания мелькали воспоминания о самых непонятных видениях. Шторм, скрежет металла, крики и испуганное лицо Эмбер. Что они могли значить? Уоррен попытался сосредоточиться на этих воспоминаниях и неуверенно вытянул руку. Но вместо обжигающе холодного ветра его ослепило теплое солнце.        — Я любила ее. А она меня, — выкрикнула девушка.        — Меня гнетет то, что я не знаю, где она… не слышу ее голос, ее смех… — вторил ей мужской прокуренный голос.       «Нет, это не то», — Уоррен неловко дернул рукой, пряча ее в карман джинс.        — Рэйчел многие любили, — из-за какой-то неуверенности Уоррен растягивая гласные. — Возможно, она просто устала от этого. Я даже не могу предположить, почему она еще могла сбежать.        — Да… Ее многие любили, — вздохнул Прескотт.        — А она?        — Не знаю, — Нейтан напрягся и нервно затянулся. — Она любила, наверное, весь мир. Особенно мир, в котором полно травки.        «Так странно», — Уоррен снова не заметил, что озвучил свои мысли, на что Прескотт лишь фыркнул.        — Что не так?        — Весь день какой-то не такой, — он пожал плечами. — Я как будто бы попал в альтернативную реальность. Эта ситуация с Кейт. И Макс. И…        — И? — Нейтан придвинулся ближе.        — Ты странный.        — Я обкуренный, — он легонько приподнял косяк, тем самым указывая на него.       Страшно представить, что принимал этот человек. Таким расслабленным Уоррен никогда не видел Прескотта. Если бы он захотел рассказать об этом «приключении» кому-либо, то получил бы в ответ смех. Самому не верится в происходящее. Но дурман казался таким реальным. Такое спокойствие пугает. Совсем забылось то, что минут двадцать назад он считал это все жутким.        — Можно? — Уоррен неопределенной мотнул головой.       Наверное, на это Нейтан усмехнулся. Но в тот момент Грэм не мог этого увидеть. Он смотрел на чужие длинные полусогнутые пальцы, держащие самокрутку. Где-то вдали застрекотал сверчок. Всего на секунду почувствовался холод чужих рук, которые, передали Уоррену тлеющий косяк. Все внимание было сосредоточено на крохотном огоньке между собственных пальцев. Снова вспомнился день, когда он стащил из дома сигареты. Вспомнилось, как он курил с Джастином — он ни о чем плохом не думал — ему нравилось смотреть за закатное солнце и слушать исповедь приятеля. Сейчас Уоррену было не по себе. Сердце колотилось, словно перед каким-то экзаменом. Где-то под ребрами пробудился старый страх, что его кто-то снова застукает и непременно расскажет родителям.        «Очень лицемерно с твоей стороны было орать из-за того что я курил, мам», — парень фыркнул, осуждая себя за то, что так держится за те воспоминания, и медленно затянулся.        — Блять, — в горле запершило, — Какая же ядреная дурь, - Нейтан прыснул, насмешливо улыбаясь самому себе. Никто, конечно, не увидел бы этого. Он потянулся за бутылкой, которая осталась валяться где-то у камней. Вместе с неприятным покалыванием в горле, по телу невесомо пробежалась сладкая нега.        В глазах немного защипало. Почему-то захотелось ударить этого придурка, хотя Прескотт сейчас ничего плохо и не сделал, и в то же время заобнимать его до смерти. Снова ударило в голову осознание абсурдности всей этой ситуации. Уоррен несколькими глотками выпил полбутылки воды. Странное чувство безграничного удовлетворения и легкости наполнили голову. Наверное, сейчас она могла бы начать раздуваться, как шарик, но страха, что этот самый шарик лопнет, не было. В голове начал твориться какой-то кавардак из несуразных мыслей и воспоминаний. Они лезли в голову снова и снова, как бы Уоррен не пытался отмахнуться. Он снова затянулся. Горький привкус коснулся языка, снова обжигая горло. Ощущение не из приятных, но привыкнуть можно. Тем более не в первый раз.       Почему-то Уоррену резко вспомнилась та глупая фотография, сделанная Джастином. В самом деле, они могли бы стать замечательными друзьями. Если бы Уоррен не был таким задротом, а Джастин — скейтодрочером. Потом вспомнился тот день, когда они со школьными друзьями съели отвратительно огромное количество пиццы и под собственные безумные крики ринулись на велосипедах в другую часть города, как они прыгали с невысокого обрыва прямо в синие воды, точно, как "неудачники"*. Он вспомнил день, когда его «заставили» сотворить самую ненормальную глупость, о которой до сих пор стыдится вспоминать.        — Воу, ты с двух затяжек улетел? — Нейтан звонко рассмеялся. Уоррен никогда не слышал такого смеха. Уоррен никогда не видел такого Прескотта.        — Все нормально. Просто задумался.        — Не думай ни о чем плохом, хуже только будет. По твоей кислой роже все видно, — Прескотт снова кому-то строчил сообщения. Наверное, Виктории.       Уоррен отбросил куда-то в сторону окурок и улегся на немного сырой и прохладный песок. Веки стали казаться ужасно тяжелыми, словно налились сталью. Но при этом спать почему-то совсем не хотелось. Грэм просто устал. В небе совсем не было туч. Когда они успел раствориться и открыть безумно глубокий своим видом небосвод. Сколько времени он уже находится вместе с Прескоттом в этом чертовом месте? Безумно хотелось слушать Дэвида Боуи и Криса Айзека, читать созвездия и болтать о какой-нибудь чепухе. Слишком сопливо и романтично, но разве можно судить за подобные желания? Плевать, что рядом Прескотт.       Заныло бедро. Но было слишком плевать на это. Если бы он мог управлять временем, как Макс, он бы мотал и мотал секунды, чтоб как можно дольше так лежать. Было невероятно хорошо. Было замечательно, даже, когда Нейтан примостился рядом с ним и точно также смотрел на звезды. Хотя по логике, так не должно быть.       — Stars are never sleeping, — промурлыкал под нос Грэм, — Dead one and living*…       — Ты о чем?        — Это песня такая, — Уоррен все-таки прикрыл глаза, но перед глазами продолжали мельтешить какие-то несуразные картинки. — The stars are out tonight*, — он полушепотом протянул последние слова. — Здесь классно. Как ты нашел это место?        — Я не помню, — честно ответил парень, — Кажется, я всегда знал о его существовании. Об этом месте никто не знает. Кроме моей сестры. Наверное, она мне его показала. Не помню, честно.        — Наверное, у всех есть такое место, — он провел рукой по своим растрепанным волосам, — Ну, где ты можешь побыть одним. Отдохнуть от всего мира, подумать.        — У тебя тоже? — Нейтан приподнялся на локтях.        — Было, — Уоррен открыл глаза и столкнулся с изучающим взглядом. Прозрачный лунный свет освещал весь берег, на водной глади отражалась белая дорожка. Вздумалось, что сейчас можно просто встать и пройтись по этой дороге. Черты лица Нейтана казались невозможно острыми: возможно, если бы парень провел рукой по бледному лицу, непременно бы порезался. Рука непроизвольно потянулась вперед, но Уоррен резко одернул себя. — Было, пока твой отец не выпилил все деревья в роще, чтобы построить какой-то офис.        — Мне жаль, — в голосе читалась несвойственная Прескотту искренность.        — Не важно, — по неясной причине закружилась голова. Неужели снова видения? Отмахнуться не получилось бы, поэтому он не стал противиться и вновь за эту ночь вытянул руку, ощущая приятое покалывание и тепло. Дыхание немного сбилось.       Глаза под тяжестью век закрылись. На этот раз сил, чтобы их открыть у Уоррена не нашлось. Шум прибоя и трель сверчков убаюкивала. Нейтан тихо напевал какую-то мелодию без слов. Весь этот вечер у Грэма болит нога, а понять из-за чего уже не выходит. Мысли скомкивались непонятным шаром, который каждую секунду все сжимался и сжимался, готовый в любой момент рвануть оглушающим взрывом. Среди всех этих мыслей Нейтан Прескотт занял отдельное место. Но Уоррен не планировал сейчас размышлять о странности в поведении человека, который всего пару дней назад избил его на парковке.       Что-то теплое коснулось его щек. Словно нежные апрельские лучи солнца. Уоррен словно со стороны смотрел на себя, лежащего на раскаленном песке. Он максимально глупо улыбался. Совсем рядом кто-то о чем-то говорил на повышенных тонах. Вместе с голосами слышались приятные до мурашек на спине звуки разбивающихся волн и мерно пересыпающийся песок. Таких спокойных и жизнерадостных видений, Уоррен еще не видел. Весь этот вечер направляет его к солнцу, когда в другие дни он ощущал на себе холодные капли дождя и свирепый ветер. Внутри, кажется, в самих венах затрепетала радость.        — Рэйчел! Да подожди же ты! — этот голос он когда-то слышал в видениях.        — Я уже все сказала. Давай, не хочу находиться здесь. Я не хочу видеть сейчас Фрэнка. И Хлою тоже, — девушка бодро припрыгивала на песке, задорно размахивая руками. — Мне придется долго объясняться перед ними, а я уже написала им обоим.        — Не хочешь лицом к лицу прощаться?        — Нет! Я тогда не смогу уйти. Тем более, кто сказал, что я навсегда говорю «пока»?        — Я думал, что вы с Марком собираетесь уехать, — Уоррен приоткрыл глаза, но тут же прищурился из-за яркого солнца. Снова тени?        — Прежде, чем куда-то поехать вместе, он должен устроить мне фотосессию, — девушка лучезарно улыбнулась. Нет, она не тень. — И, между прочим, мы не должны сейчас видеться. Я ведь и тебе написала «прощальное» письмо.       Тень схватила девушку за руку, из-за чего она резко развернулась. На ее лице отразилось негодование. Светлые волосы легонько развевались, а вместе с ними и небесно-голубое перышко. Рэйчел.        — Как бы ты тогда добралась до проявочной? — голос тени был полон тревоги.        — Как-нибудь. У меня есть собственные связи, в виде мистера Джеффесона, — она показательно нахмурилась, но в глазах читалась та же ласковая улыбка, — Нейт, скорее. Не хочу заставлять ждать его. Просто отвези меня в вашу «засекреченную» проявочную. Ну же!       Послышался вопль обезумевшей чайки. Волны разбушевались. Слишком быстро на небо набежали тучки. На пляже стало пусто. Лишь хрустальные капли дождя с перезвоном полетели с неба. Подул ветер и снова заскрежетал металл. Былое спокойствие пропало разом. Ну, вот и вернулись привычные видения.       В глаза налетел песок. Уоррен, зажмурившись, поднялся на ноги и посмотрел вдаль океанской глади. Огромный торнадо надвигался прямо на него. Мимо него пролетело что-то огромное. Яркая вспышка боли: в бедро впился погнутый металл. Ослепляющий свет маяка ударил по глазам. Уоррен упал на колени.       Было очень больно — он не мог даже смотреть на раненую ногу. Ветер, казалось, хочет погрузить по голову несносное тело Уоррена в песок. Небольшие камушки летели прямо в лицо. Рядом кто-то крикнул.       Обернувшись на звук, он увидел валяющегося на бетонном полу, человека. Тень. Уоррен несколько раз моргнул и тут же понял, что не находится больше на берегу. Холодный больничный свет ослеплял. Тень поджимала под себя ноги, закрывала руками лицо и что-то безумно шептала.        — Рэйчел в проявочной, Рэйчел в проявочной, Рэйчел в проявочной, — как безумный раз за разом повторял он, — Рэйчел в проявочной. Рэйчел. Рэйчел.       «Рэйчел в проявочной. Она сейчас там. Нужно туда. Скорее».       Уоррен резко подскочил. Тяжело дыша, он огляделся, ожидая увидеть Нейтана на песке, ожидая услышать прибой и стрекотание сверчка. Но ничего этого не было. Были лишь страшные образы на стенах, и свет настольной лампы. Кто-то с силой толкнул Уоррена, от чего он, не успев и ойкнуть, свалился на твердый пол.        — Она сейчас там, — одними губами прошептал Грэм, — Скорее.        — Что ты, блять, несешь? — злобно, выделяя каждое слово, выкрикнул Прескотт. На щеке почувствовалась неприятная боль. Удар. Сдавленный вздох. Вспомнилось, как больно было на парковке. Сейчас приятного не больше.       Полными ненависти глазами, Нейтан смотрел на него сверху вниз. Вздернутый подбородок, напряженные плечи, сощуренный взгляд и слишком неестественная поза. Было такое ощущение, что он вот-вот ударит его со всей силы ногой куда-нибудь в живот, или по лицу. Но он ждал, хотя руки его нетерпеливо дрожали.        — Где я? — снова прошептал Уоррен.        — У меня в комнате, — он прошипел настолько злобно, что Грэму захотелось просто исчезнуть.       Уоррен скривился, пытаясь вспомнить, как так вышло. В голову ничего не лезло: он был на берегу, он курил, думал, потом, видимо, отключился и наблюдал очередные видения. Он попытался приподняться и снова огляделся. В комнате темно. Из источников света здесь только лампа и монитор. Нейтан продолжал буравить его взглядом. Мог ли он сейчас испепелить Уоррена лазерным взглядом?        — Как я здесь оказался? В смысле, почему я здесь, — он еле выдавил это из себя, продолжая тяжело дышать.        — Предпочел бы остаться там? — Нейтан закипал, он резко отшатнулся и с силой дернул руками. — Ебаный пиздец!        Уоррен ничего не понимает. Прескотт, что тащил его? Почему он просто не разбудил? Почему не оставил валяться у двери в сто девятую комнату? Что произошло? Он не мог так отключиться от марихуаны. Он не мог так отключиться, даже если бы не спал целую неделю — Уоррен и не такое переживал. Какая разница, Уоррен мог бы проснуться от любого тычка, даже если бы уже умер. Особенно от тычка Прескотта. Что за чертовщина? Разве мог он так крепко спать, не употребляя каких-либо лекарств. А он, уж точно, ничего не употреблял. Или… нет?       Парень напрягся, и несколько раз остервенело, потер переносицу, пытаясь вспомнить, все, что происходило в этот вечер. Между тем за зашторенным окном начинало светать. Напряженный Нейтан все так же нависал над парнем. Уоррен пытался не сталкиваться с обезумевшими серыми глазами: он скользил изучающим взглядом по мрачной комнате, всего на долю секунду зацепившись на бутылке с водой.       «Вода», — пульсирующие сознание завопило красными буквами.        — Что ты добавил в бутылку? — Уоррен, опираясь одной рукой о диван на котором спал, поднялся. Теперь их глаза были на одном уровне: карие сосредоточенно наблюдали за серыми, мечущимися. В темной комнате повисла, не предвещающая ничего путного, тишина. В ушах ужасно звенит и кружится голова, словно он под толщей океанских вод. Спертый воздух в комнате лучше не делал. В мертвецки серых глазах мелькнуло что-то совершенно незнакомое Уоррену. В глазах переливался страх. В этот момент Уоррен понял, что все это время он тонул не в мутной воде, а в раскаленной крови.