Их тепло

Goldmund — Travelling

      После победы над Акнологией всё удивительно быстро вернулось на свои привычные места, пусть даже с некоторыми изменениями. Но Хвост Феи всегда останется Хвостом Феи, что бы не происходило. Будто бы угрозы уничтожения и вовсе не было. Единственное, что изменилось прямо уж очень заметно — популярность гильдии, как у заказчиков, так и у простого люда. Заказов было невообразимо много. Даже больше, чем после ВМИ. И, как бы неожиданно это не было, многие задания были вовсе и не опасны. В них скорее использовалось аналитическое мышление волшебников вкупе с их минимальными физическими способностями. Ничего связанного с драками, как то нравилось Нацу, почти что не было. А вот Люси уж очень нравился подобный расклад дел, и она с большой радостью ходила на эти задания, заключающиеся в помощи простым людям. Первое время Нацу ходил с ней и не жаловался, но вскоре ему это наскучило. Как ни как, а кулаки чешутся у него всегда. С Греем тоже не помахаешься в последнее время. Он всё время пропадает на заданиях с Джувией. Нацу в упор не понимал, с чего эти двое так неожиданно сблизились, и страдал. Страдал от скуки и безделья. Хотя ему и нравилось выполнять задания с Люси, и, к слову, очень нравилось, но со своей сущностью сложно что-то сделать. И он решил сказать ей, что хочет взять задание поопасней, а Хэппи, собственно, его поддержал. Даже синей морде хотелось «экшона», как сам он выражался. Но Люси в упор не хотела идти на такое задание. Она ещё не отошла от последней битвы и ей попросту хотелось спокойствия. Вот так и вышло, что Нацу с Хэппи пошли на задание одни. И не то, что бы эти двое поссорились, но что-то неприятное в душе всё-таки осталось у обоих. Они оба понимали, что задания им нравится выполнять вдвоём, и уж позабыли каково это, выполнять их раздельно. Но что одна, что другой, были упёртыми.       После их не очень приятного разговора прошло пару дней. Нацу с иксидом отправились ловить банду, обосновавшуюся вблизи городка N, а Люси с Венди выполняли небольшие поручения в Магнолии. Тишь и благодать. Никто рядом не ноет, что ему скучно, никто не рушит здания из-за той же скуки, и никто не причитает над ухом о рыбке. Однако всё равно что-то не так. Может это из-за того, что они совсем немного обиделись друг на друга? Ведь такого раньше вообще считай, что не происходило. Вот Люси и должна вроде радоваться, что тишь да гладь, а из-за этого странного ощущения не может. Она поняла, что могла бы не сопротивляться и пойти на это задание вместе с ними, ведь до этого Нацу исправно и без каких-либо упрёков ходил с ней на те задания, которые нравились ей, а не ему. Люси винила себя и не могла никак успокоиться. Ею было принято решение сразу же извиниться перед ним, как только он приедет, и пойти вместе с ним на то задание, на которое захочет именно он. Ведь именно так и должны поступать друзья.       В гильдии такое состояние Хартфилии не осталось без внимания. Мира в первый день отсутствия Нацу заметила подавленность златовласой и всячески пыталась приободрить её, говоря о том, что Нацу не может обижаться на своего друга и обязательно всё поймёт, это же Нацу. Да и сама Мира выразила понимание, так как после всех этих битв действительно хотелось немного спокойствия, и она сказала Люси, что на её месте поступила бы точно так же. Это немного приободрило Люси, но она всё равно не могла не думать об этом.       Всё зашло настолько далеко, что она попросту не могла уснуть. У неё началась бессонница. И она не могла погрузиться в мир Морфея не только из-за всех этих мыслей в голове, но и из-за холода. Ей было до безумия холодно. Люси куталась в одеяло и плед как могла, одевалась так, будто бы собралась восходить на заснеженную гору, включала магический обогреватель, но ничего не помогало. Заклинательнице было жарко от всех этих манипуляций, но не тепло. Данный диссонанс просто ломал голову. И это изматывало сильнее, чем что-либо пережитое. Мира уже всерьёз начала волноваться за блондинку. За пять дней у неё появились огромные круги под глазами, сама она вся была бледная и изредка подрагивала. Но та лишь отнекивалась и продолжала брать совсем уж лёгкие задания. Люси хотелось хотя бы днём не думать. Просто не думать. Но почему же этих двоих нет так долго? Она догадывалась, что они, скорее всего, решили воспользоваться её отсутствием и пошли пешком, дабы избежать адских мук в виде поезда. Ей хотелось скорее встретиться с Нацу и попросить прощения.       Ночью шестого дня Люси кое-что осознала. Когда Нацу ушёл в путешествия длинною в целый год, дабы стать сильнее, она испытывала нечто похоже. Целый месяц она не могла спать ночами, только лишь днём дремала. Тогда тоже была навязчивая мысль о тепле. Люси поняла, что у неё ломка. Настоящая ломка наркоманка, только нуждается она не в химии, а в тепле этого придурка. Почти каждую ночь он пробирался к ней в квартиру и ложился спать рядом, согревая её таким родным теплом. И даже с открытым окном она не заболевала. Люси уже и забыла, в какой момент перестала злиться на него за эти проделки. Вместо этого она стала просто прижиматься к нему сильнее. В эту ночь она впервые заплакала из-за всей этой ситуации. Ей было до невозможного одиноко и холодно, даже при том, что в гильдии её ждёт целая семья. Не думая, она открыла окно в надежде, что он через него снова завалится к ней и подарит свою очередную такую тёплую улыбку, а после лишь сильнее закуталась в одеяло и попыталась уснуть хотя бы сегодня. В действительности же, ей просто хотелось наорать на Нацу за то, что он снова оставил её. Пусть не на целый год, но оставил. Пусть на это раз его исчезновение из её жизни не было столь неожиданным, но она просто хотела вмазать этому придурку как следует и попросить не оставлять её больше.       Что касается самого Драгнила, то он чувствовал себя не лучше. В первые пару дней он заметил, что спал совсем уж плохо, хотя ел, как обычно, он плотно. Это казалось ему чем-то действительно странным. Но им было принято решение забить и идти дальше. Нацу же.       После славного махача и получения награды, половину которой пришлось отдать в качестве возмещения ущерба, они сразу же отправились в обратную дорогу. Нацу не понимал, но ему очень сильно хотелось вернуться. Он действительно не обижался на Люси и уже почти забыл об этом, но даже ему не очень-то понравился их последний разговор. Так уж вышло, что Нацу тоже кое-что осознал на обратной дороге. Задания без Люси — и вовсе не задания. Без неё совсем не то. Нет, он уже давно понял, что ему очень нравится выполнять задания вместе, но вот именно сейчас, когда её не было рядом, это действительно начало мучить его. Он даже было подумал, что лучше всю жизнь будет ходить на задание, которые нравятся ей, чем будет ходить на задания без неё. И он уже давно заметил, что может нормально выспаться только в квартире Люси. Сейчас же Драгнил понял одну простую вещь — он высыпается не просто в квартире Люси, он высыпается рядом с Люси, не важно где. Просто именно в квартире её запах сильнее. Нацу вспомнил, как ему нравится забираться к ней в кровать в самом начале ночи, прижимать её к себе и утыкаться носом в макушку, всю ночь вдыхая её запах. Вспомнив это, он ещё сильнее захотел вернуться и поскорее завалиться к ней. Нацу был не так уж глуп, как это кажется, и понимал, что Люси — это его Люси, и ничья больше.       Что касается Хэппи, то он прекрасно видел и понимал, о чём думает его большой розововолосый друг. Для него это было так же очевидно, что рыбка может летать. Да и как тут не понять, когда твой друг уже давно не спит дома. Их дом стал музеем воспоминаний, но никак не домом. Ели и спали они у Люси. И то, КАК они спали, и побуждало иксида всё чаще повторять «сладкая парочка». Он решил не говорить с Нацу об этом и просто пустить всё на самотёк и наблюдать. Авось что-то в кой-то веки у них получится. И, на самом деле, он не прогадал.

***

      Нацу с Хэппи вернулись в привычную Магнолию ночью шестого дня. Котяра, понимая что первым делом захочет сделать его лучший друг, незаметно ретировался на другую дислокацию. Нацу, в своей привычной манере, и вовсе не заметил отсутствия друга, ступая быстрым шагом по такой привычной дороге вдоль речушки. Через минут десять он уже стоял под такими знакомыми окнами, которые, на удивление драконслера, были распахнуты даже больше обычного. В голову закралась мысль, что его Люси может ненароком заболеть, и поэтому надо бы Нацу позаботиться о ней и в очередной раз проникнуть в её квартиру, только на этот раз не с целью похавать, а закрыть окна и спасти свою Люси от противных лекарств. В общем, так он и поступил. Драгнил запрыгнул на подоконник и, словно ниндзя, тихо ступил на край кровати, где мирно посапывала Хартфилия, попутно так же беззвучно закрывая злосчастные окна. Будь тут кто-то ещё, кто хорошо знал Нацу, удивился бы его необычной беззвучности, ведь даже тогда, когда они с Хэппиком играли в тех самых ниндзя, было сложно сказать, что их децибелы хоть насколько-то уменьшались. Но никто не знал, что когда Люси спит, то Нацу тише воды ниже травы, даже сама Люси. Он сам не особо понимал, почему ему не хочется вырывать блондинку из сна, просто делал так, как ему подсказывало нутро. Хотя обычно его нутро подсказывало ему похавать, да. И вот в этот раз он бесшумно присел рядом со спящей Люси, вглядываясь в черты такого родного лица. Ему показалось, что лицо Люси совсем немного осунулось и под глазами появились синяки, хотя обычно она следит за всеми этими вещами по уходу за собой. Вот теперь Нацу действительно о ней заволновался. Кто или что могло заставить его Люси позабыть сделать очередную маску против синяков под глазами? Этот вопрос так и крутился в его голове, заставляя хмурить брови и сложить руки на крепкой груди. Драгнил кинул ещё один мимолётный взгляд на заклинательницу духов и ему опять показалось, что Люси совсем незаметно дрожит. Хотя нет, ему не показалось. Он был уверен, что увидел мелкую дрожь. И ему этого хватило, чтобы моментально оказаться за её спиной и совсем тихо приподнять одеяло, без задней мысли пристраиваясь к такой хрупкой девичьей спине, которую пробирала еле заметная дрожь. Нацу, как и всегда в подобные дни, уткнулся подбородком в макушку девушки, одной рукой крепко прижимая её за талию к своей теплой коже, в надежде поскорее согреть её, раз она дрожит. Через пару минут дрожь и вправду исчезла. В мыслях похвалив самого себя за проделанную работу, Нацу провалился в крепкий сон, о котором мечтал все эти шесть дней. А Люси еле заметно улыбнулась, ведь только что ей стало тепло.       Была ещё одна вещь, которую Нацу заприметил сразу же, только увидел спящее лицо его сильной принцессы. Кожа вокруг её глаз была раздражена, покрыта мелкими красными пятнами. Такое происходило после слез Люси. И опять-таки, ведомый своими внутренними инстинктами, включавшимися только в самые нужные моменты, до него дошло, что плакала она из-за него. Ведь он снова оставил свою Люси одну.       Наутро Люси обнаружит, что спалось ей на удивление хорошо, даже очень. А потом, только её мозг проснётся, она почувствует тепло за спиной и увидит такую знакомую руку, бережно прижимающую её к такой знакомой сильной груди. Затылком же она почувствует мирное сопение, что заставит тут же её кожу покрыться приятными мурашками. И как-то вдруг станет хорошо-хорошо, на лице появится нежная и добрая улыбка, а душа наконец-то пропитается тем теплом, которое так требовало. И станет тепло-тепло. И такое тепло может подарить только он. Мгновенно всё станет так просто и смешно, что мысли, терзавшие голову прошлые шесть дней, покажутся странным и мутным сном. И вся злость, появившаяся из-за одиночества, вдруг испариться. Просто растает под такими теплыми руками. После придёт осознание, что совсем неважно, будет это тепло рядом с ней или нет. Она знает, что это пышущее жаром чудище всегда помнит и заботится о ней, и просто так не уйдёт, не оставит её одну. Из-за всех вот этих очень теплых и простых мыслей Люси и не заметит, как за её спиной проснётся то самое пышущие жаром чудище. Она заметит это только тогда, когда уже обе его руки оплетут её за живот и притянут невозможно близко, а его нос уткнётся в молочную кожу на шее, глубоко вдыхая её аромат. А Люси даже не смутиться, только лишь её глаза засияют так, как ещё никогда не сияли. Может в них отразиться утреннее солнце, а может в глазах ещё будут стоят слёзы, и что-то из этого заставит их сверкать, а может и всё сразу. Она не знает. Да это и не важно. Ведь именно эти объятия покажутся не такими, как прежде. Им не понадобится слов, чтобы всё понять. Люси поняла это уже давно, а Нацу не такой уж ребёнок, каким его все считают, и она это знает. Давно знает. Сложно не заметить те взгляды, которыми временами её одаривает Драгнил, стоит ей в очередной раз разорвать всю одежду в бою, или же споткнуться и упасть бюстом прямиком на него. Очень сложно не заметить эти взрослые, совсем уж не детские, взгляды. И если в начале это можно было списать на его животное поведение, повинующиеся только лишь инстинктам, то со временем это потеряло всякий смысл. Тогда-то всё и встало на свои места, вот только принять это было сложнее, по сравнению с тем, как это всё происходило в книгах. Кто бы мог подумать, что всё станет так просто, и что принять эти чувства тоже станет так просто всего лишь после таких тёплых объятий. И кто бы мог подумать, что слов вообще не понадобится. Только лишь тепло. Их тепло.