Сорвавшийся

      — Вы не лучше Кроуфорда, — тихо произносит Уилл, снимая очки, с легким стуком опуская их на письменный стол Ганнибала. — С вами или с ним, я всегда ощущаю свою худшую сторону, боль в висках не стихнет, она будет стучать, а шлейка на шее затягиваться. Каждый хочет получить какую-то выгоду. Каждый думает, что я вещь, которую можно использовать, а после попробовать манипулировать, моими действиями, сознанием.       — Уилл… — сдавленно произнес Ганнибал, чье лицо в крови и потеках было поднято вверх, один глаз его был закрыт, а другой пытался сфокусироваться на Грэме.       Что он выражает? Гнев? Ярость?       Нет. Это всего лишь желание не ощущать боли. Быть нужным, но не использованным.       — Уилл… — Лектер сглатывает слюну, но удар в очередной раз приходится по его лицу.       Голос Грэма становится едва слышим,из-за шума в ушах сфокусировать взгляд становится все труднее.       Нет. Хочу слышать… Видеть…       Уилл приходит в себя в тот момент, когда внимательный взгляд Лектера перестает за ним следить. Когда его протестующие речи с легкой хрипотцой, прекращают звучать. Грэм медленно разжимает в начале кулак, а после руку, которой держал Лектера за рубашку. Тело Ганнибала с глухим стуком ударяется о пол.       — Уилл…       Грэм вздрагивает. Его разум вновь затуманивается, когда Лектер пытается приподняться на руках и хочет что-то сказать. Осуждающее? Определенно. Уилл в этом уверен. Его точно подобранные слова засядут в сознании Грэма, станут еще одной ниточкой с помощью которой Ганнибал сможет им управлять.       Этому не бывать. Этому не бывать.       Ярость вновь закипает в груди темноволосого. Взгляд Ганнибала кажется ему омерзительным. Весь его внешний вид, каждое движение.       Лучше бы ты не сопротивлялся.       Губы Грэма подрагивают, когда он хватает Лектера за волосы, поднося его лицо к своему паху. Это не входило в его планы. Или… Именно этого он и хотел? Мысли путаются, голова пульсирует от боли. Вперемешку с возбуждением —неописуемое, странное чувство. И то, как Лектер прикрывает глаза, и его расширенные ноздри, что втягивают запах Уилла… Как давно все шло к этому?       Длинные пальцы Ганнибала скользят по штанам Грэма, медленно поднимаются кверху и расстегивают ремень. Уилл шумно втягивает воздух, неотрывно наблюдая за движениями Лектера, все еще сжимая светлые волосы в своей руке. Даже с изуродованным лицом, Ганнибал не потерял своего шарма, и это раздражало, и возбуждало одновременно.       Мысли Уилла путаются, не будь он прислонен к столу, то обязательно пошатнулся и потерял бы равновесие. Но этого не случилось и пальцы его сильнее впились в голову Лектера, а лицо начало гореть. Пот, что ранее выступил у него на лице (когда он еще только начал бить несопротивляющегося Лектера) сейчас собирался в капельки, медленно скользящие по изнуренному лицу.       Уилл нетерпеливо потянул штаны вниз, захватывая вместе с тем и резинку от нижнего белья.       Все внутри груди клокотало, словно птица была зашита в его живом теле, ищущая выход к своей свободе. И Уилл ощущал себя этой птицей, узником в чужих руках, птицей вырвавшейся из ловушки и желающей доказать что-то себе или Ганнибалу, посредством насилия.       Внутри гортани Лектера было горячо и необычайно приятно. Жар обволакивал его член, а руки Лектера, поднятые вверх, сжимали его торс. И можно было не сдерживаться. И Грэм даже не думал об этом. Весь мир в одночасье перестал существовать. Комната, стол, двери и окна, свет, что падал на ковер и частицы пыли. Все это было заглушено хрипами Лектера, когда возбужденная плоть Грэма касалась его язычка.       В какой-то момент Уилл наклонил голову назад, прикрывая глаза. Что со мной?Из приоткрытых губ вырвался глухой стон. Он резким движением оттолкнул от себя Ганнибала, что повалился на пол, и с его разбитых тонких губ, потянулась прозрачная слюна.Он тяжело дышал, ожидая, как дальше продолжится его экзекуция. Это захватывало, и нетерпение окутывало его еще больше. Что будет дальше? Какой шаг ты сделаешь? Покажи себя. Не бойся. Я готов принять тебя.       Я в куртке? Грэм чувствует жар. Как к телу прилипает рубаха, как пот пропитал ее, словно происходящее еще один кошмар из его снов. Но здесь все иначе. Я хочу этого?..Он расстегивает первые пуговицы рубашки, неотрывно наблюдая за Ганнибалом, что не сводил с него глаз. Это очередная манипуляция? Еще один шаг, чтобы меня сломать?Уилл стаскивает с себя куртку, отбрасывая ее в сторону и ощущая, как прохлада касается его спины, заставляя мурашки пробежать по коже.       Стон собственного голоса заставляет Уилла прийти в себя, обстановка сменилась, словно кто-то взял контроль его тела на себя. Я чем-то накачан? Это злит, но сосредоточиться на этой мысли не выходит. Тело его вжато в кожаный диван, руки сжимают бедра Ганнибала, что занимает позу наездника, в свою очередь, опираясь на грудь Уилла.       Нещадно разорванная на груди Ганнибала рубашка, позволяет сфокусировать взгляд на искусанных сосках Лектера, на ссадинах и засосах вокруг них. Но воспоминание о том, когда Уилл успел сотворить подобное, растворилось в припадке.       — Уилл… — надломлено произносит Ганнибал, так тихо, что хочется остановиться на мгновение, чтобы расслышать сказанное.       Но Грэм только сильнее сжимает Лектера, сгибает ноги, заставляя мужчину наклониться ниже, лицом к лицу. Приоткрытые губы, желание вцепиться друг в друга. Желание, чтобы это не оказалось очередным кошмаром.       Руки Уилла перемещаются на спину Ганнибала, пальцы собираются в замок,сжимая мужчину, фиксируя его в неподвижном положении, и с размахом совершая грубые толчки, выбивающие из Лектера сдавленные стоны. Ганнибал склоняет голову почти к самому уху Уилла, возможно, он предвидел такой исход, но точно не думал, что именно эта часть Грэма возьмет сегодня верх.       Голос Лектера срывается. Слишком грубо. Кажется, что каждый новый толчок выбивает из его легких воздух и дышать становится невозможно. И его прерывистое горячее дыхание, словно обжигает ухо Уилла, врывается в его сознание, переворачивая все с ног на голову. Толчок. Еще. Еще и еще. Снова и снова. Пока силы не истощаются, пока семя не заполняет Лектера, заставляя Уилла выдохнуть его имя с прикрытыми глазами.       Замок из его пальцев расслабляется. Руки скользят по мокрой рубашке, по спине Ганнибала.       Все закончилось.       Голова Лектера приподнимается и впервые за вечер их губы соприкасаются. Грэм ощущает металлический привкус, что передается ему со слюной. Вкус крови, остающийся на языке — последнее, что запомнил Уилл, прежде чем глаза его закрылись, и он провалился в небытие.       — Наконец-то ты выдохся, — произнес Лектер, не замечая, что голос его звучит даже тише шепота.       Он хочет повалиться рядом. Закрыть глаза и проснуться завтра. Но вместо этого, поднимается. Непослушные ноги, подгибаются, и рукам приходится искать опору в виде стен. По ногам медленно сбегает сперма Уилла. Лектер сотрет ее только в ванне, той самой рубашкой, в которую он был одет все это время.       После чего найдет в зеркале свое отражение. И ощущение того, что Грэм находится позади, не будет покидать его, пока он не кончит, сжимая свой член в руке, вдыхая запах рубашки, запах семени Уилла. Только после долгожданной разрядки он ощутит ясность и тишину. Биение сердца, что от состояния возбуждения, вновь выравнивается и становится мерным. Тогда он станет прежним Ганнибалом Лектером, и душ смоет с его тела остатки эксперимента с Уиллом, оставляя на память ссадины, ушибы и послевкусие пережитого.