Повороты судьбы

Никто не видел, когда и куда он ушел – лучник умел быть незаметным, когда хотел. Цзян Чэну доложили, что пропала лошадь, но не та смирная кобыла, на которой обычно ездил второй господин Вэй. — Он вернется, он слишком к тебе привязан, — Цзян Чэн успокаивающе обнимал любимого, до этого известия тщетно искавшего Вэй Нина по Пристани. — К нам, — поправил тот, прижимаясь: вина все еще его терзала. — Я должен суметь справиться с тьмой и вернуть Вэнь Цин разум, я уверен, это возможно! Цзян Чэн только покрепче обнял, думая, как же его отвлечь: несмотря на все мастерство Вэй Ина, ему нельзя участвовать в обрядах, да и Вэй Нин тревожил – уходить одному опасно, мало ли что могут устроить обозлившиеся представители клана Цзинь. Оставалось надеяться, что он недалеко, просто приходит в себя. Вечером следующего дня, когда дела так поглотили Цзян Чэна, что он все еще что-то обсуждал со старейшинами, Вэй Ин, отпустив учеников, ушел бродить вдоль берега: близость к родной стихии его умиротворяла. — Вэй Нин! — он по шагам узнал того, еще не оборачиваясь, и каким же было его удивление, когда увидел, что вернулся Вэй Нин не один… на его руках, цепляясь за изрядно подранное фиолетовое ханьфу, сидел ребенок. — Вэй Ин, — он выглядел виноватым и смущенным, но крепко прижимал ребенка к себе, — я… в общем, это… — вернулось былое заикание. — Твой ребенок? — Вэй Ин уже стоял рядом и собирался обнять; от сердца отлегло – А-Нин в порядке! Вэй Нин зажмурился, похоже, ожидая крика или неодобрения, но удивленно распахнул глаза – его вместе с ребенком крепко обняли и гладили по спине. — Все хорошо, давай ты все-таки отдохнешь, а потом расскажешь о своем ребенке. Все же… — Он не совсем мой, — Вэй Нин покраснел, — он – Вэнь, и он останется со мной, — на последней фразе голос стал тверже. Вэй Ин только улыбнулся и, взяв за локоть, повел к дому – все потом, и малыш и А-Нин очень утомлены. Ведь явно где-то неблизко Вэй Нин нашел ребенка. Цзян Чэн, возвращаясь с совета, едва не перешел на бег – он слышал голос Вэй Нина и любимого, и судя по тону, никакой ссоры. Но на пороге комнаты у него пропал дар речи: Вэй Ин и Вэй Нин уговаривали поесть маленького ребенка, который молча качал головой и отказывался. Ребенок был так похож на них обоих… Вэй Ин подошел к главе клана, взял за руку и смущенно пояснил: — Это Вэй Юань, он по крови родной Вэй Нину, и я решил дать ему свою фамилию. — Вот так легко принял в семью, взял ответственность за чужого ребенка? — сорвалось у Цзян Чэна. Вэй Нин подхватил ребенка на руки, смотря на Вэй Ина тем самым взглядом: «Я же говорил, он будет против». — Да, решил, и я надеялся, что ты меня поддержишь, — он скрестил руки на груди, а Вэй Нин, уже с ребенком на руках, шмыгнул мимо главы клана, пробормотав извинения. Он был уверен, что не стоило так торопиться – лучше уйти, не доводить до ссоры. Больше в хозяйской спальне он не появится, не имеет права, ему нужно думать о другом. Цзян Чэн отмахнулся от очередного «Ну и что ты наделал» и отправился спать: он слишком устал, да еще такие новости. Ребенок, чужой, и сразу важный любимому… что-то это напоминало. Но сон не шел, заставляя почему-то вспоминать о прошлом. Этот ребенок, которого принес Вэй Нин, и то, как Вэй Ин дал и ему свою фамилию… Цзян Чэн старался тщательно прогнать эти мысли, сосредоточиться на чем-нибудь другом, но толком не получалось. Возможно, легкая медитация для сна могла бы помочь, но тут в комнату вернулся Вэй Ин. Он молча стащил верхние одежды и улегся, по-прежнему оставляя гореть один из светильников – спать в полной темноте Вэй Ин не мог. — Не стоило так спешить, — заговорил Цзян Чэн, глядя в потолок. — Орден Ланьлин Цзинь живо сообразит, откуда мог взяться ребенок. Вэй Нин зря притащил его так рано. И я тоже волновался за него. — Он не мог оставить малыша, — ответил Вэй Ин. — А-Юань очень напуган из-за случившегося, он боится и не разговаривает. — Цзинь Гуаншань так просто произошедшего в покое не оставит, — продолжил говорить Цзян Чэн. — Я завтра отправлюсь в Гусу вместе с тем мальчишкой, Вэнь Сином, пусть расскажет при них о том, что сделал Цзинь Цзысюнь. Если получим их поддержку, то заодно и можно засчитать, что клан Не либо будет нейтрален, либо согласится с кланом Лань. — Прости, что тогда погорячился… — вздохнул Вэй Ин. — Знаю. Но даже такие вопросы нельзя решать с разбега сразу. Такие люди, как Цзинь Гуаншань, могут пойти на уступки только в том случае, если все будут давить. Поступок Цзинь Цзысюня именно что политически неверный, пусть даже если те люди – из клана Вэнь. И это совсем не значит, что я стал терпимее к ним. Вэй Ин вздохнул и все-таки прижался к Цзян Чэну. Хотелось, чтобы тут был и Вэй Нин, но тот остался пока с А-Юанем и к тому же все еще испытывает боль из-за слов Цзян Чэна, сказанных тогда – вот уж воистину, тоже те еще два упрямца. — Но все-таки А-Юаня мы воспитаем, — твердо произнес Вэй Ин. Цзян Чэн только промолчал на эти слова, у него почему-то было не самое хорошее предчувствие.

***

Лань Сичэнь только совсем недавно вернулся из Нечистой Юдоли. Не Минцзюэ оказался прав, забирая его с собой: оставшись здесь, молодой глава клана Лань просто-напросто бы не выдержал, сорвавшись от груза ответственности и чужих эмоций, а это почти аналогично искажению ци и имеет почти такие же последствия. Дядя порой посматривал в сторону старшего племянника задумчиво, оставляя Лань Сичэня гадать – известно ли дяде о его отношениях с Не Минцзюэ? Пожалуй, дяде ничего не стоит добавить на стену еще одно правило, касающееся запрета иметь отношения с главой другого ордена. Но пока Лань Цижэнь молчал, а Лань Сичэнь и не собирался говорить с кем-либо о своем времяпровождении в Цинхэ Не. Вернувшись в Облачные Глубины, Лань Сичэнь навестил брата. Тот все еще был слаб, однако лекарственные настои и бальзамы делали свое дело чуть ли не быстрее исцеляющего источника. Конечно, шрамы от дисциплинарного кнута полностью никогда не заживут, но так хоть они не сильно будут тревожить Лань Чжаня, и, поправившись, он сможет восстановить былую форму. Младший брат встретил молчанием, хотя слышал слова Лань Сичэня, и закрылся от него эмоционально, не давая ощутить того, что чувствует. Впрочем, только контакта с чужими эмоциями сейчас не хватало Лань Сичэню: он не был уверен, что это не вызовет новую ссору с братом. Побыв с Лань Чжанем немного времени, Лань Сичэнь вернулся к себе, там ему всегда работалось лучше всего. В рабочем кабинете главы ордена, который когда-то принадлежал отцу, Лань Сичэнь предпочитал не задерживаться лишний раз, словно оттуда его что-то гнало как можно дальше. Другим любимым местом молодого главы ордена раньше была библиотека, но сейчас ее еще не полностью восстановили. По словам Цзинь Гуанъяо, все должно было быть отстроено в точности уже к зимнему солнцестоянию. Хорошо, что сохранились чертежи, да и по рисункам удалось воссоздать точный облик утраченной библиотеки, и теперь не стыдно перед предками, которые все это создавали, а они были вынуждены сами же и сжечь, подчиняясь приказу ордена Цишань Вэнь. Нужно будет обсудить с А-Яо некоторые вопросы – лучше с ним, чем с его отцом. Цзинь Гуаншань в последнее время снова юлил, словно змей на раскаленной плите, явно же задумав что-то. Пока же глава ордена Гусу Лань просматривал подготовленные дядей отчеты, откладывая в сторону некоторые из них: по ним хотелось отдельно поговорить и обсудить каждое. Появление одного из заклинателей отвлекло Лань Сичэня от работы. Заклинатель сообщил, что прибыл глава ордена Юньмэн Цзян. Удившись этому и мысленно гадая о том, что же привело сюда Цзян Чэна, Лань Сичэнь поспешил к гостям. Цзян Чэн был не один – со свитой и охраной, как полагается. Рядом с ним тревожно поглядывал на все вокруг юноша лет пятнадцати в обычных белых одеждах. И он боялся – Лань Сичэнь, даже не притронувшись, ощущал его страх. Сам же Цзян Чэн был мрачен и серьезен, но в глазах его не было такого отчаянного выражения, как во время прошлого визита в Облачные Глубины. — Глава ордена Юньмэн Цзян, — произнес Лань Сичэнь. — Глава ордена Гусу Лань, — так же ответил Цзян Чэн. — Известно, что клан Лань имеет опыт в дипломатии и решении спорных вопросов. Так помогите рассудить, должны ли отвечать и быть виновными те, кто уже сполна ответил за свою вину? — Идемте, я выслушаю вас, — сказал Лань Сичэнь, попросив следовать за ним. Вэнь Син посмотрел в сторону Цзян Чэна, тот лишь кивнул, и они оба пошли за главой ордена, сопровождаемые несколькими заклинателями. Лань Цижэнь, конечно же, не остался в стороне, присоединившись к ним. Что ж, насколько помнил Цзян Чэн, прежний наставник всегда был хоть и строг, но справедлив, пусть даже при решении внутриклановых вопросов всецело полагался на правила. Еще Цзян Чэн искренне надеялся, что ему повезет нигде не столкнуться с Лань Чжанем – после случившегося на охоте он его видеть не мог. Лань Сичэнь внимательно выслушал оба рассказа. Юноша из илинской ветви клана Вэнь не лгал: те, кто жил в небольшом поселении, действительно не могли бы причинить вреда кому-либо – лишь пожилые люди да целительница, госпожа Вэнь Цин. У этих людей уже забрали все, что можно, выгнали с нажитых мест, но разве стоило вот так срывать на них свою злость? — Цзинь Гуаншань так просто ничего не оставит, — Цзян Чэн заканчивал рассказ. — Тебе и самому известен характер этой змеи в золотой чешуе. Вины Вэй Ина в случившемся затем там нет. Это было правдой – Лань Сичэнь, словно бы случайно, передавая пиалу с чаем, коснулся пальцев главы ордена Цзян. Он не лгал, когда рассказывал, не лгал и о том, что Вэй Усянь не мог бы поднять кого-нибудь умертвием. Да и не мог бы он этого сделать, уж Лань Сичэнь это знал слишком хорошо: он сам видел, что Вэй Усянь истощен действием темной ци и вновь коснуться ее будет уже не в состоянии на долгое время. — Я понимаю, — кивнул Лань Сичэнь, бросив быстрый взгляд на дядю, внимательно слушавшего разговор, но не вмешивающегося. — Что ж, поступок Цзинь Цзысюня очень далек от поведения благородного юноши из знатной семьи. Орден Цишань Вэнь ответил за свои деяния, и я слишком хорошо знаю, что значит – родиться не в своем клане. При этих словах Лань Цижэнь нахмурился, метнув недовольный взгляд на старшего племянника и наконец-то вступил в разговор: — Орден Ланьлин Цзинь нелегко убедить в их неправоте. — В случившемся с этими людьми и охранниками клана Цзинь точно нет вины ни Вэй Ина, ни ордена Цзян, — произнес Лань Сичэнь, посмотрев на дядю. — А вот виноват ли в своих действиях молодой господин Цзинь Цзысюнь – определенно да. Глава ордена Цзян, я поговорю со своим названым братом, попрошу его помочь разобраться во всем этом. Конфликт никому из нас не нужен. — Хорошо, — согласился Цзян Чэн, не рассчитывая на большее, однако Лань Сичэнь заговорил снова. — Но чтобы твой орден не обвинили в укрытии или пособничестве, не будет ли лучшим оставить пока этого юношу здесь? Вэнь Син, на которого устремились сейчас взгляды собравшихся, замер, едва ли дыша. Цзян Чэн понимал правоту в словах Лань Сичэня: если этот вэньский мальчишка останется в Пристани Лотоса и случайно раскроет настоящую личность Вэй Нина или то, откуда тот притащил ребенка, то это все. Конец. — Что скажешь сам? — спросил Цзян Чэн у Вэнь Сина. — Здесь хоть порой слишком все строго, однако несправедливо относиться к тебе не будут. Но никто не станет попрекать тебя принадлежностью к клану Вэнь. И главное – если что, то ни до кого подосланные шпионы или убийцы не доберутся. — Я не хочу доставлять никому проблем, — прошептал Вэнь Син. — Особенно господину Вэю… и его брату. Ответ уже был ясен всем. Дождавшись, когда все уйдут, Лань Цижэнь, оставшись наедине с Лань Сичэнем, произнес: — Если Лань Чжань весь в отца, то ты пошел в свою мать. И Лань Цижэнь ушел, оставляя старшего племянника в растерянности от этих слов.

***

Цзян Чэн один возвращался в Пристань Лотоса; он спешил домой, оставив небольшую свиту позади. После всего ему сложно было оставлять резиденцию без своей защиты надолго, и пусть большинство заклинателей, закаленные войной с кланом Вэнь, оставались настороже, но избавиться от тревоги он не мог. Его ждут дома, он уверен, Вэй Ин наверняка переживает. Однако навстречу никто не вышел; Вэй Ин был обнаружен с Вэй Нином и ребенком на женской половине дома. — Цзян Ваньинь, — Вэй Ин кинулся к нему, называя домашним именем. Обычно это вызывало у Цзян Чэна прилив нежности, но сейчас раздражение – тут был чужой. Этот ребенок – чужой ему, ему даже выбора не дали, принять или не принять. — Подожди обнимать, я в пыли весь, — он остановил Вэй Ина; раздражение Цзян Чэн постарался унять, все-таки он себе обещал не устраивать сцен и не уподобляться матушке. Вэй Ин хочет семью, хочет заботиться о ком-нибудь. А у него столько дел, и он пока не готов быть отцом, ни в каком роде. — Ты не злишься? — Вэй Ин нахмурился, упрямо поймал в ладони его лицо, тревожно заглядывая в глаза. Весь мир для Цзян Чэна перестал существовать, он мягко улыбнулся и накрыл его ладонь своей, нежно коснулся запястья губами. — Нет, не злюсь, просто немного не был готов к тому, что… так вот получится. Вэй Нин с ребенком уже успел исчезнуть, вот же привидение! — Один примчался, даже обогнав телохранителей и остальных… — вздохнув, Вэй Ин потянул любимого к их половине резиденции. Девушки-целительницы, обычно хвостиком носившиеся за Цзян Яньли, наперебой заверили, что они позаботятся о втором господине Вэе и о малыше. — Не могу надолго оставлять дом без защиты, — признался Цзян Чэн, когда они шли по коридорам. — Не после того, что было. — Я понимаю, — Вэй Ин знал причину этой тревоги. Цзян Чэн всегда старался как можно быстрее вернуться домой и оставлял здесь большую часть заклинателей, беря с собой только несколько человек. Среди адептов не было тех, кто полностью овладел техникой создания щитов, и для Пристани Лотоса использовались артефакты, создающие вокруг резиденции защитный барьер. Такой способ охраны давно уже не использовался орденом, но Цзян Чэн и Вэй Ин нашли все девять «лепестков»-артефактов, а наполнять их духовной энергией пришлось самому Цзян Чэну – это было частью его обязанностей как главы ордена. Последний раз «лепестки» активировались еще при прадеде Цзян Чэна; считалось, что заклинатели, исполняющие основу для щита резиденции, делают его сильнее за счет собственной духовной силы. — Тот мальчишка, Вэнь Син, он остался у клана Лань, — произнес Цзян Чэн. — Ему был предложен выбор, он согласился сам. К тому же там ему гораздо безопаснее. — Разве? Орден Цзинь помогает отстраивать библиотеку в Облачных Глубинах, они туда легко вхожи, и сделать что-либо с этим мальчиком – очень просто, — Вэй Ин не ожидал такого. — Сам, да? — Да, — ответил Цзян Чэн, посмотрев на Вэй Ина. — Лань Сичэнь поверил нашему рассказу, хотя его дядя явно не в восторге от попыток втянуть орден Лань в потенциальные разборки. Но Лань Сичэнь может повлиять на Цзинь Гуаншаня через своего названого брата, а мы – на госпожу Цзинь через А-Ли. — Вэй Нин расстроится, когда узнает, — Вэй Ин снова вздохнул. — Похоже, что я в последнее время только и делаю, что расстраиваю всех, — подвел итог Цзян Чэн. — Ты злишься, — Вэй Ин это даже не спрашивал. — Я не могу чувствовать тебя, как ты меня, но ведь вижу же, что злишься. Из-за чего? Из-за этих людей? Из-за А-Юаня? — Все случилось слишком быстро и внезапно, — ответил Цзян Чэн. — Илинская ветвь клана Вэнь, смерть Вэнь Цин, этот ребенок… И я должен заботиться о своих людях. Я стараюсь делать все, что в моих силах, но большего дать не могу. Не сейчас. И знаешь… теперь я понимаю, что чувствовала моя матушка. — А-Чэн?.. — Вэй Ин чуть нахмурился, осторожно коснувшись рукой любимого. — Не беспокойся, я не стану устраивать сцены и злиться, как она, — Цзян Чэн в этот момент не смотрел на Вэй Ина. — Но не думаю, что смогу принять этого ребенка. — Просто не будь зол на него, А-Юань не выбирал клан, в котором родился, — тихо произнес Вэй Ин. — Я буду и дальше заботиться о нем, помогая Вэй Нину, но беспокоить тебя этим мы не станем. — Думаю, так точно будет лучше для всех, — ответил Цзян Чэн.

***

Цзинь Гуаншань был в ярости. Мало того, что из-за поступка Цзинь Цзысюня пришлось срочно менять стратегию поведения, так еще потом выяснилось, что Вэнь Цин была убита стражниками, которые должны были охранять ее и пленников, а затем – восстала лютым мертвецом, охрана оказалась разорвана на части, а вэньские отродья исчезли в неизвестном направлении. Конечно же, кто еще мог сделать такое, кроме Вэй Усяня, Старейшины Илина, способного поднимать умертвий и отправлять их сражаться против живых? Вот только самой большой проблемой быстро решить этот вопрос была именно неспособность Вэй Усяня касаться темной ци. Цзинь Гуаншань сам видел, как в Зале Несравненной Изящности Вэй Усяню стало плохо, и в этот момент он не играл. Орден Юньмэн Цзян настаивает на его невиновности и ответно обвиняет в нарушении обращения с пленными. К тому же уже начали ползти разные слухи, а это сильно бы помешало Цзинь Гуаншаню в исполнении задуманного. Простой народ быстро всему верит, и вот они уже шепчутся о том, что родственник главы ордена Ланьлин Цзинь так скверно воспитан, что не в состоянии проявить милосердие к побежденным. Раз он таков, что требовать от самого ордена? Чтобы окончательно покончить с проблемой, разобравшись в случившемся, был созван Совет кланов – не только великие ордена присутствовали здесь, но и главы и старейшины более мелких орденов, было и несколько бродячих заклинателей. Одним словом – Совет давал понять, что всеобщее мнение будет учтено и что важен каждый вне зависимости от того, какой статус имеет его орден. Со своего почетного места Цзинь Гуаншань оглядывал собравшихся, отмечая то, как они расположились – это могло дать подсказку о возможных связях между орденами и как это можно затем использовать, разумеется, в своих же интересах. Середина сектора принадлежала ордену Ланьлин Цзинь – рядом с самим Цзинь Гуаншанем сидел Цзинь Гуанъяо, старающийся сейчас быть невидимым, словно тень. Цзинь Цзысюань тоже присутствовал – он все-таки наследник, его статус высок, и запретить ему отец не мог. Виновник же событий, Цзинь Цзысюнь, отсутствовал – вон он как раз не мог быть допущен на подобные собрания. Цзинь Цзысюань внешне казался спокойным, но его сжатые кулаки выдавали настрой юноши. Он еще до собрания успел поговорить с Цзян Яньли, обещав ей сделать все возможное, даже воспользоваться властью своего звания наследника. Орден Гусу Лань представлял лишь Лань Сичэнь с несколькими старейшинами, а его дядя, многоуважаемый Лань Цижэнь, остался в Облачных Глубинах. Неподалеку расположились и заклинатели ордена Цинхэ Не – их глава и десяток его лучших бойцов, все они прошли битву в Безночном городе и выжили. Не Минцзюэ оставил дома младшего брата, велев ему охранять Нечистую Юдоль. Не Хуайсан, конечно же, вздыхал, но старший брат уже научился различать, когда А-Сан действительно не желает что-либо делать, а когда просто притворяется. Не Минцзюэ не слишком жаловал хитрецов и двуличных людей, но с масками любимого брата приходилось смириться. Но если это прощалось брату, то к Цзинь Гуанъяо отношение ничуть не изменилось – и Не Минцзюэ не скрывал, что недолюбливает его. Лань Сичэнь сглаживал их конфликты, примиряя. Не Минцзюэ уже не раз спрашивал любимого, что же заставило включить в побратимство и Мэн Яо, кроме его нечитаемости, Лань Сичэнь же отвечал, что готов дать тому второй шанс. Лань Сичэнь успел поговорить с Не Минцзюэ, когда они еще не добрались до Башни Золотого Карпа, рассказать ему и о визите в Облачные Глубины Цзян Чэна со свидетелем, и что Вэй Усянь не виновен в том, что поднял лютым мертвецом убитую Вэнь Цин и забрал куда-то пленных людей клана Вэнь. Для Не Минцзюэ, ненавидящего орден Цишань Вэнь и его представителей, было дико представить, что орден Юньмэн Цзян, почти уничтоженный этими вэньскими тварями, может заступаться за них, но он также знал и то, что перед Лань Сичэнем невозможно солгать: тот мальчишка-Вэнь сказал правду, а Цзян Чэн не лгал, говоря о непричастности Вэй Усяня. К тому же клан Вэнь уже побежден, что толку со стариков и женщин, которые и заклинательством-то не занимались? Разве достойно это – нападать на тех, кто не может дать должный отпор? Цзинь Цзысюню должно быть стыдно за свой поступок, это недостойно поведения молодого господина из столь прославленного семейства. Что касается восставшей Вэнь Цин и пропавших людей – тут совсем другое дело, с которым нужно разобраться. Вэй Усянь лишен возможности использовать темную ци, он не может поднять умертвием эту женщину, но кто тогда это сделал? Еще один темный заклинатель, подражающий Старейшине Илина? Если это так, то его следует отыскать немедленно, пока не стало еще хуже. Глава ордена Юньмэн Цзян и его заместитель, Вэй Усянь, тоже были здесь, на них устремлялись взгляды почти всех. Цзян Чэн был мрачен, он время от времени о чем-то тихо говорил с Вэй Усянем. Тот был бледнее обычного, что ничуть не удивило тех, кто присутствовал в Зале Несравненной Изящности: они помнили обморок бывшего Старейшины Илина. Вэй Усянь, чувствуя на себе чужой взгляд, поднял голову, отвлекаясь от разговора с Цзяном Чэном, и, прищурившись, посмотрел на Цзинь Гуаншаня, который все-таки отвел глаза, спешно обмахиваясь веером. Дождавшись, когда все прибудут и смолкнут голоса собравшихся, Цзинь Гуаншань заговорил первым, обращаясь ко всем. — Сегодня нас собрало случившееся – четверо стражей, принадлежавших ордену Ланьлин Цзинь, были жестоко убиты, а находящиеся в пещере представители клана Вэнь бесследно исчезли. Тот, кто совершил это, так и не найден, несмотря на все наши усилия, было лишь обнаружено присутствие темной ци. Боюсь, что у бывшего Старейшины Илина оказался последователь. — Но где же пропавшие люди? — раздался вопрос одного из заклинателей. — Не могли же они исчезнуть? — Тела, обнаруженные там, принадлежат лишь стражникам, — ответил Цзинь Гуанъяо, держа речь вместо отца, сам же Цзинь Гуаншань вновь занял свое место, внимательно наблюдая за собравшимися. — Только стражникам Цзинь? — Где тогда эти вэньские псы? — Неужели убивший стражников забрал их куда-то? Все чаще и чаще взгляды заклинателей останавливались на Вэй Усяне, который по-прежнему молча сидел рядом с главой ордена Юньмэн Цзян. Они обменялись взглядами, а затем Вэй Усянь произнес, отвечая на все вопросы разом: — Я не совершал того, в чем сейчас меня могут подозревать многие. Мне также неизвестно, кто был у пещеры в тот день, убив стражников и уведя людей клана Вэнь. — Кто-то же использовал там темную ци. А ведь только Старейшина Илин с легкостью мог поднять мертвых, которые и атаковали охранников, — произнес глава одного из небольших кланов. — Ходят слухи, что Вэй Усянь лишился своих сил в Безночном городе, но откуда быть уверенным, что это – правда? — Все действительно так, — заговорил Лань Сичэнь. — Вэй Усянь потерял возможность использовать темную ци. — А также у меня больше нет золотого ядра, — перед всеми признал Вэй Усянь, его слова вызвали новую волну шепота между собравшимися. И если раньше это действительно были лишь слухи, то теперь Вэй Усянь сам подтвердил свое бессилие как заклинатель. — И хочу напомнить, что в ту пещеру люди из клана Вэнь были приведены силой, их заставили Цзинь Цзысюнь и его подчиненные. Цзинь Гуаншань нахмурился, слушая Вэй Усяня, а он продолжил дальше: — Меня действительно попросили помочь этим людям – и отказать я не посмел. Одной из похищенных оказалась Вэнь Цин – та, что спасла жизни мне и Цзян Чэну. — Спасла? — Не Минцзюэ не удержался от реплики, хотя он уже знал вкратце суть выдвигаемых обвинений. — Вэнь Цин – известная целительница, — пояснил Цзян Чэн. — После разрушения Пристани Лотоса мы с Вэй Усянем были ранены и без ее помощи – не выжили бы. Да, я знаю, что ее орден едва не уничтожил Юньмэн Цзян, но перед ней – долг за жизнь. — Я слышал о ней, — кивнул Лань Сичэнь. — Целительница из Илина; впрочем, вся илинская ветвь ордена Цишань Вэнь всегда была известна своими целителями, никто из них не прославился как воин. Она точно не участвовала в том бесчинстве, что творил орден Цишань Вэнь. — Но ведь могла хоть как-то препятствовать этим бесчинствам, — Не Минцзюэ так и не оставил свою ненависть к вэньским псам, хоть сейчас и приходилось сдерживаться. — Неужели она не понимала, что своим бездействием… – он просто не мог представить, как это – видеть, что творят заклинатели ордена Солнца, но сидеть сложа руки – все равно, что потворствовать им. Его слова поддержали остальные, вспоминая бесчинства заклинателей Цишань Вэнь, их жестокость и пролитую кровь в сражениях. Цзинь Гуаншань бросил недовольный взгляд на сына, и тот постарался успокоить собравшихся, остужая их гнев – кому чашей вина, кому слуги преподнесли чай и кусочки фруктов. Совет кланов продолжался.