Ты мой, Эдди

— Сержант Филлипс, доложить обстановку. — Всё чисто, сэр, сзади здания никакой охраны нет. — Томсон, что у вас на основном периметре? — Вижу несколько целей, вооружены хорошо. — Сэр, два объекта на три и на шесть часов прямо от Вас, — парень, лет тридцати на вид, молниеносно повернул голову в одно из указанных направлений, направил дуло автомата на прорезь в лесу и выстрелил в предполагаемого противника. Благодаря заглушке, звук от вылета пуль был не характерно громким, а похожим на шелест крыльев ночной птицы. Слева раздался такой же шорох, а через несколько секунд послышался удар двух тел о землю. — Всё чисто. Вижу около пятнадцати объектов у главного входа. Убирать незаметно, не привлекая внимания. Как поняли? — Поняли Вас отлично, сэр, начинаем операцию.       Группа солдат, собравшийся на это задание, очевидно, очень хорошо знала своё дело — хоть охрана и была предупреждена о возможном нападении, никто из них, благодаря слаженной работе нападавших, выстрелить в ответ или просто подать сигнал не успел. Тела сыпались одно за другим, а напарники из-за своего неудачного, с точки зрения наблюдения, расположения, даже не видели, что становится всё меньше и меньше. В итоге, буквально через минуту, площадь была полностью чиста и можно было врываться в здание. — Филлипс, прикрепить взрывчатку к дверям и по команде запустите секундо… Что за?!       Взрывчатку прикрепить никто не успел. Команда офицера была заглушена всё нарастающим гулом в здании. Когда солдаты поняли, что это ничто иное, как серия взрывов, стремительно летящая по направлению к выходу, они бросились в рассыпную, но было уже поздно. Всю переднюю стенку здания просто выбило наружу, похоронив под своими завалами нескольких членов группы. Но это было ещё не самым страшным. Вслед за этим наружу вырвалась огневая волна, которая была такой мощной, что оплавила всё в радиусе нескольких сотен метров. Из-за огромной температуры, плоть солдат просто стекала с их скелета, оставляя за собой лишь обожженные кости.       Когда пламя немного поугасло, из почти обвалившегося бункера вышло странное существо. У него была чёрного цвета кожа, огромные зубы и глаза, но выглядел он помятым и израненным. То тут, то там, кожа была порвана, а в некоторых местах даже шипы торчали. Ещё он довольно сильно прихрамывал и еле плёлся. Было вообще непонятно, как хоть кто-то мог выжить в этой адской жаровне, пусть и немного израненным. Неудивительно, что монстр не желал здесь оставаться ни секунды, и, с максимально быстрой для себя скоростью, поплёся в сторону леса и постепенно скрылся в сумраке ночи…

***

Некоторое время назад…

— Я тут подумал, и с какого это хуя я должен соглашаться? Что теперь ты можешь мне, нам, сделать? Ведь другого симбиота у тебя уже нет, — Эдди решил поблефовать, чтобы понять, есть ли у этого Миллера какие-то козыри в рукаве. В любом случае, соглашаться на это он не собирался, и ему ничто не мешало прямо сейчас взять и убить тут всех. Но нужно было перестраховаться, а то мало ли… — Во-первых, никаких вас ещё, или уже, нет. Если вы не заметили, то Вы связаны, а Ваш уважаемый друг сидит в клетке. Во-вторых, даже если Вы, каким-то немыслимым образом сейчас сбежите, или же нарушите договор, то да, увы, Вы правы, рычага силы у меня на Вас уже нет. Но! Как вы помните, мы собрались здесь для занятной вещи. Нам осталось лишь дождаться, когда на моё письмо ответят согласием, и тогда уже я, как Президент Соединённых Штатов, смогу объявить полноправную охоту на Вас как на предателя родины. Конечно, от ФБР и прочего Вы весьма легко отобьётесь, но и спокойной жизни что Вам, что Вашему другу уже не видать. Никогда. Не думаю, что Ваши принципы стоят для Вас выше комфорта. — А не боишься, что мы тебя просто найдём и убьём? — О, ничуть. Думаю, эти огнево-звуковые пушки Вас остановят от столь опрометчивого поступка. — Окей, я согласен. Но мне нужны гарантии того, что ты выполнишь свои обещания. Ему, — Эдди указал взглядом на поверженного Карнажа, — ты тоже свободу обещал. А получил он вон что. — Но Вы забываете, что он нарушил свою часть сделки. Если же у нас этого не произойдёт, то никто не будет нарушать свою. К сожалению, выбор у Вас невелик, потому полагаться придётся лишь на моё честное слово. Снимите с него наручники.       Эдди казалось, что если он услышит ещё одно подчеркнуто-вежливое обращение этого клоуна, то лично вцепится в него и вырвет ему язык нахрен. Но сейчас было важно сохранять спокойствие. Главное было получить свободу и усыпить его бдительность.       Когда Эдди, наконец, освободили, он с удовольствием встал и потянул затёкшие руки, но, видя что Венома выпускать, похоже, не собираются, с удивлением спросил у Миллера: — Ну, а его? — Ха, не так быстро мальчик мой. Сначала ты снимешься в эфире новостей, и только потом получишь его обратно, — стоило ему услышать эту фразу, произнесённую, казалось, с особым высокомерием и надменностью, вся выдержка полетела к чертям. Эдди чувствовал готовность Венома объединиться, ощущал как его ярость резонирует с собственными эмоциями, возрастая в геометрической прогрессии и решил не испытывать судьбу, выжидая более благоприятный момент. «Сейчас.»       Эдди вытянул руку за спиной по направлению к стеклянной колбе, и черная субстанция, как по команде, заструилась прямо сквозь стенку этого сосуда. В момент, когда Брок и Веном снова стали едины, оба почувствовали такой прилив спокойствия и теплоты, что все проблемы в лице Миллера и прочего стали казаться такими ничтожными, что аж смешно. Вот оно, всё как должно быть — они вместе и опять на свободе. Осталось только разобраться с последними делами. — Знаешь что, Миллер, а не пойти бы тебе нахуй? — они приняли облик симбиоза, и сразу же швырнули одного из особо шустрых охранников о стену. Но Миллер почти никак не отреагировал, лишь подал сигнал остальным нападать. Казалось, будто он с самого начала знал, что так и будет и ждал этого.       Видя участь своего напарника, наёмники не спешили повиноваться команде, вопросительно поглядывая друг на друга, а вскоре, в страхе посмотрев куда-то за спину Венома, стали испуганно пятиться назад. Эдди хотел было повернуть голову, дабы узнать что стало причиной такой реакции, но ответ не заставил себя долго ждать и пришёл в виде мощнейшего удара в бок. Причём он был такой силы, что они отлетели в стенку и на некоторое время перестали нормально мыслить из-за боли. — Чего вы ждёте, остолопы, огонь! — взревел голос Миллера, который потерял наконец свою маску отрешенности и равнодушия. И было понятно почему.       Напротив Миллера стоял Карнаж в облике симбиоза, и он был очень, очень зол. Вещества должны были действовать дольше, но, почему-то, тот сумел подняться, хотя и ощущал некую заторможенность. Когда охрана, наконец, пришла в себя и открыла огонь, как дротиками с лекарством, так и включила огнемёты и ультразвук, он был к этому готов. От дротиков Карнаж просто уклонился, предварительно выхватив у солдатов автоматы с этими снарядами, словно у капризного ребёнка игрушку. Хотя звук и огонь заставил его попятиться и на долю секунды схватиться за голову от сильной боли, он тут же свёл руки под грудью, будто наклоняясь, чтобы что-то поднять, а потом вдруг резко выпрямился и выстрелил десятком огромных шипов прямо из своей грудной клетки, мгновенно убивая всю охрану в ангаре. — И что, неужели это всё, на что способна «поистине великая Global Corporation»? — Карнаж поднял Миллера за ноги в воздух, заставив его испуганно завизжать, словно малодушная девица, но увидев, что в другом конце помещения уже пришёл в себя Веном, разжал пальцы и бросил его на земь, словно надоевшую куклу.       Без всякого промедления, два разъяренных монстра бросились друг на друга и сошлись в безжалостной схватке. Оба понимали, что эта битва последняя, и идёт она не на жизнь, а на смерть. Каждый использовал свои самые грязные и бесчестные приёмы, каждый не допускал ни малейшей ошибки и в идеально выверенном ритме то наносил удары, то уклонялся от них. Казалось, будто в этом поединке ничего так и не решится, ибо соперники были равными во всём. Но продолжаться бесконечно это не могло, и в конце концов Веном оступился, и за одним пропущенным ударом посыпался ураган других, от которых не представлялось возможным увернуться или защититься.       Веном хотел было отскочить, но был пойман щупами Карнажа и жестко впечатан в пол, что ещё больше ухудшило их положение. Теперь удары сыпались не только руками, но и ногами. Казалось, будто Карнаж обезумел полностью. У него уже не было какой-то техники или стратегии, он просто вымещал всю свою злость и ненависть. «Хэй, а ты не забыл, что они нам вообще-то живыми нужны? Эй, Карнаж! Карнаж! Остановись, ты сейчас просто убьёшь их!»       Клетус был прав, как никогда, но Карнаж похоже не собирался слушать его. Он всё продолжал бить их в голову, выпускать новые шипы и колючки, создавая бесчисленное количество ран на их теле. Тогда, Кэссиди пришлось взять контроль на себя, пока не стало слишком поздно. «КАКОГО ЧЁРТА??? КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТВОРИШЬ, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ДАЛ МНЕ ИХ ПРИКОНЧИТЬ?» «Потому что они нужны нам живыми, ты не забыл? Я, конечно, обещал ему бойню, но план дороже! Или ты хочешь всё провалить в последний момент из-за своего безумия?» «Это Я безумный? Не смей говорить со мной в таком тоне!»       Пока происходил этот спор, Веном воспользовался моментом, и отполз подальше от бешенного монстра. Признаться, сил у них оставалось крайне мало, и он абсолютно не представлял, как справиться с этим обезумевшим существом. — Куда это ты собрался? Ты не забыл, что мне нужно от тебя? — Ты безумен, если хочешь сделать то, что задумал. Это убьёт тебя, это убьёт планету, это убьёт нас всех! — Меня уже ничего не убьёт! Я уже поглотил нескольких симбиотов, я силён, как никогда раньше, я сильнее тебя! Ты даже встать сейчас не можешь! А только представь каким я стану могущественным, когда создам себе армию симбиотов, которых смогу поглощать хоть каждый день! Но для этого ты должен послужить мне. — Я не стану этого делать ни-ко-гда! — Станешь, или я убью Вас обоих прямо сейчас. Ты трус, Веном. Ты никогда не откажешься от выгоды, ты не любишь рисковать, да ты от своего сына отказался ради поощрения кучки идиотов! А сейчас тебе нужно всего лишь отдать часть себя, чтобы я с помощью твоей плоти смог создать себе неисчерпаемый источник сил. Раз уж я не могу поглотить тебя, так поглощу твоих отпрысков. — Ты ошибаешься, Карнаж. Из нас двоих трус тут только ты. Ты, а не я, поглощаешь других, чтобы избавиться от своей беспомощности. Ты, а не я, хочешь ввергнуть мир в хаос и всё разрушить. Но я не собираюсь прикладывать к этому руку. Хочешь убить меня? Что ж, убивай, но знай, если остановить тебя не получилось у нас, то это сделает кто-то ещё. А скорее, ты сам и твоё честолюбие сведёт тебя в могилу. У тебя не получится гордо восседать над пеплом будто король. Рано или поздно, но ты пожнёшь плоды своей алчности.       Оглушающую тишину после слов Венома прервал шорох в дальнем углу ангара. Миллер пытался проползти к выходу наружу, очевидно, за помощью, но уже через мгновенье, Карнаж, с воплем «Куда собрался?», приземлился около него, отрезав путь к отступлению. — Отпусти меня или пожалеешь. Сюда уже направляется армия США, скоро прибудет моё подкрепление, тебя просто убьют. Даю тебе последний шанс уйти с миром. — Заткнись, Миллер, — Карнаж ударил его по лицу, заставив прижать ладонь к разбитой губе и испуганно отползти как можно дальше, — не ты ли сам говорил, что попав сюда уже не о чем волноваться? Не ты ли насмехался, что попасть сюда не сможет ни один отряд? Ни ты ли говорил, что только мне под силу взять это место? Раз мне под силу его взять, значит и удержать смогу. А ты, — он обернулся к Веному, — что ж, в очередной раз говорю тебе браво. Благодаря своему хосте, ты хотя бы научился красиво говорить. Но это не поможет вам обоим! Мне и только мне суждено быть сильнейшим из симбиотов, и королём буду именно я. Убить тебя? О, я убью, убью несомненно, но ты сам будешь молить меня о смерти. Похоже вы, мальчики, — он обвёл взглядом лежащих Венома и Миллера, — всё ещё не понимаете, что происходит. Вы не понимаете, что сами же дали мне столько сил и могущества, что я могу прямо сейчас взять и убить вас всех к чертовой матери! Или! — тут он приблизился к системе управления ракетами, — или я могу просто нажать на кнопку и разнести пол мира! Кто тогда посмеет усомниться в моём могуществе и силе? Никто уже не посмеет перечить мне! Надеюсь, сейчас вы поймёте, что я не шучу.       Не медля больше не секунды, он нажал на красную кнопку, которая находилась прямо по середине. До него донёсся вопль Миллера, но разобрать, что именно тот кричал было уже невозможно. Его заглушила серия взрывов внутри здания. Первым взорвался пункт управления, отбросив Карнажа в противоположный угол, затем взрываться, кажется, начало всё.       «А если Веном и сейчас потеряет почти всю свою массу или и того хуже? Надо бежать!» с этой мыслью Эдди, собрав последние силы, бросился было к выходу, но что-то взорвалось практически в метре от них и пылающая стена огня преградила путь к спасению. Его начало захлёстывать отчаяние, помноженное на страх симбиота, но внезапно они ощутили, что огонь, почему-то, не приносит той боли, что должен, хотя он бушевал совсем рядом.       Эдди начал оглядываться в поисках Карнажа, но прошлась ещё одна серия взрывов. На сей раз взорвался пол. Ноги пронзила сковывающая боль. Она была такой сильной, что стоять было невозможно, и они упали. Миллера уже разнесло на мелкие кусочки, Карнаж бешено ревел и из последних сил рвался на волю. Он уже не мог идти, так как ступни и голени были разворочены взрывом, так что оставалось только ползти, что он и делал с завидным усердием.       Не раздумывая больше ни секунды, Эдди рванул к нему. Веном уже трансформировал свою руку в острый кинжал, но прямо во время прыжка начал рушиться потолок и на них обвалилось несколько кусков бетона. Часть плиты придавила их к земле, упав прямо на ноги. Боль была такой сильной, будто вонзили сотни ножей одновременно. «Ви, держись, мы с можем, мы должны…»       Как ни странно, подбадривающий голос Эдди вселил надежду и дал дополнительную энергию. Стиснув зубы, Веном приподнял кусок бетона и вытащил из-под него израненные ноги. Злость на всё не кончающийся пиздец и желание побыстрее закончить с этим обратило его взор на главного виновника этого говна.       Проклятый Карнаж, словно какой-то маленький склизкий червь, был уже почти у выхода. Он был как кусок дерьма, который и в воде не тонет и в огне не горит. Даже сейчас, когда он уже потерял едва ли не половину своей массы, став вдвое меньше, он надеялся выкарабкаться. «Нет, этому не бывать ни-ко-гда. Я лучше сам сдохну, чем позволю этому ублюдку жить!»       Веном поднялся и хромая подошёл к симбиоту, который тянулся к выходу. Стену и дверь давно выбило, вся конструкция грозилась вот-вот рухнуть, а он всё полз и полз. Сейчас, вся та выиграшная разница в размере, которая у них была, повернулась с точностью до наоборот. Теперь Карнаж казался каким-то даже смешно малым в сравнении с Веномом, и продолжал уменьшаться на глазах. Очевидно, ему осталось не больше нескольких минут. — Как? КАК? Почему огонь не убил тебя?! — было видно, что слова даются ему с трудом, но он старался не показывать своей боли и слабости, — ты слабее, ты уязвимее меня, но тебя он не трогает! Почему?! Ты тоже кого-то поглотил? Тебе дали вещества? — Всё куда проще, чем ты думаешь. Я ничего и никого не поглощал. Всё дело в любви. — Что за бред ты несёшь, какая к чёрту любовь? Ты сказочек наслушался или последние мозги оплавились? — Почти. Помнишь легенду о Серноке? — Но это невозможно, такого симбиоза не бывает, это всего лишь легенда… — вся напускная отрешенность испарилась из его интонации и он пролепетал это словно оправдывающаяся девица.       В этот момент в мозгу у Венома что-то перевернулось и щёлкнуло. Ведь на самом деле, Карнаж — это не гениальный злодей, который хочет убить всех и вся. Он лишь маленький потерявшийся ребёнок, который не знает чего хочет. Вот только в погоне за своими иллюзорными желаниями, выращенными искусственно, это дитя зашло слишком далеко.       Отчасти, в этом была вина и самого Венома (всё-таки, он ему какой-никакой, но отец), но давало ли это право на искупление? «Ви, ты уверен, что мы должны убить его? Так мы только уподобимся таким как он.»       За свою долгую жизнь, Веном понял одну очень важную вещь. В реальности, смерть — это далеко не худшее наказание за проступок. Смерть — это лишь конец, который ожидает всех и каждого. Лучшее наказание — это совесть.       Сейчас, кто-то мог бы сказать, — «Ну да, если бы она у всех была», — и был бы не прав. Совесть есть у всех, просто времени кому-то нужно больше, а кому-то меньше.       А вслед за совестью, всегда идёт самосуд, и это самый действенный суд на свете. Нет ничего хуже, чем ненависть к самому себе или осознание собственной никчёмности. — Это не легенда, это реальная история. Только это ложь. Его никто и никогда не убивал. Рассказчикам просто стыдно было признаться, что они не смогли его победить, потому они и соврали о концовке. Подозреваю, концовка была такова, что жил он долго и счастливо… Несмотря на алчность, зависть и подлость. — Этого не может быть, — его слова сбивались и он мотал головой словно сумасшедший, — этого не может быть, этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Вы слабые, вы трусливые, вы не можете, вы не должны быть сильнее…/b> — <b>Ты прав. Любовь — это слабость. Но это самая сильная и самая сладкая слабость из всех. Жаль, что ты выбрал другой путь. Прощай.       Веном долгим взглядом посмотрел в безумные, уже полностью красные глаза, наполенные отчаянием. Он понял, что его план сработал. Впервые за столько лет, он, наконец, смог достучаться до него. Но и спасать его от заслуженной кары никто не собирался. Веном был уверен, что тот сам попросту не захочет этого делать. Он последний раз посмотрел на поверженного симбиота, медленно развернулся и вышел прочь. Карнаж бешенно озирался по сторонам, словно не веря, что всё это происходит на самом деле. «Какого хера ты тут разлёгся, надо выбираться!»       Гневный голос Клетуса раздался в его голове, но он его не слышал. Карнаж не мог поверить, что всё должно закончиться вот так. «Всю свою жизнь я стремился быть сильным. Я не гнушался ничем, я шёл на всё, чтобы получить это.» «Что ты, чёрт подери, несёшь?! ВСТАВАЙ, НАМ НАДО УХОДИТЬ!» «Я всегда считал, что любовь, симбиоз и прочая хрень, что рассказывают детям это слабость. Главная слабость., а оказалось…» «Ты совсем спятил?!»       Клетус попытался подняться сам, но Карнаж не дал ему перехватить управление телом, продолжая говорить: «А оказалось, что это именно то, что мне было нужно. Веном прав, трус тут только я. Я всегда боялся признаться в этом самому себе, бежал от себя, скрывал всё маской ненависти и злобы ко всему. Но ведь я хотел свергнуть Райота как раз потому, что он был против нормального симбиоза и смертью карал всех, кто к нему стремился. А меня не поддержали, посчитав сумасшедшим… Сраные ублюдки.» «Что за чушь ты несёшь? Ты совсем головой поехал?! Как Веном, всю жизнь ищущий симбиоза, мог не поддержать тебя? Хватит молоть чепуху, вставай! Здание начинает рушиться!» «Он не знал, чего именно я хочу. Никто не знал. Они просто не дали мне сказать. Тогда, именно тогда, я окончательно поехал головой. А потом… Потом я встретил тебя. И крышу снесло окончательно… Но сейчас… Сейчас я понимаю, что это было ошибкой. Всё то, что мы творили было ошибкой. Мы сами одна большая ошибка.» «Какого чёрта? Что блять ты задумал?!» «Но я сделаю хоть что-то. Я исправлю эту ошибку. И закончу всё так, как я начал. Один.»       Сейчас, Карнаж был спокоен как никогда. Его мысли были чисты и не омрачены злобой и ненавистью. И он, наверное впервые в жизни, знал, что поступает правильно. Карнаж выпал из симбиоза и выполз из тела Кэссиди. Он обернулся небольшой красной лужицей, которая испарялась и таяла на глазах. Он не чувствовал боли или страха, лишь сожаление. Сожаление о том, что он не смог узнать, что такое настоящий симбиоз.