Два.

Говорят, что человек по жизни может доверять только себе. Что ж, собираюсь вас расстроить, вы неправы. В своей жизни я доверяю больше своему брату, чем себе. Он умный, смелый и всегда готов прийти мне на выручку. И пускай мы не так часто признаём это, но мы любим друг друга. Когда наша жизнь ещё только восходила на свой пик, лет этак в 19-20, мы только попали в команду спасателей. Я до сих пор понятия не имею, почему мы там так прижились. От меня, откровенно говоря, было мало пользы, что нельзя сказать о Чипе. Он всегда и везде был к месту, а его способности в разных областях жизни были как нельзя кстати для нашей работы. И я понимаю, почему он не мог уйти. Дело было в нашей Гаечке. Мой братец был влюблён в неё, а она в свои машины. Пять лет она сводила его с ума, пока в один тихий день не объявила о своём уходе из команды. Как потом выяснилось, она переехала к своему парню, с которым они вскоре поженились. Ох, как страдал мой братик. Кажется, его сердце в тот день треснуло, и ему уже не суждено было найти свою любовь. Гаечка убила в нём последние следы счастья. Он безумно страдал, и нам пришлось тоже уехать, чтобы воспоминания о нашей жизни не так сильно давили на плечи моего сломленного Чипа. Но даже в новой квартире по ночам я слышал всхлипы Чипа из ванной. Он пытался скрыться от меня, отдалиться, только бы я не видел старшего таким. Мне тоже было больно, ведь брата я люблю больше себя самого, пусть мы и частенько спорим и дерёмся. И, когда сил слушать его ночные страдания не осталось, я стал приходить к нему. Сначала тихо и незаметно заходил в комнату, и долго сидел рядом, поглаживая его плечо или колено. Когда этого стало не хватать, я начал обнимать его. Он стискивал меня своими руками так, что иногда я боялся за свои рёбра. Чип шумно дышал мне в макушку, иногда перебирая пальцами мои короткие русые волосы. Но потом и этого стало не хватать. Чип хотел больше, хотел любить и быть любимым, хотел быть единственным. Когда наши губы впервые слились в поцелуе, я, признаться, сильно испугался. Чип никогда не демонстрировал свою власть и не выставлял себя главным по старшинству, но в тот момент он так напирал на меня, так цеплялся, словно я мог испариться в любую секунду. А я просто не мог пошевелиться, ноги и руки отказали, и я не мог скинуть с себя Чипа, нависавшего сверху и увеличивающего напор. Когда я уже начал задыхаться, Чип, наконец, отстранился. И, признаться, я никогда не видел его таким растерянным. Мы смотрели друг другу в глаза и видели страх. Страх того, насколько это было неправильно. Минута, две и брат протягивает ко мне руки, а я поднимаюсь с пола, тянусь к родному телу и аккуратно провожу ладонями по широким плечам. - Я не жалею об этом, - его голос охрип и слегка дрожал, но от этого не убавлял решимости брата. Я отодвинулся от него, чтобы заглянуть в его глаза. Он смотрел в сторону, и мне пришлось повернуть его к себе за подбородок, параллельно ощущая усилившуюся хватку на талии. Возможно, он ждал от меня каких-то слов, брани, а я просто смотрел на него, словно впервые. Думаю, именно в этот момент я в первый и последний раз в жизни понял, что влюблён. Наверно, я очень странно улыбнулся от этой мысли, что не ускользнуло от Чипа, вопросительно изогнувшего бровь. Я подался вперёд, аккуратно прижимаясь своими губами к его. Я хотел, чтобы он снова сделал так, как пять минут назад. Хотел, чтобы снова показал мне свою власть. И он так и сделал, будто прочитав мои мысли. Его губы были тёплыми и мягкими, и, О Боже, это так кружило голову. Чип, словно в танце, вёл меня, сплетая наши языки и иногда прикусывая мою нижнюю губу. Я не буду врать – это было великолепно. И я хотел ещё и ещё, заставляя целовать себя снова, давая нам обоим на передышку лишь секунды. Это были лучшие десять минут в жизни, которые я уже никогда не забуду. И как же великолепно было на следующее утро видеть улыбающегося брата, который после разрушения команды был вечно угрюм. Я чувствовал его тёплые ладони на своей пояснице, когда он разворачивал меня к себе, отвлекая от приготовления завтрака, и мягкие губы, затягивающие меня в утренний поцелуй, такой нужный нам обоим сейчас. Братья? Да какая разница, если мы любим друг друга?