"Преступление и наказание". Лас Ночес edition

Решил Ичимару на потеху себе и Айзену создать литературный кружок в Лас Ночес. Затея удалась (еще бы! Ками назначил Улькиорру следить за тем, чтобы все посещали кружок!). Мало-помалу они осваивали произведения родной и иностранной литературы, в том числе и произведения русских классиков, учили стихи (пару раз даже конкурс чтецов устраивали, победил оба раза, как ни странно, Улькиорра), писали сочинения, но прочитав сочинение Гриммджоу по «Мастеру и Маргарите», Гин решил больше не делать этого, ибо прямолинейный Джаггерджак, не стесняясь в выражениях, описал все свои впечатления от сего великого произведения. И вот, Ичимару решил устроить арранкарам мозговой штурм, ознакомив их с «Преступлением и наказанием» Ф.М. Достоевского. Но тут его ждал великий облом, потому как Эспадовцам пришелся по вкусу «роман с расчлененкой», как выразился о нем Гриммджоу. А особенно их взволновала сцена убийства старушки-процентщицы. Наблюдая за тем, как горячо они обсуждают способ убийства, выбранный Раскольниковым, Ичимару решил поставить сценку, а на роль Раскольникова пригласить… Где-то за кулисами сцены актового зала Лас Ночес. ...- Ичимару! – задремавшего шинигами тряхнул за плечо Заэль, - скоро начало, где старушка? - А? – сонно отозвался Гин, - Рангику? А, она в Сейрейтее осталась, - зевнув, Ичимару поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, чтобы досмотреть прерванный Заэлем сон про хурму. - Чего? – недоуменно хлопнул ресницами Гранц, - у нас вот-вот выступление начнется, где старушка? Я не могу найти нигде ее! – в голосе гения слышались истерические нотки. - Вот блин, - недовольно проворчал Гин, просыпаясь. – Я ж заменил Тию! Я разве не сказал тебе? - Заменил? Кем? – оторопело уставился на него Гранц. - А вот и наша «старушка»! – растягивая губы в довольной ухмылке, ответил Гин, кивком головы указывая куда-то перед собой. Гранц взглянул на сцену и к ужасу своему увидел там Гримма, вальяжно вышедшего на сцену. - Э…это «старушка»? – едва двигая отвисшей челюстью, произнес Заэль, указав пальцем на Шестого, который безмятежно вертел в руке накладную косичку. - Заэль, доверься профессионалу, - поднимаясь со стула, сказал Гин и хлопнул по плечу бедного гримера актерского состава Эспады. - А ты уверен, что эту «старушку» убьют? – спросил Заэль у Гина негромко, дабы Секста не услышал. - Ну, если не убьют, тогда у нас будет хэппи энд, - ухмыльнулся Ичимару. - Ичимару-сама, - к ним подошел Улькиорра, - я доставил «Раскольникова». - Уже? Это же просто замечательно! Все по местам! Поехали, ребята! Гин хлопнул в ладоши и суета, царившая за кулисами, мгновенно прекратилась. Все актеры замерли в ожидании, в зрительном зале стало темно – освещалась только сцена, посреди которой стояла дверь (сняли с комнаты Старка). На сцену кубарем, чертыхаясь на все лады, выкатился Ичиго, которого любезно «подтолкнул» Улькиорра. - Чтоб тебя так всю жизнь толкали, Пьеро в каске! – буркнул Куросаки, обращаясь к кулисам. По залу прокатился смешок. До Ичиго дошло, что сказанное слышал весь зал, и заалел, как кремлевская звезда. Ичимару из-за кулис погрозил ему хурмой, и паренек тут же подскочил к двери и постучался. Из-за кулис вышла «старушка» - Гриммджоу в цветастом платочке и искусственной косичкой в руке – Заэль так и не решился прицепить ее к голове Сексты, ибо тот пригрозил ему, что задушит до смерти этой самой косичкой. - Кто там? – заглядывая в глазок, спросила «старушка». – Стрелять-колотить! Куросаки! – не удержалась «старушка» и распахнула дверь, приветствуя оторопевшего шинигами «гостеприимным» оскалом. - Я это… не Куросаки, вы обознались, мэм, - почесав затылок, Ичиго собрался было слинять, но вспыхнувшее серо на кончике пальца Улькиорры, который стоял за кулисам, куда как раз собирался смыться временный шинигами, остановило его. - Да? – плотоядно оскалился Гримм. – И кто же ты? - Я – студент Раскольников, - отчеканил Куросаки, резко поворачиваясь к «старушке». – И я пришел приколоться… тьфу ты! – отлично вызубренные слова реплики перемешались в голове парня, и теперь зрители в зале охреневали от такого поворота сюжета. - А нахрена ты свой тесак притащил? – подозрительно прищурился Секста, разглядывая Зангецу, кокетливо выглядывающий из-за спины "Раскольникова". - Убивать я пришел тебя, чего тут еще непонятного?! – гордо выпалил Ичиго. Где-то за кулисами, от полученного культурного шока, хлопнулся в обморок Заэль… Глаза Гриммджоу загорелись, а кулаки зачесались от предвкушения хорошего махача. Но укол Шинсо в задницу вернул его к реальности и, чтобы побыстрее перейти к потасовке, Гриммджоу громыхнул на весь зал: - Ну, заходи уже, не стой на пороге! Инстинкт самосохранения подсказывал Ичиго, что добром это не кончится. - А может, я в другой раз зайду? А то я, кажется, чайник на плите дома оставил… – робко спросил он, переминаясь с ноги на ногу. - Я сказал: заходи! – прорычала «старушка». «Раскольников», затравленно оглянувшись по сторонам, обреченно переступил порог «дома» «старушки». - Ну, что? Сразу приступим или сперва чаю выпьешь? – нахмурилась «старушка-процентщица». - А может, сперва с Лизаветы начнем? – с надеждой взглянул за кулисы Куросаки. - Да, пожалуйста! Лизавета! Подь сюды! – теряющий терпение Гримм был готов уже сам завалить Лизавету, Ичимару и Айзена, для которого все это действо и совершалось. Надежды Ичиго рухнули, как карточный домик, когда из-за кулис вышла «Лизавета». Это был Нойтора, волосы которого были заплетены в две косички, перевязанные кокетливыми бантиками (Тесла постарался). Сутулая «Лизаветка» уверенной походкой топ-модели продефилировала к «старушке» и незадачливому убийце. - Лиза. - Нойтора даже постарался как можно приветливей улыбнуться, протягивая руку «Раскольникову». И тут Куросаки стало дурно. Он молча переводил взгляд с «Лизаветы» на «старушку», отчаянно пытаясь выбрать меньшее из двух зол. - Ну, убивать будешь или как? – недовольно проворчал Гриммджоу. - Или! – выпалил перепуганный паренек. - Чего? – недоуменно спросил Квинта. - Да не боись, мы в ответ не ударим! Пока… - «успокоил» Ичиго Гримм. – Повертайся! – сделал он знак рукой Нойторе. «Старушка» и «Лизавета» повернулись к Куросаки спиной. - Руби уже! - шикнул Джаггерджак застывшему в нерешительности «Раскольникову» с топором-Зангецу наперевес. Собравшись до кучи, Ичиго, крепко зажмурившись, замахнулся «топором». Все прошло бы, как по маслу, если бы Куросаки по привычке не выпалил: - Гецуга тэншоу! Сцену, декорации, актеров и половину зала разнесло выбросом реацу временного шинигами. Когда пыль рассеялась, разгребли завалы и вытащили оттуда Айзена, все кинулись на поиски главных актеров, из которых нашли только «Лизавету», придавленную дверью, а «старушки» и «Раскольникова» и след простыл. Они уже давно «топорами» мерялись снаружи. После произошедшего Айзен решил запретить литературный кружок, а то мало ли... «Войну и мир» прочитают…