Двойник

От имени Ани. Я смотрела то на маму, то на отца, и не могла понять, почему он пришел и почему мама плачет. Папа долго молчал, и я заметила, что его ноги дрожат. Что происходит? — Аня, я пришел кое-что сказать тебе, — ну, понятно, что не соскучился. — Мама, почему ты плачешь? Ты что-то сказал ей? — я перевела строгий взгляд на папу, он был удивлен. Ну а что ты ожидал увидеть, когда даже не вспоминал меня все эти месяцы? — Аня, доченька, пообещай, что вернешься, не бросай меня, хорошо? — Мама крепко обняла меня, поглаживая спину. Меня сильно напугали ее слова, что значит «не бросай»? — Мамочка, не плачь, пожалуйста, я не брошу тебя, обещаю, — я вытерла ее слезы и поцеловала в щечку. — Твоя мама приехала, — меня, будто холодной водой облили, я повернулась к папе, который стоял, опустив голову. — Кто п..приехал? — Она ждет тебя, ты должна поговорить с ней. — Нет, нет, я не отпущу ее, она моя дочь, я ее мать, — мама снова начала плакать. — Мама, мама, успокойся, не плачь, я вернусь, я просто поговорю с ней, хорошо? — ладонями дотронулась ее лица, тем самым успокаивая ее. — А она не заберет тебя? — Дорогая, перестань, никто ее не заберет, я не позволю, — сказал наш с Чонином папа. — Я приду мам, а ты перестань плакать, хорошо? — Хорошо, — всхлипнула мама. — Пойти с тобой? — спросил меня брат. — Нет, побудь с мамой.

***

Мы с папой покинули дом, и сев в его машину, поехали в кафе, где меня ждала мама. Рада ли я, что она, наконец, приехала? Рада, очень рада. Ведь я так скучала по ней, я до сих пор помню ее запах, материнский запах. Но мне больно видеть слезы женщины, которая стала для меня второй матерю. Мама сидела за столиком у окна, и пила зеленый чай с лимоном, ее любимый. Увидев нас, она вскочила с места и побежала ко мне, а я стояла, и не знала что делать. Сердце готово было выскочить, тело бросило в дрожь. — Мама, — мама сильно обняла меня, я заплакала вместе с ней. — Мое солнышко, золотце мое, сокровище мое, моя жизнь, сердечко мое маленькое, — мама сильно плакала, не выпуская меня из объятий. Я вдыхала ее запах, самый любимый запах в мире. Когда тебя обнимает родной человек, кажется, что жизнь удалась. Сколько я ждала ее? Девять лет? Кажется, что целую вечность. И теперь, когда она рядом, когда я могу обнять ее крепко-крепко, я боюсь, что это мне снится. — Мамочка, давай присядем, — мы сели за столик, папа сел напротив. — Я хочу поговорить с ней наедине, — строгим голосом сказала мама. — Я не уйду, я должен все слышать. — Мам, все нормально, — я взяла ее руки. — Расскажи, как ты? Где ты была? Я так скучала, мамочка, я так ждала тебя. — Прости меня, что тебе пришлось так долго ждать. Но я не могла приехать к тебе, я должна была заработать много денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась. — Бедная моя мамочка, ты так много пережила, тебе пришлось работать не покладая рук, — я поцеловала ее ладони. — Все хорошо, теперь все будет хорошо, я заберу тебя, и мы сможем начать жизнь заново, — с радостной улыбкой говорила мама, а мое сердце пропустило удар. — Мама, ты знаешь, я сейчас живу… — Я знаю, солнышко, я все знаю. Выслушай маму, мы выплатим им моральный ущерб, все будет хорошо. — Мама, мой папа, мой настоящий папа… — Анна, у тебя есть только один отец и, к большому сожалению, это тот, кто сидит перед тобой, — снова перебила меня мама, крепко сжимая мою руку. — Что? Нет, мама, полгода назад выяснилось, что я не его дочь. — Аня, ты веришь, что я могла изменять твоему отцу? Он был единственным мужчиной, кого я любила, и ты плоть моей любви, а не внебрачная дочь, кого я в жизни не видела, — я смотрела на маму с большими глазами, которые были полны слез. Неужели, она говорит правду? Неужели меня обманул мой папа? Но зачем? Для чего? — Папа…это правда? — я посмотрела на отца, который тихо всхлипывал. — Скажи ей правду, признайся в своих грехах. — Мама, нет, это не так. Ведь мы с Чонином очень похожи, мам, пап скажи же… — Прости меня, Аня, — папа заплакал в голос. — Нет, это невозможно, этого не может быть. Папа, почему? Почему ты так поступил? — мой голос дрожал, и я уже не сдерживала слез, и начала кричать. — Прости меня, доченька, прости, — папа сел передо мной на колени и плакал. — Нет, нет, это не так, этого не может быть, я не верю, ты не мог, папа, ты не мог, — я в бреду мотала головой, не веря своим ушам. «Мачеха», — пронеслось в моей голове, и я со скоростью света убежала прочь, не обращая внимания на крики родителей. Сев на такси, я приехала в папин ресторан. Я не знаю, что я ей скажу, но меня душила обида, многолетняя обида. Я выбежала из такси, и распахнув двери, зашла в ресторан. Я сразу нашла ее, она как всегда фальшиво улыбаясь, переговаривала с важными клиентами. Она не видела меня, и чтобы обратить на себя внимания, я взяла вазу с цветами и силой ударила об пол. Ваза разбилась вдребезги, мачеха и все остальные посмотрели на меня. — Аня? Ты? — она медленно подходила ко мне. — Не ждала? — Что с тобой? Давай поговорим в кабинете, не будем отвлекать гостей. — Мне плевать на твоих гостей, я пришла не для беседы. Скажи, ты довольна? — Аня, прошу тебя, — женщина приближалась ко мне медленными шагами, но я остановила ее, вытянув руку. — Избавь меня от своей фальшивой вежливости! — крикнула я на весь ресторан. — Девять лет я молчала. Я молчала, когда ты лезла в постель моего отца, молчала, когда вскружила ему голову, молчала, когда из-за тебя выгнали мою мать, молчала, когда ты закрывала меня в подвале, пока папа был на работе. Я молчала, когда в начальной школе не покупала мне платья на рождество, когда порвала единственную фотографию мамы, я промолчала даже тогда, когда вы меня отправили в чужой дом, в чужую семью. Но знаешь, именно с этими людьми я почувствовала, что такое семья, что значит материнская любовь. — Аня, я… — Вот именно, Ты! Это ты виновата во всем, что произошло с нами. Тебе удалось разрушить мою семью, и наконец, ты избавилась от меня. Все думают, что ты идеальная жена и мать, но они не знают, как ты гниешь внутри. Ты лишила меня матери, лишила счастливого детства, лишила отца, а сейчас, ты лишаешь меня любви. Я ненавижу тебя, Пак Тэ Ри!

***

Я шла по улице, но никого и ничего не замечала. Слезы не прекращались, невозможно объяснить эту боль. Мне не было так больно, когда узнала, что я чужая дочь. Я вспоминала детство, где была счастлива. Мама, папа и я. Мы часто выходили на природу, мама готовила самые вкусные блюда, а папа мой любимый шоколадный торт. Мы играли, купались, смеялись, и казалось, никто не в силе разрушить наш маленький мир. Но в жизни, как и в сказке, есть злые ведьмы. Я долго шла по незнакомым улицам, и кажется далеко ушла. Плевать. Не хочу никого видеть, не хочу никого слушать. Все в один миг. Мама вернулась за мной, Чонин оказался…Чонин…мне больно даже произносить его имя. Очень жестокую игру сыграла с нами судьба. Сколько мы мучились из-за чувств, а все было зря, никакие мы не брат и сестра. — Ненавижу! Ненавижу! — я сорвалась на крик. Знаю, выгляжу как сумасшедшая. Да кому, какое дело? Буду кричать столько, сколько захочу. Он мне не брат. — Аня? — услышала голос Кая. Я хотела побежать к нему сильно обнять, и забрать его далеко-далеко, где никто нас не найдет. Лухан оппа поможет нам, попросим его байк, и уедем отсюда. — Аня, ты напугала нас, где я только не искал тебя, — он развернул меня к себе и крепко обнял. Я подняла глаза, и увидела перед собой…Сехуна. — Сехун? — Да, Сехун, твой Сехун. Пошли домой. — Нет, я не пойду никуда, — я оттолкнула парня. — Хорошо, давай просто присядем, — он потянул мою руку и повел в сторону лавочки. — Сехун, он мне не брат, Чонин оппа не мой брат, — я начала плакать, все, на что я сейчас была способна — это плакать. — Поплачь, родная моя, поплачь, — он крепко обнял меня. — Мы уже тут были, — устало вздохнула девушка. — Посмотри туда, чья это белая голова? — Крис показал на лавочку, за деревьями. Они быстрыми шагами приблизились к парочке. Но когда оставались несколько шагов, она остановилась. Снова она почувствовала эту боль на левой стороне груди. — Хе, кажется, мы лишние, может, пойдем? Думаю, он справится без нас. — Да, оппа, лишние…