Принцесса Учих

Утро в Клане Учиха было нормальным, если этот термин подходил к Шиноби. Тем более Великому Клану. Утро было тихим, пока его не нарушил чей-то крик. — Ты. Сделал. Что?! — в доме Главы Клана и его сестры начинался скандал. А началось с фразы сонного и проболтавшегося Мадары о приезде Сенджу для закрепления подписанного мирного договора. Сначала Изуна Учиха, его сестра не поняла с первого раза… она отказалась верить в услышанное. Вот только от ярости и её появившегося КИ все попрятались. Сам Мадара слушал ор своей Имото вполуха, пока не услышал тихий всхлип. Немедля посмотрев на слегка румяное лицо сестрёнки, он с подступающим к себе презрением увидел бегущие слёзы и жестокое разочарование в нем, ее любимом Нии-сане. Его дорогая и любимая Имото… разочаровалась в нём. Сам Мадара понял, что сделал, когда его Изуна просто ушла к себе с непроницаемым лицом и надевши маску холода. Демон Учиха, обладатель силы, что сравнима с силой признанного Бога Шиноби сейчас плакал. Он нарушил обещание, данное сестре; он предал её, согласившись под эмоциями на этот чертов договор с Сенджу! Справившись с подступающим к себе отвращением и презрением, старший брат побежал к ней, своей сестре своей Имото, но он не смог приблизиться, так как перед ним выступил барьер, что отделил свою хозяйку и её брата. Дав возможность лишь слышать, как его Имото ревела и истерила в своей комнате. Барьер исчез, когда Мадара прорвал его и весьма вовремя - его дорогая сестра была готова сделать харакири*. Быстро отобрав катану и выбросив ее подальше, Мадара обнял свою ошеломленную Имото. Приняв на себя вновь нахлынувшую на Изуну истерику в виде крика и ударов по его груди, Бог Войны стал ее успокаивать, как в детстве. Вскоре истерика отпустила вторую носительницу Вечного Мангекё, и она стала лишь всхлипывать. Поэтому приподняв ее опухшее от слёз лицо, Мадара поцеловал в лоб свою сестру, на это действие Изуна зашептала: - Почему? Почему Нии-сан ты предал меня, почему забыл обещание? Почему… Мадара-нии! От восклицания озвученный вздрогнул, его сестрёнка уже давно не называла его так, но Мадара не выдал своего состояния, продолжав обнимать свою сестру. *** POV Тобирама Сенджу. Деревня Учих. Ненавижу.… Ненавижу идиотизм брата, тупость соклановцев, ненавижу Мадару. Пожалуй, я больше ненавижу этого ублюдка, что посмел нарушить её волю. Поэтому я пытался сдержать рвущуюся Ки, ведь сейчас я не в родном клане. Я в поселении Учих, в месте, где родилась мое наваждение и моя одержимость. Мой брат сейчас тупо улыбается настороженным Учиха, чем вводит их в ещё большую настороженность. А меня это раздражает, поэтому, когда мы зашли в дом Мадары, я отпустил свою силу, ведь нужно же уведомить хозяина о нашем приходе. А когда я ощутил чужую чакру и притом такую знакомую, что я забыл, как дышать и был вознагражден за это, моим глазам предстала Богиня. Иссиня-черные волосы падали водопадом на плечи и спину, взгляд черных, как самая темная ночь, глаз смотрел вопросительно, лицо было бледным и оттого ещё более прекрасным. Кимоно позволяло видеть лишь красивые ступни, обутые в сандалии. Я не мог поверить своим глазам и сенсорике, в десяти шагах от меня стояла моя принцесса, моя Изуна. От взорвавшейся радости моя маска хладнокровия чуть не треснула, но удержалась, хоть я и сделал шаг назад. И тут моя интуиция взвыла. Отскочив, я смог уйти от десяти кунаев, выпущенных появившимся Мадарой. И я смог отойти от огненного шара, выпущенного моей Изуной, видимо она всё же отошла от шока. Мой брат тоже смог уйти от атаки моей Богини, но это стоило ему его подпаленной одежды, а сейчас все мы стоим перед всеми. Изуна тяжело дышала и хваталась за окровавленный бок, её брат сверлил нас обоих Мангекё Шаринганом, Хаширама глупо улыбался. А я… Я пытался сдержать точно такую же улыбку. Осознание реальности ударило меня по голове мешком, я вдруг понял, что иллюзия Изуны Учиха - это не иллюзия. Она жива! Жива… Эта нереальная мысль молотом звучала в голове, но я в неё поверил. Пусть даже это я попал в ловушку Учихи, мне все равно. Я вижу Изуну живой и это всё, что мне нужно. *** Изуна тяжело дышала. Рана, обработанная ирьенином, вновь открылась, а всё из-за рефлексов тела, как только она увидела Тобираму то машинально, без участия разума, выдохнула Катон, Гокакью но Дзюцу, и теперь вынуждена терпеть боль и ощущать, как чакроканалы трещат, не способные одновременно лечить себя и атаковать. Мадара смотрел на Тобираму, игнорируя Хашираму, в нём было желание убить эту Сенджеву гадюку, но он опасался, что эта тварь, если он сейчас нападет, заденет Изуну. А в её состоянии нельзя напрягаться, итак она уже потратила много чакры. Хашираму он не опасался, не тот характер. Скорее этот индивид помчится лечить врага, а не добивать, но всё равно нужно защитить Имото. Четыре человека стоят, и между ними едва ли не трескаются молнии напряжения. Альбинос смотрел только на закутанную в чёрные одежды, держащую бок Изуну; ее брат сверлил Вечным Мангекё Шаринганом обоих братьев Сенджу; а Шиноби но Ками смущённо улыбался. Но так бы и продолжилось, если бы резкая боль не заставила Изуну упасть в обморок. На её бледное лицо среагировали все: Мадара подхватил свою сестру и побежал в её комнату, младший Сенджу переместился с помощью Хирайшингири за ними, а Хаширама стал помогать лечить раскрытый шов и задетые органы. Всё закончилось ближе к полудню, Хаширама залечил смертельную рану, оставленную его отото. *** Мадара Учиха. Кухня. Молча достаю свои любимые онигири и ем их. Сенджу остались стоять, и это к лучшему, ведь если я не поем, то случится нечто нехорошее. Тишину, образовавшуюся, когда я закончил обед, можно было резать кунаем. Я смерил своими глазами белобрысую сволочь и своего бывшего друга, но большее уделял внимание тому, из-за кого я чуть не лишился Имото. Внутри бушевал мой внутренний огонь, что желал превратить в пепел обидчика Изуны, но тогда она не сможет отыграться на нём, а это повлечет ухудшение наших ныне хрупких отношений. Тем более, они узнали, что она жива. Нужно исправить… Мангекё мне в помощь! Поэтому я парализовал их, хорошо, что мы сейчас в моём доме. Включаю Мангекё Шаринган и использую Тсукиёми. Оказавшись в моём иллюзионном мире, я приступил к стиранию памяти. Я могу их сейчас убить, но зачем? Хаширама ничего такого лично мне не делал, а Тобирамой займётся моя Имото. Поэтому, стерев им память о том, что моя Имото жива, я решил отпустить их, но тут в памяти Тобирамы я увидел… *** Изуна Учиха. - Нии-сан? Что ты делаешь? Я увидела стоящих Сенджу с пустыми глазами и брата, что смотрел на них с Вечным Мангекё Шаринганом, и когда Мадара приказал выйти, то я подчинилась. Уж больно разъяренным тот выглядел. Я пошла на полигон, нужно попробовать вспомнить техники, а то мне не хочется ощущать себя слабой, по сравнению с Мадарой-нии. Взяв катану, я повторяла движения, что вспомнила сегодня. Нужно сначала подтянуть кендзюцу, а ниндзюцу пусть потом подтяну. Раз - Катану вниз, а затем хитрый взмах. Два - прыжок назад и уклонение. Три - повторить ещё раз. Ещё раз. Повторять, пока не будет идеально. Раз! Два! Три! Тяжело дыша, я лежала на траве. Мне срочно нужен спарринг-партнёр, но брат не захочет со мной сражаться, боясь меня покалечить - ведь на данный момент я слабее его в два раза, а может и больше. Меня это раздражает. Вдох и выдох. Хоть я сама и слаба, но у меня много чакры, и если я не выдержу её, плохо будет всем. Это ещё одна причина моего желания стать сильнее хотя бы физически. Моя чакра будет вредить мне, ведь такая сила должна быть лишь у сильнейшего, а у представителей главной ветви клана Учиха, она ещё и привередлива. Огненного типа, она требует действия и активных действий. Даже сейчас я ощущаю, как она циркулирует по чакроканалам, обжигая, поэтому у нас в Клане почти нет медиков, поэтому ирьенинов берегут как зеницу ока. Вздохнув и ощутив ноющие чакроканалы, я стала тренировать Букидзюцу, а потом бег по полигону и метание сюрикенов, кунаев. Повторные движения, но уже с, напитанной чакрой, катаной. Чакра не так хорошо слушалась, как я надеялась, но я не сдавалась и заставляла её признать себя хозяйкой - Изуной Учиха. Сколько моя тренировка так продолжалась, я не знаю, но оклик старшего брата мгновенно привлёк моё внимание. А при взгляде на его хмурое и мрачное лицо, так и хотелось подойти к нему и согреть, но я обижена на Нии-сана. Он нарушил обещание. Поэтому состроив холодное выражение лица, прямо посмотрела ему в глаза. Внутри мстительно разливалось удовлетворение от его вздрога, когда он увидел мои обиженные глаза и холод на лице. Но старший брат отчего-то вздохнул и произнес то, что заставило меня автоматически заполыхать чакрой: - Ты, Имото, будешь женой Тобирамы Сенджу.