2_Судьба, разбитая о версты

Визит "одного хорошего человека" оставил Александра на несколько дней в полном смятении. Он даже не знал, что именно так взволновало его. Наивный детский рисунок порадовал, конечно, отцовское сердце, но так хотелось получить хоть строчку, хоть два слова от жены. Или просто "жду". Ах, какие длинные письма и просто обычные записки писала ему раньше Настасья! Как ласково называла, докладывала про детей, и так трогательно беспокоилась — в добром ли здравии, настроении... Непохоже было, чтобы ее сейчас интересовало его здравие, а уж тем более настроение. Недавняя встреча с Анастасией в Стрельне, что завершилась дуэлью, ее последующее молчание, а главное, их скандал, постоянно занимали его тягостные, путаные мысли. Видимо поэтому все эти допросы с бесконечным выяснением причины дуэли, угрозы казнью за оную, и за ложные показания заодно, да и, собственно, само судебное действо, ход которого он так и не осознал, воспринимались с каким-то спокойным безразличием. Будь, что будет... Единственное, что в разгар суда несколько оживило внимание арестанта, было странное сообщение об отсутствии претензий от имени посольства. "Неужто, канцлер про мои заслуги вспомнил да уговорил их?" — мелькнуло в голове. — Подсудимый, признаете ли вы себя виновным в дуэли? Готовы ли раскаяться в содеянном убиении графа Иохима Юлиуса Лимберта, подданного Австро-Венгерской империи? — Признаюсь, что бросил вызов графу после спора о внешней политике оной империи, незаконном захвате италийских земель... Виновен в нарушении дуэльного кодекса, ввиду отсутствия секундантов... Нет, совсем не раскаиваюсь, и готов понести наказание... — произносил Александр под тяжелыми вздохами друзей и сослуживцев. Что-то неумолимо подсказывало, что австриец, положив глаз на его жену, приложил руку к этой истории с аустерией. И не прогадал, ведь Анастасию оказалось так легко убедить и подменить! В тот злополучный вечер она была так издевательски равнодушна... Даже слушать его не стала! А ведь, он, определенно, имел на это право... Хотя бы из тех соображений, что отнюдь не чужой ей человек... До недавних пор Саша ещё корил себя иногда за то, что не настоял, не убедил и не вернулся убедить спустя время... Ведь раз, когда стало совсем тоскливо без родных, проехал было из Петергофа треть пути до дома — но развернули его срочной депешей от вышестоящего начальства... Другого раза он так себе и не позволил, задаваясь вопросом, который сейчас, в крепости, стал ещё острее и больнее: А есть ли толк убеждать любимую женщину, ставшую настолько безразличной? И это его Анастасия, чьи беспокойства о муже иногда доходили до абсурда! Первое время после его тяжелого ранения ей вообще постоянно мерещилось что попало, да и впоследствии случались казусы... Порою усталый вид после суматошного дня, отказ от излишка в трапезе воспринимались симптомами опасной болезни. И только страстная ночь спасала его от приглашения лекаря, а уж если бы она узнала что-то посерьёзнее... Посмотрев в зарешеченное пыльное окно, Саша невольно улыбнулся, вспоминая их такие забавные подробности семейного благополучия, но тут же почувствовал раздражение: — Зачем, Настя, ради Бога! Зачем и кому нужна была забота сверх меры, признания в любви и уважении? Ведь лицедейство неких проходимцев тебе важнее меня, и моих искренних объяснений? Да уж, слишком искренних — и пусть отсохнет язык, с которого в числе прочего сорвалось про эту чёртову мигрень! Стал бы я вообще о чем-то скулить, если бы не тщетные попытки рассказать о причине! Ох, лучше бы уж промолчал, как обычно... Не удостоился бы тогда этого "утешения", от которого теперь все гаже: "А что голова болит — так ты пьян..." Не женщина, а прямо образец милосердия! С нахлынувшей валом обидой Белов стукнул кулаком по деревянному столу, втайне желая разнести его в щепки, а то и самому расшибиться. — А что бы я услышал на одре, проиграв дуэль — сам виноват? Когда же твоя любовь стала фальшивой, в каком году? Воистину, самонадеянно было ожидать понимания и ещё... супружеской верности! Да уж, господин Лимберт, ваш план отлично сработал! Я бы ещё долго полагал себя "дорогим и бесценным Сашенькой" "Мерзавец, низкий, подлый мерзавец..." — рука до сих пор приятно ныла от всаженного в графа клинка. Последний раз Белов испытывал такое же не по-христиански жестокое чувство удовлетворения, закалывая Жака. — Но как же ты могла так увлечься его обществом, что даже про детей забыла, как выяснилось? Ведь так желала их рождения! И разве они виноваты, даже если их отец - последний блудник! "А кто теперь их мать? А вдруг наглая фраза негодяя была правдой?" — в голове предательски щёлкала горькая мысль. "Быть может, протестующий крик в Стрельне был всего лишь ссорой, просто случайной ссорой, а на самом деле... у вас давно все слюбилось? Анастасия смотрела издалека, но так и не подошла... Пожалела Лимберта, а мужа просто убийцей теперь считает. Иначе как объяснить то, что она избегает меня?" — мрачно продолжал свои размышления Белов. — Да разве невозможным было свидание с арестованным, который сам так хочет встречи! Выходит, я был просто исчадием ада, коль заслужил лишь казеннные ответы тюремщика: "Высочайшее позволения супруге вас навестить имеется, но пока не востребовано"? Как бы ни было гадко на душе, он по прежнему отдавал себе отчёт, что ради их прекрасного прошлого простил бы жену... Все ее язвительные слова и оскорбительное недоверие и даже "непройденную черту". И пускай бы хоть притворилась прежней, лишь бы пришла! Просто пришла повидаться, ибо её допроса как свидетеля удалось избежать. Правда, не сразу принял следователь его показания — наболтать уже успели, ну да он, Белов, всегда умел убеждать... Все таки следовало податься в дипломаты... Неожиданно дверь отворилась. "Неужели..." — что-то екнуло внутри в ожидании чуда. "Ах, нет, это всего лишь караульный. Ты льстишь себе напрасной надеждой..." — вздохнул Александр. — Вы свободны, господин капитан. — Караульный вернул шпагу и тут же вручил свиток бумаг. — Заодно ознакомьтесь с высочайшим распоряжением по вашей персоне, велено передать немедля. Подсвечивая тусклым огарком, он вчитывался в непонятные строки приказа: "Капитану лейб-гвардии... надлежит прибыть в Охотское управление... Откуда следовать на алеуцкий остров Беринга... Всяким торговым экспедициям, что на зимовье прибудут, оказывать в их навигациях вспоможение и охрану..." "Не разжаловали, это главное. Ну что ж, пора отдать дань морскому поприщу, от которого так радостно когда-то отказался! Только вот жаль, что не свои мечты осуществлять, а Корсака. Он-то, прирожденный моряк, собирался новые земли открывать! А нынче бороздит моря за зеркалами да на верфях торчит..." — мрачно усмехался Александр, выходя из казематов на свежий воздух. В этот момент кто-то опустил на его плечо руку. — Вот он, наконец! — Сашка, мы тут тебя с рассвета ждем! Алексей Корсак собственной персоной стоял перед ним. Никита стоял поодаль, вид у обоих был невеселый. — Ну вы прямо как перед плахой, что за лица! Идём уж, посидим вместе напоследок. Я ведь назначение получил! Нельзя сказать, чтобы Сашино настроение отвечало его бодрому тону, но эта встреча верных друзей немного развеяла накопившееся в тюрьме уныние. — Да знаем мы твое назначение, - уныло сказал Корсак. — Узнал вчера окончательно в Адмиралтействе. Добравшись до Олевского дома, и дождавшись, пока вчерашний арестант приведет себя в порядок, друзья расположились в столовой. — Императрица не особо-то и сильно гневалась — помнит твой горячий нрав, но не до того ей сейчас. Оказать милость не пожелали, покамесь суд не разберется да с канцлером не обговорят... — начал рассказывать Никита, дожидаясь, пока слуга закончит с подачей блюд. — А вот Бестужев на тебя зол весьма был, попутал ты ему карты с послом австрийским. Даром что своей жизнью рисковал не раз! Отношения-де с австрийцами — зело нужные. А посол их, видишь ли, нервничал, вмешательством в суде грозил, наказать требовал! Сорвали ему, дескать, банкет, на который он при своей-то скупости денег потратил немеряно, учинили варварское проникновение в дом! А, главное, его доверенного человека жизни люто лишили... Выходит по их, то ли дуэль, то ли хулиганство холопское... Рапорт слать Марии Терезии грозился. Дескать, "при одобрении вышестоящих лиц произвол чинят-де с ними кровожадные русские"... Дипломатический скандал из-за тебя, Сашка, случился было... — Что, кстати, с австрийцами сталось? В суде что-то тихо без них было. Может, Бестужев таки смягчился, да сам уладил? — спросил Саша, увлекшись щедрым обедом, уж месяц не виданным. — Сие, мой друг, тайна великая по сей день. Один хороший человек намекал на некие обстоятельства, нежданно канцлеру открытые, воздержавшие посла от гнева... Да только затемнил все, нам не доверил. — Ну, так по долгу службы ему темнить положено. — усмехнулся Корсак и подхватил дальше: — Словом, не пожелала тебя Государыня за верную службу чинов лишать, а с глаз долой отправить порешили, коль уж скандал такой вышел. Да тут оказия, как раз... Отряд, понимаешь, на торговую экспедицию давно уже был набран да командира к ним толкового назначить не могли... Ээх, если б ещё некоторые дуэлянты в суде каялись, да правду следствию говорили... Может и обошлось бы ссылкой помягче... Но иного мы от тебя, Белов, и не ожидали... — Вот так оно, Саш, сложилось. Знаю, я виноват перед тобой, если б не сказал тебе тогда про Настасью... — Оленев отвёл взгляд. — Кто-то должен был мне глаза открыть? Кто ж, как не друг, верно? Не грусти, еще свидимся! — Белов подмигнул, поглядывая то на князя, то на Корсака. Никита в ответ на это промолчал, разливая по бокалам вино. — А ты Лешка, чего такой мрачный? Не завидуешь, часом, что вместо тебя за Берингом пойду, а? А то давай заплывешь ко мне, глядишь, откроем для России чего-нибудь вместе! А, гардемарины?! Главное - не вешать нос, а вы чего такие, словно хороните меня? — Саша, подскочив, ловко хлопнул обоих по плечам. — Ну, за тебя, Сашка! За твою удачу! — одновременно воскликнули ему оба и подняли бокалы. Когда друзья закончили с завтраком, плавно перешедшим в обед и изрядно сократили запасы вина, Никита спросил: — Как дома-то будешь прощаться, путешественник? Ему ответом было напряженное молчание. — Так и оставишь это все? — неохотно вступил Алексей, — но так же нельзя! У вас-то дети... Попытайся перед отъездом объясниться хотя бы... Ведь она... то есть, Анастасия... не случайно застала тебя там, да и ты не случайно пошел... Но вот, клянусь, со мной и близко ничего не случилось, это ж бред! Но кто-то узнал о том, каков ты друг преданный, да помог вам, Сашка... И ты обязан это доказать! Она просто не имеет права о тебе низко думать, вот так! Белов опустил голову, сразу сникнув. — Эх, Леша, все-то оно так, но... Разрушено много, я сам поначалу не понимал, насколько. В аустерии сразу не вытряс этих мерзавцев, угостили меня там щедро. Потом канцлер со своей чёртовой Австрией. Да вон как повернулось... Теперь-то известно, чьих рук это дело с той подставой! И когда они только познакомились? Александр выдохнул этот бессильный вопрос, но почувствовал облегчение. Это уже не было разговором самим с собой. Перед ним горели пониманием два знакомых до мелочей лица... И не утратить ему было доверие ко всем людям окончательно, пока они были рядом... Никита вздохнул, чувствуя что от Корсака успокоения о супружеской ссоре не добиться — уж больно зол Алешка на Настасью, едва скрывает... — Такую красоту разве надолго скроешь? Да только странно. Анастасия не похожа была на сторонницу адюльтера. Любит она тебя — не понимаю... — Любила, ты хотел сказать, когда-то давно! — уточнил Саша. — Всё меняется! — А вот в этом я тебе не советчик... Но просто уверен: не могут чувства пропасть вот так, из-за какого-то прохвоста! — А почему не советчик, знаешь? - Белов попытался перевести разговор. — Вот что. Даю тебе задание! Обещай мне, что к моему возвращению обзаведешься очаровательной княгиней и детишками, сколько можно-то Фике помнить! — Не будем об этом. Молчи. Но над твоим требованием я подумаю над твоей прихотью... — улыбнулся Оленев. — Ничего себе, прихоть! — рассмеялся Саша. — Ну, считай это моей прощальной просьбой... Так, с наигранной весёлой усмешкой на устах, он и расстался с друзьями, правда, пока не прощаясь. Хоть и не рвался он домой, понимал, что этого не избежать.