2_Судьба, разбитая о версты

Прогуливаясь по парку, молодая женщина молча наблюдала за детьми, что оказавшись без занудных нянек, были особенно веселы, и вместе с ними радовалась нечаянным милостям судьбы... Казалось, все в этом мире сейчас создано для её удовольствия. Подумать только — сие чудесное место к посещению открыто именно по четвергам, когда ей так сюда захотелось! Да ещё и солнечная, теплая погода словно улыбалась их прогулке... Пускай любимый снова не дома, но губы до сих пор сладко горят от поцелуев. Паря по аллее со счастливым лицом, мечтательная дама не заметила, как налетела на какого-то господина. И теперь тот прямо таки пожирал ее взглядом светло-голубых глаз, что были слегка навыкате. — Ох! Боже мой, простите меня! — пробормотала она и хотела просто пройти мимо. Но почувствовала руку, которая явно задержалась на ее талии, и резко отпрянула. Перед ней стоял человек её лет, в светлом парике и в богато расшитом светло-коричневом камзоле. Благодаря высокому росту его фигура выглядела подтянуто, несмотря на чудной современный покрой, сужающий плечи и расширяющий талию. — О, сударыня... — произнес прохожий с акцентом. — Я столь рад столкнуться вживую с истинной красотой, что даже не прошу от вас извинений! Но скажите, что заставляет вас так светиться в этот тусклый день, и могу ли я надеяться на знакомство? Странно, но именно в этот момент щедрое с утра к весеннему Петербургу солнце зашло за тучи, и, невольно связав это событие с прохожим, Анастасия строго нахмурилась. — Простите, сударь, но я давно оставила светскую жизнь и вряд ли наше знакомство где-то продолжится. — ответила она, оглядываясь в поисках детей. — Мне пора, простите еще раз мою неловкость... — О, Mein Gott! Да вы самое грациозное создание в мире, это так не типично для русских дам... Да вы украсите собою любой бал! Знаете, в Вене, откуда я родом, они просто непревзойденны... "Только Вены мне ещё не хватало..." — подумала молодая женщина, покачав головой. — Позвольте представиться, граф Юлиус Иохим фон Лимберт, дипломат в свите австрийского посла Миклоша Естерхази. А все таки, могу ли я знать ваше имя? — не унимался прохожий. "Австриец... Чем-то даже на маркиза Ботту похож, с коим вот так мать доболталась, может быть, акцент. Нет, вовсе ни к чему нам это знакомство!" Австрийский маркиз Ботта, виновник участия её матери в надуманном заговоре, ещё вспоминался иногда с досадой... — Анастасия Павловна, предположим. Полагаю, этого достаточно? Всего доброго, граф, нам уже пора. — У вас очаровательные дети! Не понимаю, отчего их прекраснейшая матушка скрывает семейную фамилию и титул? — вкрадчиво мягко произнес граф, откланиваясь на прощание, а про себя добавил: "Уверен, наша встреча не последняя... А полное имя узнать, право, несложно." "Боже, какой прилипчивый, лучше бы перед собою вовремя смотрела!" — с досадой подумала его нечаянная собеседница, садясь в карету. За детской болтовней она тут же забыла о новом знакомом и даже не заметила, как следом за ними на расстоянии двинулся другой экипаж. Спустя два дня Анастасия ездила к модистке и, выходя на улицу из тесной прихожей почувствовала под локтем чью-то крепкую руку. — Простите, сударыня, что я искал с вами встреч. Вы свели меня с ума и не оставили выбора. В девичестве вы графиня Ягужинская, так ведь? Проведённое о себе тайное расследование и напор вызвали раздражение от нового знакомого. — Никак, в Тайной Канцелярии знакомства завели? — язвительно хмыкнула женщина. — Простите, графиня, не хотел оскорбить вас, но ваша красота — она завораживает, лишает рассудка! — Я не в девичестве, сударь! И уже не графиня... Вероятно, вам не забыли сказать, что моя фамилия - Белова, я жена капитана Преображенского полка. Не нужно искать со мной встреч. Это вам точно ничего не даст, поверьте. Позвольте пройти. — И что же произойдет в вашей жизни, если вы позволите симпатичному и богатому мужчине хоть бы иногда скрашивать ваши серые будни? "Да уж, взгляд у него настроен на другое, просто раздеть готов..." Анастасия плотнее запахнула плащом и без того высокое декольте и усмехнулась, подумав: "Что ж, легко заметить, что я и вправду слишком замкнута... Но ведь высшее общество первым меня оттолкнуло? — Вы себя, однако, неплохо цените. А что даёт вам право считать серой мою жизнь, позвольте спросить? - ехидно поинтересовалась она. — Я живу в достатке, прекрасно провожу время и ни в чем не нуждаюсь! — О мой бог! Я уверен, некие печальные причины вас толкнули на неравный брак с потерей титула, но... это же не значит, что вам стоит уподобляться иным простушкам, которым и показать-то нечего... — По-вашему, лишь некие печальные причины и расчёт толкают людей на брак? Мне с вами действительно не о чем говорить! Ее лицо задрожало от возмущения: так шептались за спиною чопорные ханжи, полагая знатную наследницу обер-прокурора падшей девицей, бежавшей от позора за кого пришлось. Но собеседник невозмутимо продолжал: — Да и потом, ваш муж на службе при государыне... У него широкий круг развлечений, и в том числе, прекрасного пола... Вот знаете, у нас на родине ходят легенды о распущенной русской гвардии... Он исполнил некий легкомысленный взмах рукой. — А как же вы? Почему вас не увидеть в салонах, на балах? Иль хотя бы в театрах? — Вы знаете так много о нашей жизни, а вам в голову не приходит, что в ней просто есть любовь? Может, у вас в немецком языке нет такого слова? Или вы его не знаете? Вот что, на самом деле, печально! И позвольте мне, наконец, уехать домой! — Простите, сударыня, я не желал вас рассердить... Однако вы просто прекрасно сияете в гневе! Но извинения с комплиментом не удостоились даже взгляда. Граф посмотрел вслед карете с задумчивым лицом. "Ну-ну, моя дорогая... А ведь любовь-то можно и оспорить. Но не прямо сейчас, чуть позже...“