Не оставляй меня, Шер!

      Глава 1. Куда это я попал?       День только начался, а я уже не хочу вставать и идти на работу. Уже прозвенел ненавистный будильник, сообщая мне о том, что протикало семь часов утра и пара вставать. Странно, но ощущение такое, что я не выспался и вставать мне просто вредно для жизни! Если бы не работа в банке, куда нельзя даже опаздывать, то не пошёл бы. У меня и так уже два взыскания за опоздания. Клиенты ждут, волнуются, нервничают, если вовремя банк не открыт и работники не на своих местах. Если опоздаю в третий раз – уволят! Ну и пусть! Хотя бы недельку высплюсь и пойду новую работу искать.       А, что? Человек я свободный и холостой. Живу один в своей двушке в центре обычного провинциального города, работа недалеко! Красота! Успевай только на работу без опозданий являться! В свои тридцать пять лет семьёй я не обзавёлся. Зато маман с отцом регулярно наведываются посмотреть, как их великовозрастный отпрыск поживает. Мамон каждый раз песню про внуков заводит. Мол, когда я уже женюсь и обзаведусь детьми? На что я всегда отвечал одно и тоже: не хочу! Батя тоже ворчит, не голубой ли я, раз до сих пор не женат! Вот, как родителям доказать, что я просто не хочу ответственности!       Ладно, встаю. Как всегда, по заданной схеме и давно отработанному алгоритму иду сначала в ванную, потом на кухню и одеваться в банк. Дресс-код этот уже до чёртиков надоел. Нет, уволюсь! Точно! Лучше в какой-нибудь сауне банщиком работать, чем эту форму носить. Всё детство и юность в школьной форме прошла, в университете тоже отличительные знаки носил, а теперь банк! Надоело! Даже новости по телевизору надоели. В местных новостях сказали о том, что в городе участились случаи дорожных аварий с участием молодых стритрейсеров. Гоняют на большой скорости не разбирая дороги. Мажоры недоделанные! Сбивают не только столбы, собак, мусорные баки, но и людей. Я, естественно, с утра никаких новостей не воспринимал и слушал телевизор фоном. Лишь бы тишина не давила. Саму новость, я конечно же, пропустил мимо ушей.       Собрался, наконец. Выхожу из дома. Соседка, как всегда, ругается, кто на площадке окурков набросал, а мальчик с верхнего этажа, гремя своим велосипедом отправился в школу. И такое я вижу практически каждое утро. Поймал себя на мысли, что мне это всё тоже надоело. Бесит уже! И деваться от этого некуда! По дороге в банк забежал в Маркет, купил себе лапши быстрого приготовления, печенье к чаю и яблоко. Сунул в сумку. Выйдя из магазина, перешёл улицу, чтобы идти дальше. Без приключений и вовремя добрался до банка. Уже народ толпится, ждёт, когда банк начнёт работу. Вот, чего им с утра не спится? Пригляделся, а это одни старушки, мамки с малыми детьми, да несколько мужичков (как видно за пенсией). И понеслось! Суета, беготня, разговоры, обслуживание счетов, вкладов, кредитов и прочей рабочей рутины. Так, незаметно подошёл обед. Едва смогли закрыться. Посетителей снова пришлось три раза просить покинуть помещение банка в связи с обеденным перерывом. Заварил я себе лапши, чаю попил с печеньем, да пообщался с коллегами. В основном женщины. Вместе со мной, у нас всего трое парней. Остальные двадцать – представительницы прекрасного пола. Опять словил нехорошую мысль. Они меня стали раздражать! Чем? Да всем! Как пищат и визжат от восторга по поводу любой женской мелочи, радуются даже новому лаку для ногтей или причёске. Болтают много: обо всём и не о чём. Нам, парням, среди них порой места просто нет. Мы забиваемся в угол и болтаем о своих мужских радостях. Так прошёл день. Скучный, обычный, надоедливый. От этого я стал уставать. А ведь когда-то (со слов родителей) я был непоседой и выдумщиком. Что со мной сейчас? Заработался по всей видимости! Ладно, день на работе закончен, отчёты сделаны и отправлены. Можно и домой. Идти в одинокую холостяцкую квартиру не хотелось. Меня там никто не ждал. Правда и на работе я общался так много, что разговаривать с кем – либо уже нет ни сил, ни желания. Решил прогуляться по парку. Купил себе мороженое, сижу, отдыхаю. Про яблоко вспомнил, достал его и тоже съел. Так, до позднего вечера просидел. Уже стемнело. Я проголодался и замёрз. Пора было отправляться домой. Я всё ещё задумчиво брёл по аллеям парка, когда меня окрикнул какой – то отморозок. Как назло, никого рядом, позвать на помощь некого. А он выскочил от куда – то из-за кустов и пригрозил ножом. — Деньги давай, батан! – заявил тот. — Ещё чего? А ключ от квартиры, где деньги лежат тебе не надо? — Давай! – загоготал этот любитель халявы. — Пробьёшься! – ответил я и резко развернувшись, побежал в сторону выхода из парка. Он за мной. Я припустил так быстро, как мог. Не сказал бы, что я сильнее его. Однако, у него весовой перевес и холодное оружие в руке. Строить из себя героя не хочу. Опасно. А вот драпать во все лопатки надо. Я ещё жить не передумал! Оглянулся я на него лишь раз, когда выбегал из парка прямо на проезжую часть. И не важно, что передо мной был пешеходный переход. Кто сейчас правила дорожного движения выполняет? Только школьники? Да и то не все. Остальные считают своим долгом нарушить если не все подряд, то хотя бы одно в день. Выбегая из парка, я обернулся посмотреть, не преследует ли меня этот маньяк и если да, то как близко. Естественно, повернув голову на преследователя, я не заметил, как на меня летела спортивная машина на полной своей скорости. И останавливаться перед пешеходным переходом она не собиралась. Удар! Полёт! Дух вон! Я лечу, куда не знаю! В рай для банковских работников, наверное. А дальше тяжесть и тьма! ***       Тяжесть стала невыносимой. Я почувствовал тело, но не почувствовал, что я на улице, где и был. Это было помещение. Затемнённое шторами, но не душное. По ощущениям, я лежал на мягкой кровати, укрытый по пояс мягким одеялом. Запахи начал различать. Пахло мужчинами. Не больницей, как подумалось ранее, а берлогой холостяка. Звуки прибавились. Первое что я услышал, не открывая глаз, это чириканье птиц за окном. Потом, стал прислушиваться к звукам внутри комнаты. Кто-то сидел рядом, время от времени вздыхал и перелистывал страницы книги. Сидящий рядом был мужчиной. Его гулкие вздохи отзывались в моём теле мелкой вибрацией. Я вздохнул, попробовал открыть глаза. Полумрак комнаты позволил не щуриться от яркого света и разглядеть комнату и сидящего человека. Только я не успел этого сделать. Человек поднял голову от книги и посмотрел на меня. — Тори! Торренс! – он подскочил ко мне, отбросив книгу. Подняв меня с подушки обнял. – Наконец-то очнулся! Ты напугал меня, малыш! Он увидел моё непонимающее лицо. Чтобы привести в чувства, слегка потряс меня за плечи. — Нет, Тори, только не память! Пожалуйста, только память не теряй! - зашипел он обречённо. А в глазах столько боли…– Тори, посмотри на меня, это я, Шериас, твой брат! Помнишь? — Ше –ри – ас… - простонал я, не понимая, что происходит. Это ещё кто? Какой ещё Шериас? Кто он? И где я? — Да, Шериас! Ну, вспомнил? — Что…случилось? – опять шепчу я. Надо же проверить его версию событий. Я должен понять, куда попал. Этого мне ещё не хватало! — С лошади упал. Ты от Рамуса ехал. Слуга сказал, вы поссорились. Потом Адэвран неожиданно встала на дыбы и понесла тебя. Мне сказали, что лошадь увидела в траве змею. Ты не смог удержаться и упал. Врач сказал, что ты ударился головой и отшиб бок. А так в порядке. Как ещё ребёнка не потерял? — Ре – бен – ка? – не соображаю я. — Да, Тори, ты беременный. Поверь, для меня это тоже новость. — Я же не… — Ты – омега, Торренс. Это нормально. — От кого? – шепчу я. — Ну, не от меня же, Тори! – возмутился тихо «мой брат». — А от кого? — От Рамуса, конечно! Это если у тебя других партнёров не было! — Нет, не было…наверно… - чёрт, я даже не знаю, кто такой Рамус. Что я должен ему ответить? – Шер, я есть хочу, - прошу брата, чтобы хоть как-то заставить его отойти от меня. Он держал меня в своих объятиях и чуть не душил. Наверно любил очень. Или жалел. Уж не знаю, чего больше было в его силе. — Хорошо, полежи. А я распоряжусь принести тебе еду. Он, наконец, встал с кровати и выглянул за дверь, чтобы позвать слугу. — Руш, молодой господин очнулся. Принеси поесть. Позже ванну приготовишь. — Да, господин, сейчас будет, - Руш откланялся и ушёл на кухню за едой. Шер вернулся в комнату и присел на кровати рядом со мной. Взяв меня нежно за руку, спросил. — Тори, дорогой, скажи, что между вами произошло? — Не…помню… - шепчу я. Смотреть на брата не хочется. Судя по его мощному телосложению, силы в нём немерено, и он может заставить меня говорить насильно. А что говорить, если я не знаю? Для верности я отвернул лицо и пустил скупую слезу. Шер понял это по-своему. — Не хочешь говорить, не надо. Я всё равно выясню. Если окажется, что он обидел тебя зря, я просто порву его! — Не…надо, Шер. Он не стоит того. — Может ты и прав, братец! Однако, если бы вы не поссорились, ты бы не гнал Адэвран с такой силой, что она даже притормозить не смогла толком, когда на змею наткнулась. Ты всегда был хорошим наездником. Как ты упал, не понимаю. — Упал с лошади… - повторяю я. – Как я мог упасть с лошади? – я хотел добавить, что как я мог упасть с лошади, если совсем ездить на ней не умею. А разве признаешься? — Вот и я о том же. Сам в шоке. Эта тварь только тебя и слушалась. Не каждого конюха подпустит к себе. А тебя слушалась беспрекословно. Как она могла тебя сбросить? Это произошло потому, что ты ехал от Рамуса. Как сказали слуги, ты не ехал, а летел! — Ни за что больше на неё не сяду! – снова шепчу. — Мне приказать заколоть её на мясо? — Нет, не надо. Пусть живёт. И наказание ей - покой! Пусть себе пасётся мирно в поле, пока не падёт от старости! — Ты, как всегда, слишком добр и мягок! Как всегда, – повторил он со вздохом. — Я – омега! Это нормально! – цитирую я брата. — Зубоскалишь? – спокойно и с лёгкой усмешкой отметил брат. – Значит, тебе лучше. — Лучше. А станет ещё лучше, если поем. — Верю. Только Руш твой запропастился куда-то! Давно можно было аж два раза на кухню сгонять, чтобы накормить любимого молодого господина. Вот всыпать бы ему за такую нерасторопность! — Всё бы всыпал! Не ругай его. Уверен, он уже идёт, – я вяло улыбнулся и попросил. – Помоги мне сесть.       Шериас поднял меня с подушек и поставив их к спинке кровати, подтянул к ним меня. Укрыл получше. Как только я был устроен, зашёл Руш с подносом еды. Он рад был видеть меня почти в полном здравии и глупо улыбался. — Чего так долго? Давай живее! – прогрохотал ему Шериас. У того даже улыбка с лица сползла. Он быстро подошёл и поставил поднос на кровать. Снял с руки полотенце и положил мне на колени. А пока брат не видит, мы обменялись довольными взглядами и мягкими приветственными улыбками. От чего-то было видно и даже чувствовалось, что Руш привязан ко мне и очень любит. Видимо, я никогда его не обижал. В отличие от брата. Тот строго следил за тем, как Руш ухаживает за мной.       Я с удовольствием поел простую пшеничную кашу на молоке. Она была томлёная. А потому хорошо разварилась и раскрыла вкус. Никогда бы не подумал, чтобы пшеница имеет такой изумительный вкус. Брат был доволен моим аппетитом. Он, сидя в кресле, смотрел, как я за обе щёки уплетаю простую пшеничную кашу. — Тебе бы мяса, Тори, - тихо произнёс Шер. — Пока не хочу. Мне каша нравится. А ещё я овощей хочу и воды с соком… — Ты ещё удивляешься своей беременности, Тори? – с мягкой насмешкой спросил Шериас. — А можно её убрать? — Ни в коем случае. Не хочешь ребенка, отдадим его Рамусу, пусть сам воспитывает. А если захочешь оставить, то так тому и быть. У тебя три месяца на раздумье, Тори. Потом решим. А сейчас ешь. — Почему только три месяца? - спрашиваю я. Забыл, как есть и дышать в это время. Чем ещё меня шокирует «мой брат»? — Именно столько дракон - омега вынашивает яйцо. Потом его надо снести и держать в тепле ещё месяц. Внутри яйца ребёнок, будущий дракон. Месяц ты можешь яйцо носить в себе, будучи человеком. А потом надо перекинуться. Иначе, растущее яйцо порвёт тебя изнутри и погибнет само. Знаешь, мне твоего падения хватило с лихвой! Я чуть с ума не сошёл! А если с тобой что-то случится во время беременности, я не вынесу. Впрочем, я не дам ничему такому случиться. Ты у меня теперь под личным присмотром будешь! — Шер, тебе больше не о ком позаботиться, как обо мне? — Нет, ты же знаешь, что ты у меня один единственный! — А как же твоя собственная семья? Ты не собираешься заводить детей? — Нет, милый. Не собираюсь! — Почему? — Слишком много вопросов для тебя на сегодня. — Ну, Ше-е-ер! - канючу я. – Расскажи, почему? — Не сегодня, Тори. — А когда? – не унимался я. Уж очень не хочется, чтобы брат не спускал с меня двадцать четыре часа в сутки. Какой-то элементарной свободы и сохранения личного пространства хотелось. А эта «беременность» отнимала у меня всё! — В другой раз, - ответил он уклончиво. — А сейчас что мешает? — Тори, ешь! Много болтаешь! Подавишься ещё! - он подскочил с места и рявкнул Рушу, стоящему рядом со мной. – Убери, когда хозяин поест и приготовь ванну. — Да, господин, - Руш поклонился в знак повиновения. Бедный мальчик. И сколько же ему приходится терпеть от моего брата?       Шериас поспешно вышел из комнаты. Я даже вздохнул с облегчением. То же самое сделал и Руш. Мы переглянулись и тихо засмеялись. Видимо, эта ситуация была частой. При господине мы притихали, а когда он уходил, мы расслаблялись. Когда Руш унёс поднос, я ненадолго остался один.       Меня мучили мысли: «Итак, что мы имеем? Где я, понять не удалось. Но, это пока. У меня есть старший брат. Судя по всему, очень грозный. Но ко мне относится неплохо. Стоит попробовать строить с ним отношения по-разному, но осторожно. Он строг со слугами, поэтому ничего не помешает обойтись строго и со мной. Одно его упоминание о том, что он хочет всыпать Рушу, говорит о наличии систематических физических наказаниях слуг. Еда терпимая. Лошадь моя с характером, так что пока я к ней не подойду ни за что на свете. У меня есть Руш, который привязан ко мне. Ещё у меня есть какой-то Рамус, от которого я беременный. К тому же, я ещё и дракон! Омега, причем! Это уже не мало за одно только пробуждение в чужом мире. Полагаю, назад пути нет. Выдавать своё происхождение нельзя. Не знаю последствий. А вот привыкать и адаптироваться придётся! Вот собственно и всё!». Мои раздумья прервал Руш. Он пришёл с несколькими слугами, чтобы наполнить ванну у камина. Дикость какая! Ванной комнаты нет, что ли? Почему я должен мыться в комнате у камина. Это вообще, какой век – то? Слуги быстро наполнили ванну, оставили ведро с водой и ковш для ополаскивания. Поставили ширму к ванне, чтобы со стороны комнаты не дуло. Полотенца и сменную одежду положили на стул возле ванны, за ширмой. Шампуни и мыло уже лежали на бортиках ванны. Пришёл Шер. Он выгнал слуг одним жестом и подошёл ко мне, чтобы помочь встать. — Шер, я сам помоюсь… - прошептал я. Вот хребтом почуял, что он собирается меня мыть как ребёнка. — С каких пор? Я всегда тебя мыл. Ещё с младенчества. Чего ты боишься? — Я не младенец. Могу и сам… - возразил я. — Тори, будешь спорить, накажу. Я всегда это делал и сейчас собираюсь делать. Что не так? — Всё не так! Я уже взрослый. Пора и самому мыться. — Ещё чего придумаешь? А если помощь понадобится или случиться что? Слуг звать будешь? Я не позволяю слугам глазеть на тебя. — Шер, а чем они хуже? И чего они у меня не видели? — Даже не думай! Сказал, помою, так тому и быть! Раздевайся, - сказал он уже мягче и помог снять ночную рубаху. Я осмотрел свой живот. – Не смотри на него так. Врач сказал, что ещё рано. Животик начнёт округляться только после двух недель. А пока яйцу внутри места хватает. — Спасибо, успокоил, - с сарказмом выдохнул я. Шер подвёл меня к ванне и помог аккуратно погрузиться в воду. Она была тёплой и приятной. Шер добавил пены, чтобы смягчить кожу. Я вообще заметил, что моё тело достаточно ухожено. Шер постарался? Он помыл мне голову и сполоснул чистой водой. Затем намылил мочалку и начал растирать мне тело. Начиная с рук, он продолжил на плечах, спустился на спину, перешёл на живот. А потом он проделал то, что смутило меня безмерно. А у него вызвало массу удивления. Он провёл губкой по моему спящему достоинству. Оно даже не поднялось. Вообще никакой реакции. Кроме краски на моих щеках. — Что не так, Тори? – тихо спросил Шер. — Так, ничего. Зачем там – то? Я и сам могу. — Брось, мне приятно, тебе тоже. Что такого я сделал не так, что ты смутился? Всегда спокойно к этому относился. — А теперь нет. Ты можешь больше так не делать? — Нет, - без зазрения совести ответил Шер. — Шер, ты мой брат, а не возлюбленный. Даже Рамус себе такое не позволяет. — А он уже мыл тебя? Когда успел? — Ну,… - блин, язык мой – враг мой! Зачем я про Рамуса Шеру сказал? Он беситься начал. Как ещё оценить его взгляд, когда он услышал имя отца моего будущего ребёнка? – Я же не один день его знаю, так? – мой мозг работал лихорадочно. — Так. Продолжай… - потребовал Шер. — Ну, …он же не сразу лишил меня девственности. Так? — Тебе лучше знать! Дальше! — Ну, …я ведь ходил на свидания с ним? Так? — Я позволил тебе это лишь один раз! — Больше… - я опустил голову и исподлобья посмотрел на него. Шер был в гневе. А я неосторожен. — И? Сколько раз ты «тайно» бегал к нему на свидания? – голос Шера похолодел. Вот, ещё одно моё неправильное слово, и он меня точно накажет. Не посмотрит, что я с лошади упал и только что очнулся. — Ну, …не помню… - зашмыгал я носом. — Ты теперь это слово везде вставлять будешь, когда отвечать не хочешь? — Шер, я правда, не помню…Я же упал… - снова для пущей важности пустил слезу. В первый раз прокатило. Может опять прокатит. — Вот, не начинай опять реветь! Знаешь, что не выношу твоих слёз. И пользуешься этим! Ладно, за свидания я не с тебя, а с него спрошу. Он альфа – должен отвечать за поступки. Омега в априори слабее и отвечать за альфу не может. Не удивлюсь, если он тебя изнасиловал. — Нет, Шер. Он меня скорее всего не насиловал. Я бы это чувствовал. — Да наслышан я, каков он в постели. Как я не уберёг тебя? Я ведь предупредил его, чтобы он и пальцем тебя не тронул. Стоп! – дошло до Шериаса. – Если он тебя не насиловал и мне обещал, что не тронет…Значит ли это, что ты сам… — Не помню я, Шер! Я же сказал… - я потёр руками глаза, словно вытираю слёзы. Глаза защипало от пены. Шер, как заботливая мамаша промыл мне лицо, чтобы глаза не щипало. — Ладно, не реви. Разберусь я с ним. — Я сам. Можно? — Разобрался уже! – рявкнул Шер. – Теперь с ребёнком надо как-то проблему решать. — Шер, я не отдам его. Я хочу оставить, - вытираю я последние струи воды с лица. — Сказал же, захочешь оставить, значит оставим, - проворчал брат и продолжил натирать мне ноги. — Шер, прости… - шмыгнул я носом. — За что? – снова буркнул он, занимаясь ногами. — За всё! Ты так много для меня делаешь… — Торренс, послушай. Ты с детства очень слаб. Мать говорила, что это от того, что был голодный год, когда ты родился. Она не хотела и боялась тебя потерять. А когда погибла, последнее, что сказала, чтобы я до конца дней заботился о тебе так, если бы я был ею. — Но, Шер, я уже вырос. Я могу многое делать и сам. — Не начинай, Тори. Я привык к этому. Таков уклад моей жизни и ты – часть её. Я не смогу без этого. — А как же твоя собственная семья? Тратя столько времени на меня, ты забываешь про себя! — Да я тебя люблю! Дурак ты этакий! Давно люблю! - орал братец. - Когда у тебя течка, я с ума сходил. Поэтому запирал тебя в комнате под видом наказания. Я не желал, чтобы тот же Рамус видел и чувствовал тебя в это время. А раз ты сбегал, то теперь я понимаю, как ты получил ребёнка! - Шер рычал. Чем напугал меня. Но, видя это, он быстро успокоился. — Уж на что, а на инцест я не подписываюсь! Прости, Шер, - ответил я тихим дрожащим голосом, отводя глаза. — Я давно это понял. Сам слишком правильно тебя воспитывал. — Кто успел тебя так испортить? Я хоть и омега, но даже я понимаю, что это неправильно. — Меня испортил твой отец. Отцы-то у нас разные. Мой погиб раньше. А твой, дождался, когда я подрос и в тайне от матери, пока она занималась тобой, изнасиловал меня. Тогда я думал, что мир рухнул. Хотел отомстить ему через тебя, но не вышло. Я полюбил тебя всем сердцем. Этому научила меня наша мать. Мой план мести полетел в тартарары, когда я понял, что люблю тебя ни как брата. Для окружающих же, я был, есть и остаюсь твоим братом и опекуном. А дома, я тайно любил тебя ничем не выдавая этого. Кроме купания, разве что. Это такая малость. А ты даже в этом пытаешься мне отказать. — Не хочу лишний раз провоцировать тебя, Шер. — Даже не проси. Я мыл, мою и буду мыть тебя. — Тогда хоть его не трогай. Хорошо? – я указал пальцем на воду в направлении моего маленького достоинства. — Хорошо, - выдохнул Шер. Он закончил меня мылить и помог подняться из воды, чтобы ополоснуть чистой водой и завернуть в простыню. Он также помог мне переодеться в нормальную одежду, прибрал в порядок волосы. Дал обуться. Мы вышли в гостиную, где горел камин и слуги суетились с наведением порядка. Шер на них гаркнул, и они быстро исчезли. Мы расположились на диване у камина, и Шер предложил почитать книгу. Мне было всё равно, чем заняться. И он, уложив мою голову к себе на колени, начал чтение. Впрочем, я не слушал. Я думал. Думал о том, что отношения с братом, ох как не просты. Их надо направлять в другую сторону. Сердцу не прикажешь, и он ещё долго будет думать, что любит меня. Как же отучить его? Не слишком ли много навалилось на меня одного за полдня нахождения в чужом мире? Я слишком много узнал о себе и о Шере. И совсем почти ничего о Рамусе. О нём брат даже слышать не желает. Как теперь жить? Мне так или иначе надо будет выяснять: кто он такой, что он со мной сделал, почему мы поссорились? А главное, что дальше? Я чувствовал, как во мне что-то ломается. Я слабею волей и возможно разумом. Шер заметил моё задумчивое лицо и провёл по моей щеке рукой, чтобы обратить на себя внимание. — О чём задумался, малыш? – спросил он ласково. Его монолитная фигура и крупные черты лица, большие руки и голос с хрипотцой не вязались с его тоном речи. — Так, думаю, чем завтра займёмся. — У тебя учёба у мэтра Дезире. Он твой наставник в науках. Я даю тебе домашнее образование, чтобы ты не слыл неучем. Может понадобится выйти в люди. Балы там всякие, приёмы. Мы феодалы высшего ранга, поэтому нас приглашает иногда Его Величество. Он, кстати, очень тебя любит, считает милым и всё пророчит, что ты будешь парой его сыну и наследнику. — Вот ещё! Меня и тут неплохо кормят, - ворчу я. Откровенно говоря, я ещё с домашней ситуацией не разобрался, а на приёмы и подавно торопиться нечего! - Шер, пожалуйста, не бери меня на эти приёмы! А? — Чего так? Разве я зря плачу твоему наставнику? — Для общего развития, не помешает. Однако, - настаиваю я. – Я боюсь и не хочу никаких приёмов. Я не люблю уезжать из дома. — Тори, не капризничай. Посещение мероприятий, на которые позвал сам король, обязательно. — Ше-е-ер! – я сложил руки в молитвенном жесте и вопрошающе посмотрел на брата жалостливыми глазами. – Не надо приёмов, пожалуйста! — Это что ещё за новости, Тори? – возмутился Шериас. – Этого ещё не хватало! Да что с тобой? Ребёнком любил и ждал, а теперь что? — А теперь я беременный, если ты не забыл, братец. Ты решишься показать меня в таком виде? — Так бы и сказал. И нечего мне опять половодье устраивать! — Прости. Я вдруг понял, что мне здесь пока лучше, чем где–то в другом месте. — Значит ли это, что больше на свидание со своим любезным не сбежишь? — На вроде того! Я на него ещё зол и видеть не хочу. Может и говорить ему не буду о ребёнке. Правда я до сих пор не помню, почему поссорились. Может я рассказал ему о беременности, и он это не принял? Потому и поссорились? Но, это так, в качестве предположения. — Могу поклясться, что так и было. В любом случае, ты решил ребёнка оставлять. И нам совершенно не обязательно Рамусу об этом рассказывать. — Верно, не стоит. И пускать его сюда пока не стоит. — Почему? — Он тогда меня увидит, и кто знает, что вытворит? — Тоже верно. Он как любой горный дракон очень нервный и импульсивный. Даже думать не желаю, что он может выкинуть. — И я тебе о том же, братец! Так, что? Мне можно не ходить на мероприятия короля? А? – я опять сделал умильное лицо, чтобы смягчить брата и ускорить его решение. Раз он мой опекун, последнее слово всё равно за ним. — Ладно, останешься дома, - сказал он после недолгой паузы. – Но помни, это на время беременности и пока ребёнок не появится. Потом я не смогу продолжать врать королю, что ты всё ещё болен. — А зачем мне болеть? Можешь сказать, что отправил меня учиться далеко и надолго! А сам дома оставишь! — Вот хитрюга! Ты решил запереться дома на всю оставшуюся жизнь? Не выйдет. Показывать тебя всё равно придётся. Ты очень давно там не был и успел вырасти. Вот король и просит тебя привести. — Шер, а зачем меня показывать? — Женить или замуж выдать! Последнее предпочтительнее. — Да не хочу я замуж, Шер! Я разочарован. И не желаю никого знать. —Это временно, - пытался вразумить меня братец. Однако, у него это плохо выходило, и он начал терять терпение. – Хватит спорить, Тори. Я и так достаточно иду тебе на уступки. Разбаловал тебя до невозможного! Не прекратишь спорить, сейчас же в угол поставлю! — Шер, ну чем я провинился? - я опять пустил слезу. Он не выдержал и притянул меня к себе. Обнял за плечи и стал успокаивать. — Не реви, просто прими как данность. Ты ничем не провинился, глупый ты мой! Я уткнулся ему в плечо и рыдал, пока он совсем не сдался. — Всё, хватит, - сказал он. – Я буду оттягивать появление на мероприятиях сколько смогу. По крайней мере, как сказал. Ты не поедешь ни на одно, пока не захочешь сам. Однако, если король потребует явить тебя двору, я буду вынужден показать тебя. И молись всем драконам древности, чтобы это не произошло, пока ты вынашиваешь яйцо. А там посмотрим. Ну, успокойся, Тори! Я почти перестал хныкать. Боже, что я делаю? Когда я стал таким сентиментальным? Или я им и так был, судя по реакции брата. Именно этим я раньше всего и добивался? Да, память тела вещь твёрдая и упрямая, как факт! Шериас ещё покачал меня немного, чтобы я успокоился. А потом отпрянул и спросил. — Может уже ужин попросим подать? Ты есть хочешь? —Угу, - промычал я, едва глядя брату в глаза. Он вытер мои слёзы и помог подняться. Вызвал дворецкого. Тот быстро распорядился подать ужин. Мы сытно поели, поиграли в шахматы на сон грядущий, и Шер отправил меня спать. Я опасался, что он пойдёт со мной. Но, нет, не пошёл. Я спал у себя, а он у себя в комнате. И надо же было такому случиться, ночью разразилась гроза. Я с детства её боялся. Не знаю, как настоящий Тори, а я её ненавижу. Часто оставаясь дома один, я боролся со своими страхами. Грозу переживал под кроватью, темноту отгонял фонариком, пока батарейка не сядет, а вой соседской собаки в метель заставляла меня затыкать уши подушками и кричать. Когда я вырос и стал жить отдельно, то страхи куда-то ушли. Сейчас они вернулись. Я честно пытался уснуть. Ворочался в кровати, кричал от страха в подушку, но ничего не мог поделать, пока гроза не стихнет. Наконец, я не выдержал и взвыл. Шер прилетел в мою комнату через пятнадцать-двадцать секунд. — Что случилось, малыш? - он был всклокоченный. В ночной рубахе, тоже, видимо спать пытался. — Я боюсь грозу, Шер! Забери меня отсюда! Он обнял меня, завернул в моё одеяло и унёс трясущегося к себе в комнату на постель. Бережно укрыл меня моим одеялом и сам лёг под своё. Он обнял меня со спины и шептал успокоительные слова. Время от времени меня передёргивало от раскатов и вспышек, но Шер прижимал меня к себе сильнее и не давал пугаться больше имеющегося. Только так в эту ночь я смог заснуть. И плевать, что провоцировать его похоть я не хотел. Я не мог оставаться один в грозу. А Шер давал мне успокоение и сон. Хотя, иногда всё же кошмары давали о себе знать.