Привычно.

Сокджину нормально. Быть секретарем влиятельного человека в Корее — непросто, но Сокджину уже все вполне привычно. Сокджин привык и, порой, даже на часы не смотрит: просто знает, что именно сейчас в офис придет его начальник, что нужен крепкий сладкий кофе. Сокджин холодно и монотонно зачитывает список дел: какое-то новое ток-шоу, на котором Ким Намджуну обязательно нужно появиться. После несколько часов работы с документами, пара тысяч переговоров, снова документы. Решение проблем с экспортом товаров, с напарниками в других странах. И нельзя забывать о хорошем сексе. Сокджин привык. Привык, что его несколько раз в день роняют на стол или кожаный диван, раздвигают ноги и грубо трахают. Привык к резкости и жестокости, привык к болючим засосам и укусам. Привык, в конце концов, скрывать сущность омеги. Сокджин привык прятать запах за горой медикаментов и препаратов, не обращает внимание на запреты врачей и возможное бесплодие. Сокджину, честно, плевать. Ему достаточно того, что он имеет: работа с большим, даже слишком большим заработком, просторная квартира на окраине города, регулярный секс и Намджун. И Намджун никогда не узнает, насколько он дорог Сокджину. Как и Сокджин никогда не узнает, насколько он дорог Намджуну. А Намджун боится. Боится, что его очаровательный секретарь омега в какой-то момент пропадет; Намджун знает, что тот лишь притворяется бетой. Намджун боится, что в какой-то момент Сокджина могут забрать, что в какой-то момент Сокджина может не стать, из-за чего, скрепя сердцем, нагружает бумагами и работой, приставляет несколько надежных телохранителей. В какой-то момент все пошло наперекосяк. Намджун не помнит, что сделал не так. Но отчетливо помнит, что Сокджин несколько недель ходил немного запуганным и дерганым. На любые расспросы о состоянии, о его бледности или усталости Сокджин отнекивается.  — Немного устал, господин Ким, — Сокджин вежливо кланяется и слабо улыбается. Кажется, в те две недели Сокджина он не брал ни на столе, ни на диване. Намджун внимательно следит за поведением. Как испуганно шарахается от своих же охранников. Как боится мимолетного прикосновения Намджуна. До него долго доходило: Ким Сокджин… Боится Ким Намджуна? Альфа понял не сразу, что здесь что-то не так. Поэтому после рабочего дня внимательно следил за тем, куда и как ходит его омега, как добирается до дома, поставил даже слежку: жучок в телефон и браслет, который недавно подарил ему. В то время Сокджин ничего не подозревал. Все так же любовался полюбившимся золотым браслетом, играл в телефоне и переписывался с друзьями. Завидовал, потому что у многих уже дети появились, а ему уже двадцать девять и детей никак завести не может. Да и не сможет, наверное. Омега с грустью смотрит на банки с таблетками, что стоят на прикроватной тумбочке: блокираторы, витамины, препараты, задерживающие течку. Все это он пьет ради Ким Намджуна, ради того, чтобы продлить свое существование рядом с ним. Сокджин ни за что не признается Намджуну, что его шантажируют его же охранники, те, кто должен его защищать. Он никогда не признается, что тот самый охранник изнасиловал его в его же кабинете, пока он заполнял очередные документы для удачной перевозки товара. Не признается, что его используют до сих пор. Ким Сокджин слишком гордый, чтобы что-то объяснять Ким Намджуну. Но Намджун каким-то образом узнает. Альфа из-за этого зол больше, чем когда-либо раньше. Он сжимает кулаки до белых костяшек, щурится и зло ухмыляется. Смотрит на охранника, на того самого, что насиловал и шантажировал его Сокджина. Стоит ли говорить, что тот телохранитель лишился своей никчемной жизни, пока он впервые взял Сокджина у себя дома, на мягкой кровати, на черных простынях. Как нежно двигался, выбивал стоны и вскрики, как заполнял собой снова и снова, до самого утра. Намджун по глазам видел, насколько был счастлив Сокджин, когда прошло буквально несколько дней. Почему все снова пошло не так, Намджун не понял. Со случая с охранником прошло уже полтора месяца, секс стал значительно мягче и нежнее, и Намджуну даже стыдно признаваться, что так ему нравится больше. Но вопрос остается открытым: что творится с Ким Сокджином? Намджун скрывает все ровно до того момента, как на переговорах омегу не начало тошнить, до того момента, как Сокджин упал в обморок и чудом его поймал один из телохранителей. Стоит ли говорить, что Намджун все бросил? Намджун проторчал в больнице несколько часов. Смотрел на омегу через маленькое окошко в двери палаты и кусал губы, отменял все ближайшие встречи и скидывал все на заместителя. Намджуну так и не сказали, что произошло с омегой. Угрозы в виде оружия, заявлений и прочего на главврача не действовали:  — Вы не опекун, а лишь его начальник. Ничем не могу помочь Намджуну не оставалось ничего, кроме как вернуться в офис. Сокджин появился ровно через два дня. Все такой же бледный, все такой же усталый. С черным рюкзаком на плечах, в милом растянутом свитере, темно-синих джинсах. В кроссовках и с… …заявлением на увольнение.  — Сокджин? — альфа непонимающе смотрит на заявление в руках, на Сокджина. Он хмурит брови и щурится.  — Увольнение, господин Ким, — тихо роняет омега и прикусывает опухшую губу. — Увольнение…  — Не разрешаю! — он хлопает по столу ладонью. — Я не разрешаю, — чеканит каждое слово.  — Не делайте мне еще хуже, господин Ким, — Сокджин вздыхает. — Просто подпишите бумажку и я уйду. Намджун забирает. Но не подписывает. Разрывает на маленькие кусочки и выбрасывает в мусорное ведро. Сокджин в одно мгновение оказывается прижатым к стене: Намджун упирается руками рядом с плечами омеги, ногой разводит колени и вжимает в поверхность. Смотрит внимательно и ищет хоть один изъян, хотя бы один намек на ложь или шутку, в то время, как Сокджин прячет взгляд и старается отодвинуть альфу от себя. Только сейчас он замечает запах полевых цветов, что перебивается запахом яблок — запахом Намджуна.  — Го-господин Ким… — лепечет омега и сильнее давит на грудь. — П-прошу Вас, го-господин Ким… Намджун пытается понять мотивы. Пытается разглядеть в Сокджине цель, которую он преследует.  — Почему? — тихо выдыхает альфа и этим заставляет Сокджина вздрогнуть. — Почему уходишь?  — Я хочу… Хочу… — глаза слезятся и он всхлипывает, а в голове все путается. Сокджин неосознанно начинает плакать. На эмоциях, прижатый к сильной груди Намджуна, рассказывает все, как есть. Он любит. Он беременный. В животе маленький комочек, которому уже полтора месяца, а любви к Намджуну в сердце за несколько лет насобиралось слишком много, как и боли. Сокджин все ревет и ревет, пытается отодвинуться, молит и кричит, хочет уйти. На последок, уже отпуская Сокджина, Намджун останавливает его у двери; хватает за запястье, заставляет повернуться и посмотреть на себя. Тихо спрашивает:  — Жалеть будешь, что ушел? Сокджин всхлипывает и вытирает слезы рукавом свитера.  — Буду. Одно слово. Ким Сокджин навеки остался с Ким Намджуном, в его кольце рук, в его защищенном и уютном доме, навеки в сердце и душе.