Сублимация

– Таким образом, именно Зигмунд Фрейд впервые описал защитный механизм психики, представляющий собой снятие внутреннего напряжения с помощью перенаправления энергии на социально приемлемые цели. Это и называется сублимацией... Да, Бобби? – Что такое социально приемлемые цели, мисс Клоумплтен? Учительница сняла очки и внимательно посмотрела на Бриггса. По его подрагивающим губам было понятно, что мерзавец уже придумал какую-то насмешку, и если мисс Клоумплтен не опередит его сейчас, через минуту над ней будет смеяться весь класс. Боже, как же она ненавидела этих уродов, особенно когда они поднимали руки и открывали свои грязные рты. – Это значит, мистер Бриггс, – спокойно ответила мисс Клоумплтен, – что если частая мастурбация начинает вызывать у юноши тревогу, то он может сублимировать свои импульсы в социально одобряемую деятельность – такую, как футбол, хоккей или другие виды спорта. Бобби, капитан школьной футбольной команды, скривился под радостный гогот одноклассников. Невозмутимая Одри Хорн, не разделяющая низкопробного чувства юмора товарищей, подняла руку. – Это касается и творчества? – Зигмунд Фрейд считает, что в основе любого творчества лежит сексуальный конфликт. Был ли у Одри сексуальный конфликт, или её внутренние переживания вызваны не физиологическими причинами? Одри открыла тетрадку и бесцельно нарисовала знак вопроса. Безусловно, она чувствовала себя несколько униженной, когда агент Купер не пришел в восторг от вида ее обнаженного тела в своей кровати и вместо того, что она себе успела насочинять, дожидаясь, принялся длинно и серьезно объяснять, почему именно они не могут заняться сексом. Чувствовала она и разочарование от того, что первый сексуальный опыт переносится на неопределенный срок – но и облегчение от этого же. Однако было еще кое-что – похожее на пчелиный рой в горле, который все время жужжит и жжет, и движется вниз, к животу, и хочется выплюнуть это из себя, но в то же время ощущаешь волнение и радость. Одри полистала учебник. С точки зрения мистера Зигмунда Фрейда, это называлось иррациональным понятием, из которого исключено духовное начало.* Одинокая девочка Одри Хорн лучше других умела придумывать себе разного рода игры, поэтому она хмыкнула и написала наверху нового листа: «Приключения отважного секретного агента Дэйла Купера и прекрасной Одри Хорн, изложенные самой Одри Хорн». Подумала и добавила: «Основано на реальных событиях». Первые слова она начала писать с присущей ей самоиронией и презрительной жалостью к сентиментальной девчонке внутри себя, но потом увлеклась так, что чуть было не пропустила конец урока. *** «Агент Дэйл Купер не ожидал увидеть в маленьком провинциальном городке такую волнующую красоту. Незнакомка шла к нему, плавно покачивая бедрами в узкой юбке, и казалось, что все континенты покачиваются в такт походке этой девушки. От изумления, восхищения, и еще потому, что так учила его мама, Дэйл привстал, чтобы поздороваться. Она улыбнулась ему, обнажив ряд белых, чуть крупноватых зубов...» *** Рука Одри замерла над тетрадкой. Одри не раз уговаривала себя в том, что у неё нормальные, совсем не крупные зубы – она миллион раз их сравнивала с зубами других людей, и в сравнении они не казались больше. Но ведь она все равно знала правду. Поэтому Одри вздохнула и не стала перечеркивать написанное: этого никто и никогда не увидит, так что к чему лукавить. *** «– Я Одри Хорн, – произнесла прекрасная незнакомка, и от её чувственного, глубокого голоса Дэйл покрылся мурашками от макушки и до самых пяток. – Специальный агент ФБР Дэйл Купер. Они смотрели друг на друга, и постепенно стихал стук ложек и вилок вокруг, гул заполненного людьми помещения, растворялись в небытии заставленные едой столы, и запах кофе уступал едкому соленому запаху северного ледовитого океана, чьи айсберги и заледеневшие острова начинали таять. Мир остановился, и только Одри и Дэйл смотрели друг на друга, осознавая, что именно значит для них эта встреча, читая в глазах друг друга свое будущее и еще немного – прошлое...» *** Одри не выдержала и захихикала, но увидела подозрительный взгляд мисс Клоумплтен и поспешно опустила глаза, приняв серьезный вид. Прошлое и будущее, надо же. *** «Прошлое и будущее с громким грохотом столкнулись лбами, подминая под себя настоящее». *** Дождь лил как из ведра, и во всем Твин Пикс этому обстоятельству радовался только Пит Мартелл, предчувствующий хороший утренний клев. Одри отошла от окна, раздумывая, отправиться ли ей проверить, чем занят отец, или сесть за уроки. По правде говоря, после смерти Лоры с учебой на их класс не слишком наседали: администрация школы считала, что у ребят моральная травма из-за гибели подруги и регулярных допросов полиции. Одри вздохнула, ткнула носком туфли школьную сумку, та открылась – и из нее медленно выскользнула на пол тонкая тетрадка в клетку. Одри улыбнулась тому, что нашла себе занятие, и зашарила в сумке, отыскивая ручку. *** «Дождь лил как из ведра, и внезапность его нападения Одри расценила как предательство небес. Мохнатые лапы елей не защищали её от холодной воды, текущей за шиворот, трава скользила под ногами, а надвигающаяся ночь делала пребывание в лесу еще более страшным. Одри никак не могла вспомнить, где безопаснее во время грозы – под деревом или в чистом поле, и, лавируя между полянами и чащей, все-таки заблудилась. Она едва не плакала от холода и страха, но воды хватало и без её хлюпанья, поэтому Одри продолжала идти вперед, от всей души надеясь, что куда-нибудь доберется, если будет шагать все время прямо. – Одри! Одри Хорн! Что ты делаешь в лесу в такую непогоду? Из дождя материализовался агент Купер – черные волосы прилипли к правильной формы черепу, по лицу текли целые ручьи, на плечи был накинут плащ-дождевик яркого оранжевого цвета. – Я заблудилась, – сказала Одри, клацая зубами». *** «Зачем ты туда вообще потащилась, идиотка?» – спросила у «себя» Одри, грызя кончик ручки. Будь она Джейн Остин, ответ не пришлось бы искать долго: возвращалась домой пешком из Мэнсфилд-парка, ясное дело. Героиня Шарлотты Бронте бежала бы с почты, а Красная Шапочка относила бы пирожки бабушке. Что могла делать Одри Хорн в лесу в такую непогоду, оставалось загадкой. «О господи, я же просто слегка чокнутая, и это вполне приемлемый ответ на все возможные вопросы», – подумала Одри. Она поджала под себя ноги и продолжила сочинять. *** «Белая мокрая рубашка плотно облегала грудь Дэйла Купера. Про него нельзя было сказать, что его мышцы надувались или бугрились, ничего такого, а жаль, но смотреть все равно было приятно. Кутаясь в Дэйлов пиджак, поверх которого был накинут дождевик, Одри покорно брела вслед за агентом. – В такую погоду нам ни за что не выбраться из этого леса, – говорил Дэйл, – но здесь неподалеку есть избушка, там мы и заночуем. Тебе срочно нужно в тепло, ты совсем озябла. Сквозь плотную вату в ушах Одри слушала его; ее знобило, она вся пылала, как в огне, ноги заплетались, силы стремительно покидали измученное долгими блужданиями тело. – Да ты вся горишь! – воскликнул Дэйл встревоженно и прижал девушку к своей мокрой груди. От облегчения, что больше не надо переставлять ноги, Одри прильнула к нему, положила голову на твердое, надежное плечо и так замерла, согласная провести в этом положении остаток своей жизни. – Здесь нельзя оставаться, – озабоченно сказал Дэйл, – я понесу тебя». *** Одри бросила ручку и извлекла из-под кровати весы. Долго стояла на них, разглядывая цифры, на которые показывала стрелка – 114 фунтов. Потом, как была, в носках, побежала по коридору к телефону. – Соедините меня с агентом Купером, пожалуйста... Очень занят? Нет, шериф Трумэн не может мне помочь. А вы не могли бы спросить у агента Купера, сколько фунтов он в состоянии поднять? Да, я подожду... Сколько? Что, правда? Это от груди или на спине? Я хочу сказать, что если ты лежишь на спине и толкаешь вверх штангу, это одно, а если ты поднимаешь мешок с песком и тащишь его... О, агент Купер, как поживаете? Хорошая погода, правда? Нет, я ничего не задумала... Честное бойскаутское «нет»... Пишу исследовательскую работу по биологии. Тема? Тема очень обширная. Сколько может поднять здоровый мужчина европеоидного типа в возрасте до тридцати семи лет и не надорваться. Как, шериф Трумэн тоже бледнолицый? Привет, мистер Хоук. Нет, про индейцев не задавали. Я согласна, что это расизм. Я скажу об этом директору. Сами скажете? Что ж, хорошо, но учтите – он будет все отрицать. *** «Одри с трудом понимала, что происходит. Ей было тепло и уютно в объятиях Дэйла, который нес ее. Хижина все не появлялась, но специальный агент ФБР, казалось, был неутомим: он шагал все так же бодро, словно она, Одри, была пушинкой. Она уже совсем отчаялась, когда Дэйл сказал: – Ну вот мы и пришли, потерпи немного, – и поставил Одри на ноги. От слабости она ухватилась за деревянный столб, подпирающий навес над крыльцом маленького домика, а Дэйл пошарил рукой над входной дверью и удовлетворенно помахал в воздухе ключом. – Здесь, в Твин Пикс, все время так, – сказал он и отпер дверь. Это было совсем крохотное строение, предназначенное для охотников и случайных путников. В углу располагался очаг, рядом лежала сухая растопка, а стену подпирала невысокая поленница. К соседней стене прислонилась узкая скамья, на которую Одри и села. Дэйл споро развел огонь, поставил на него закопченный чайник и заглянул на полку над очагом. – Крекеры и пачка чаю, благослови бог этих людей. Огонь весело разгорелся в очаге, слабо потянуло дымом и запахом можжевельника и мяты, Дэйл снял рубашку и развесил её над пламенем. – Нужно заняться тобой, – озабоченно сказал он. Одри покорно кивнула, не в состоянии заниматься собой самостоятельно. Дэйл, очевидно, понял ее состояние и стал ловко и быстро развязывать шнурки на дождевике. – Сейчас тебе будет тепло и сухо, – пообещал агент Купер, стянув с нее дождевик вместе со своим пиджаком. Одри ощутила, что выпадает из спячки, проследила глазами полет одежды, брошенной на земляной пол, и мимоходом удивилась: почему-то она думала, что Купер будет каждую вещь аккуратно развешивать на поленнице. Но он на самом деле торопился раздеть ее. Наступила очередь собственного пиджака Одри – господи, сколько же на нем пуговиц. Она смотрела на красивые руки Дэйла; его пальцы начали подрагивать, и то, как сбивчиво Одри дышала, никак не позволяло расстегнуть особенно вредную пуговицу на ее груди, в самой ложбинке. Одри не выдержала, накрыла руку Дэйла своей, прижимая его ладонь к себе – плотнее, крепче. – Нужно снять мокрое, – сказал он настойчиво, и тогда Одри сама расстегнула пиджак, скинула его с плеч, потянула вверх блузку – нарочито медленно, так, чтобы кожа обнажалась дюйм за дюймом. – Дальше ты сама, – сказал Купер глухо и отвернулся. Она повернулась спиной к стоящему на коленях Дэйлу. – «Молния» на юбке заедает, – произнесла Одри хрипло, – а у меня руки от холода онемели. Ей было жарко, так жарко, что лицо горело, и она прикусила нижнюю губу, почувствовав, как Дэйл расстегивает «молнию». Прохладный воздух коснулся мокрых ягодиц, когда юбка скользнула вниз, и Одри возблагодарила господа за то, что он придумал стринги. Прямо перед лицом Купера оказались два полушария ее попки, перетянутой узкими черными полосками, и кожа между крохотными трусиками и резинкой чулок наверняка казалась особенно белой. Дэйл прерывисто вздохнул, не позволяя себе коснуться ее, хотя, похоже, ему очень хотелось. Одри искренне надеялась, что все его ощущения сосредоточились сейчас в пульсирующем паху – и тело взывало об этом прикосновении. Она наклонилась, поднимая юбку с пола, и Дэйл отшатнулся, но, должно быть, не нашел в себе сил встать с колен. Одри переступила через юбку, не разгибаясь, и только потом выпрямилась, через плечо посмотрев на застывшего Дэйла. – Мне холодно, – повторила она жалобно. – Чай, – по обыкновению неверно отреагировал он и метнулся к очагу. Одри вздохнула и стала развешивать свои вещи. Помещение стремительно нагревалось, и когда она подошла к очагу и села на низенькую скамейку возле агента Купера, ей казалось, что вот-вот от нее, Одри, начнет валить пар. Чай был вкусным и горячим, и она пила его мелкими глотками, поджимая колени к груди и снова став девочкой, школьницей, запретным плодом для специального агента ФБР». *** Одри мрачно захлопнула тетрадь, раздосадованная таким поворотом. Даже на бумаге упрямый агент Купер отказывался от неё. Она забралась в постель и накрылась одеялом, хотя ей было очень жарко. Ну, погодите же, мистер недотрога, вы еще будете молить о пощаде, подумала Одри. Она заснула, улыбаясь – уже придумав, как именно заставит агента расквитаться за случившееся. *** «– О, сэр, что произошло? – Беги отсюда, Одри, немедленно беги! – Я не брошу вас умирать, как вы можете такое говорить! Она нашла его, связанного, на заброшенном складе семьи Хорн, куда никто не заглядывал уже много лет, а Одри придумала оборудовать тут столовую для нищих и бездомных. Каково же было ее изумление, когда вместо летучих мышей и нелетучих крыс здесь оказался крепко связанный и изрядно избитый Дэйл Купер. Она упала рядом с ним на колени, в кровь царапая кожу мелкими камнями и осколками битых бутылок и не зная, за что хвататься в первую очередь. У неё не было ножа, чтобы разрезать веревки, и не было перекиси водорода, чтобы обработать раны агента. – Одри! – с отчаянием закричал Дэйл. – Здание заминировано! Оно вот-вот взлетит на воздух, немедленно уходи отсюда. От ужаса волосы на голове девушки встали дыбом. Она вскочила и бросилась к выходу, туда, где возле склада была целая гора пустых пивных бутылок, схватила одну из них и побежала обратно, по пути ударив ею о дверной косяк. Дэйл, поняв, похоже, что никакой силой не выставить отсюда эту упорную и самоотверженную девчонку, только застонал и перестал извиваться, чтобы не мешать ей сосредоточенно пилить осколком толстую веревку, перетягивавшую его щиколотки. Получалось медленно, смертельно медленно, но наконец веревка поддалась и лопнула, и Одри помогла Дэйлу подняться. Его руки были скованы наручниками за спиной, но в здании, которое вот-вот взорвется, недосуг было искать ключи. Он не мог передвигаться быстро – все-таки его довольно сильно избили, – и, несмотря на то, что Одри пыталась подставить плечо, они не выбежали наружу, а скорее выползли. Взрыв прогремел тогда, когда они ушли уже на добрые пару дюжин ярдов, и беглецов подхватила взрывная волна». *** – Дядя Джерри, у нас есть какие-нибудь справочники по взрывному делу? – Боюсь, что нет, – с искренним сожалением отозвался дядя, удрученный возможными пробелами в образовании племянницы. – Но, если хочешь, я тебе привезу в следующий раз. Какие взрывы тебя интересуют – ядерные или старая добрая классика? – Нет и ладно, – легкомысленно пожала плечами Одри. – В конце концов, на то, чтобы это знать, есть профессионалы. – У тебя всегда было хорошо развито управленческое чутье, – похвалил её дядя Джерри. *** «Одри очнулась от сырости. Открыла глаза, соображая, где она и что случилось, и поняла, что лежит, практически уткнувшись носом в ручей. Она чуть подвинулась и стала жадно пить чистую прохладную воду, а потом вспомнила про Дэйла и вскочила на ноги. Он лежал совсем рядом, глаза его были закрыты. – Агент Купер! – вскричала Одри, бросаясь к нему. Она принялась нежно гладить его лицо, все перемазанное грязью и кровью, потом снова вернулась к ручью, сняла свитер, дернула вверх легкую сорочку, которую мама, когда получалось, заставляла ее надевать – из соображений гигиены и еще потому, что «все порядочные девушки обязаны носить такие». Вот и пригодилась, права была мама! Одри разорвала сорочку на полосы и намочила в воде из ручья. Она осторожно начала вытирать лицо Дэйла, и стало отчетливо видно, как же он все-таки пострадал: нижняя губа припухла, под глазом и на скуле наливались синяки. От холодной воды Дэйл открыл глаза. – Одри... Ты ангел. – Нет-нет, – она поспешно открестилась от новой причины для отказа в сексе: кто же занимается этим с ангелами? – Мы с вами живы, сэр. – Да уж, – улыбнулся он и тут же поморщился. – Смею думать, что у покойников так сильно не болит все тело. Но скажи мне, почему… ты раздета? Она только сейчас ощутила прохладу этого дня и то, как ветер холодит соски, и смутилась от своего вида. Ей захотелось прикрыться руками, спрятаться от внимательного и ясного взгляда специального агента, метнуться к ручью, где валялся забытый свитер. Но она не позволила всему этому взять над собой вверх. Если она будет вести себя, как школьница, как же агент Купер увидит в ней женщину? И Одри, ощущая, что начинают гореть щеки, расправила плечи, демонстрируя богатства, которыми так щедро наделила ее природа. – Я скоро пойду за помощью, – сказала Одри, – но сначала оботру вас, нужно осмотреть ваши раны, сэр!» *** – Дядя Джерри, а медицинского справочника у нас тоже нет? – Только пособие для гинекологов, и то неполное, только первая часть. – Гинекология? – Одри с сожалением подумала, что вряд ли это пособие можно хоть как-то применить по отношению к Куперу. Придется импровизировать. *** «– Кажется, ребра у вас не сломаны, сэр. – Да, Одри, похоже на то. Наклонившись, она легко подула на ссадину на животе Дэйла. – Очень больно? – Не очень, – ответил он сквозь стиснутые зубы, – специальные медитации помогают мне усмирить боль. – У вас есть духовные техники на все случаи жизни, не правда ли? – спросила Одри, а потом зажмурилась и отважно поцеловала ссадину, слегка пощекотав ее языком. Получилось, как у настоящей роковой женщины, хотя во рту и появился металлический привкус свежей крови. Дэйл откинул голову, устремив взгляд на светлое небо. – Они не всегда помогают, – с неохотой признался он. Одри провела руками по его обнаженной груди. Сердце колотилось как бешеное, и неведомое волнение поднималось откуда-то из глубин ее лона». *** Лоно! Что это за слово такое, как только вынырнуло оно из ее подсознания? Наверное, сказалось близкое знакомство с книгой «Тысяча и одна ночь», которую родители с несвойственной им наивностью презентовали дочке на девятилетие. Под пестрой детской обложкой таилось много удивительных открытий. Одри помнила, как она, совсем еще маленькой, сидела, разинув рот, над страницами, где черным по белому было написано про то, как рабы и господа совокупляются друг с другом у бассейна с золотыми рыбками. Она знала значение слова «совокупляться» – как не узнаешь, с таким-то дядюшкой, – но никогда не предполагала, что этим могут заниматься люди, если их больше, чем двое. Видимо, слово «лоно» было из соседней сказки. *** «Преодолевая смущение, Одри шепнула с хрипотцой: – Теперь вы в моей власти, сэр, и я смогу сделать с вами, что захочу. – Видит бог, это так, – согласился Купер. – И в этом не будет вашей вины, сэр, потому что вы в наручниках и не можете оказать достойного сопротивления. – Одри, – сказал Дэйл, и она удивилась, услышав в его голосе смех, – ты же не будешь насиловать беспомощного, избитого агента ФБР, правда? – Именно этим я и намерена заняться, – очень серьезно заверила его Одри. Он приподнял голову, в его взгляде читалось беспокойство. – Но, Одри, это неправильно, – сказал Купер наставительно. – Вы же не заявите на меня в полицию, правда? Дэйл дернулся было, но многочисленные ушибы и скованные за спиной руки не давали ему возможности для маневров. Одри тихо засмеялась, удивляясь и восхищаясь пришедшей к ней вдруг небывалой легкости и раскованности. Она и впрямь ощутила свою власть над таким сильным и мужественным агентом Купером и скользнула руками по его коже – от шеи, по плечам, до локтей, потом склонилась и поцеловала мужчину в ямочку под горлом, спускаясь губами вниз, к пупку. – Одри, – в голосе Дэйла появились первые признаки зарождающихся опасений. – Прекрати немедленно. – Конечно, сэр, – покорно согласилась она, отодвинулась слегка и неспешно потянулась к брошенной у головы Дэйла сорочке – вернее, тому, что от неё осталось. Сморщенные от холода соски Одри коснулись носа агента Купера. Он упорно отвернулся. – Я вынужден настаивать... – проговорил Купер и замер, когда Одри, возвращаясь на место, так плотно прижалась к его лицу грудью, что, должно быть, закрыла ею все небо. Она покрутила в руках рваное кружево нижней рубашки и критически оглядела Купера. – Кажется, я промыла все ваши раны. Вот только... И дерзко провела пальчиком по ширинке. – В долинах горного Тибета, – начал Купер скучнейшим из своих голосов, – в древние времена считалось дурным тоном брать в жены девственниц. – Вот как? – удивилась Одри и слегка потянула за пуговицу на его штанах. Голос Дэйла оставался таким же ровным: – Представь себе. Если такой факт о браке становился известен, пару изгоняли из селения. Как бы там ни было, древний обычай создавал для потенциальных невест серьезные, подчас неразрешимые проблемы. Дело в том, что до свадьбы девушка должна была отдаться нескольким мужчинам. В условиях незначительной заселенности Тибета это непростая задача». *** Одри улыбнулась, вспомнив, каким одухотворенным становился специальный агент Дэйл Купер, когда начинал рассказывать о Тибете. Восхищенная его энтузиазмом, Одри даже заказала из Нью-Йорка иллюстрированный справочник по этой стране, который целых два дня повсюду таскала за собой. – Только не переходи в буддизм, – посоветовал ей тогда дядя Джерри, – все буддисты импотенты. – Я же девочка, – напомнила ему Одри. Дядя задумался. – Никогда не видел буддистов-женщин, – признался он, – я думал, эти ребята размножаются вегетативно, как одуванчики.** Одри представила, как ветер носит семя буддистов над лугами и полями, и прыснула, разлив молоко. *** «Молния» расстегнулась с тихим «вжик», и Одри застыла, думая, что ей делать с новым препятствием – белоснежными трусами специального агента ФБР. На трусах были веселые красные горошины. – А дело в том, что Тибет – одно из немногих мест, где до сих пор существует полиандрия... – если бы руки Купера были развязаны, он наверняка бы назидательно наставил на нее указательный палец. – Приподнимите бедра, сэр, – велела ему Одри. Он запнулся, но упрямо продолжил: – В Тибете издавна существовали самые разнообразные формы брака: «классическая семья», многоженство и многомужество. «Что женщины делали со многими мужьями, когда и с одним так тяжело справиться?» – подумала Одри, стаскивая с неподвижных бедер Купера черные классические брюки. – Мисс Хорн, – окликнул ее Дэйл. – Вы решительно намерены продолжить начатое до конца? – Крайне решительно, специальный агент, – подтвердила она. – В таком случае, я должен вас предупредить о том, что увиденное может вызвать у вас, юной неопытной девушки, удивление... – Ой, – сказала Одри. Ей было лет двенадцать или тринадцать, когда в туалет, где она сидела на унитазе с кроссвордами в руках, влетел дядя Джерри, на ходу расстегивая ширинку. Вяловатый, небольшой член едва не шлепнул Одри по лбу, она ойкнула, а дядя выругался матом, вылетел вон и три месяца где-то путешествовал. Член Дэйла был совсем не такой, он был большой и красивый, и был похож на червяка»... *** Червяка? Ради бога, Одри Хорн, что с тобой такое! Она погрызла ручку, раздраженно пялясь в потолок. На что же похож член специального агента Дэйла Купера? Когда мама отправляла в душ старшего брата Одри, дурачка Джонни, она говорила: «Не забудь как следует помыть свой стручок». Иногда – «перчик». Одри каждый раз пугалась того, что в сознании её мамы мужской половой орган связан с едой. И черт бы побрал эти дурацкие уроки по половому воспитанию и практику натягивать презервативы на бананы, когда в классе столько бесполезных обладателей настоящих пенисов! *** «Член Дэйла был совсем не такой, он был большой и красивый, и Одри сразу захотелось потрогать его не только руками. – В прежнее время брак чаще всего организовывался родителями без согласия жениха и невесты. Большую роль при выборе супруга или супруги играл Лама-астролог... Дэйл все-таки застонал, когда Одри прикоснулась губами к его пенису, и она, ободренная его реакцией, стала двигать языком вдоль ствола – вверх-вниз. Член становился все тверже и, кажется, больше, и Одри, устав просто щекотать его, обхватила головку губами, стала сосать, и мимолетно подумала о том, что никогда больше не сможет облизывать леденец на палочке в общественных местах. – Эй, здесь есть кто-нибудь живой? – совсем рядом раздался голос шерифа Трумэна, и Купер кончил под треск ломающихся веток. Он открыл глаза и попытался приподняться, чтобы разглядеть порозовевшее лицо Одри. – Не сердитесь на меня, – попросила она, после чего шустро застегнула ширинку Дэйлу, напялила на себя свитер и закричала: – Мы здесь, шериф Трумэн! Агент Купер ранен!» *** Одри прерывисто вздохнула и положила голову на руки. Ей срочно нужна помощь более опытных людей. Сама она не слишком много понимала в такого рода делах и не смогла определиться в важном: глотать или не глотать. Была глубокая ночь, и в библиотеке никого не оказалось. Одри прошлась вдоль стеллажей, мучительно размышляя о том, кто бы мог ей сейчас пригодиться. Возможно, сэр Дэвид Герберт Лоуренс? Одри торопливо принялась листать книжку. «Она по-прежнему лежала недвижно, все в том же полузабытьи; отдала ему полностью власть над своей плотью, и собственных сил уже не было. Его крепкие объятья, ритмичное движение тела и, наконец, его семя, упругой струей ударившее внутри, — все это согрело и убаюкало Конни. Она стала приходить в себя, лишь когда он, устало дыша, прильнул к ее груди…» И это все, что могла предложить ей родительская библиотека? От разочарования Одри скрипнула зубами и поставила книгу на место. Не читать же справочник по гинекологии, в самом деле. Где-то был Генри Миллер, Одри точно помнила. Если он не поможет, останется только спрашивать у дяди Джерри. *** «Одри целую неделю избегала Дэйла Купера – вполне намеренно, он правильно предполагал. Давала ему время исцелиться и опомниться. Сама же снова и снова возвращалась мыслями к тому, что произошло в овраге, возле заброшенных складов. Никогда еще Одри не была так близко к настоящей, взрослой жизни, и никогда она не чувствовала такого всплеска адреналина. Купер не сложил с себя сан, не перестал быть агентом ФБР, но Одри искренне надеялась, что он сумел пережить произошедшее без страданий вроде «я не достоин служить своей стране». Она так старательно избегала его, что в конце концов Купер вызвал ее в управление шерифа вполне официально. Одри прошла, цокая каблуками, мимо Люси, улыбнулась Трумэну, поздоровалась с Энди и толкнула дверь кабинета. Купер сидел во главе стола, но и этот стол, и целое управление наглядно демонстрировали Одри, как слаб перед ней ее специальный агент. – Одри, я вызвал тебя... – Чтобы отчитать? – Чтобы поговорить. – Здесь? – с мягкой иронией спросила она и улыбнулась, но Дэйл не отвел глаз. – Я решил, что так будет лучше. – Безопаснее? Не доверяете себе, сэр? – И тебе тоже. То, что произошло – страшная ошибка, недопустимая для человека моей профессии. Мы не должны больше никогда... – Что же? Он сглотнул и твердо продолжил: – Такая девушка, как ты, Одри, достойна лучшего. – Как я? А какая я? Она смотрела с таким ожиданием, что Купер, видимо, не нашел в себе сил не оправдать его. – Ты удивительная и смелая, умная, красивая... – И вся ваша, – подсказала Одри шепотом. Купер встал и прошелся туда-сюда. – Всю эту неделю я была так счастлива, – сказала она, – оттого, что вы принадлежали мне, а я вам. Это самое лучшее, что было в моей жизни. Дэйл перестал метаться и, замерев, уперся ладонями в стол. – И в моей, – произнес он несчастно. Одри встала и подошла к нему, обняла сзади, со спины. – Это неизбежно, – произнесла она утешающе. Дэйл поднял одну руку и накрыл ею ладонь Одри на своей груди. – Я не могу, – выдохнул он. – Это потому что мы в управлении шерифа, и дверь здесь не закрывается, и сюда всякий может войти? – Прекрати. Я хотел просто... – Меня, – подсказала Одри. Купер развернулся, обхватил ладонями ее лицо, вгляделся в глаза. – Поцелуйте меня, – попросила Одри, – вы меня еще ни разу не целовали, а я... Она осеклась и смутилась. Он наклонился и поцеловал ее в губы. Одри привстала, обхватила его за шею, прижимаясь к нему всем телом – так, чтобы Дэйл потерялся в этом поцелуе, заблудился, как в лесу, чтобы целовал ее, и не мог остановиться, и не разбирал уже куда, целует – в шею, в плечи, в виски, снова в губы. – Вечером, – сказала Одри, – я приду к вам в номер пожелать спокойной ночи. – Я зажгу свечи, – пообещал Купер». *** Одри была слишком рассеяна для работы у стойки администратора: вместо того, чтобы улыбаться клиентам, она все время думала о том, что скоро закроется в своей комнате и напишет про их с Купером чудесную ночь, и он будет так нежен, так ласков... – Я только что заселился в номер 215, – прервал ее мечты один из клиентов. – Мои поздравления! – Странно, а мне сказали обратиться к вам. Только услышав мягкую насмешку в голосе привлекательного незнакомца, Одри встряхнулась. Конечно, у отца самый разгар войны Севера и Юга, но порядок в отеле должен оставаться таким же неукоснительным, как и всегда. А потом «мистер Рокфеллер» с собственным реактивным самолетом сказал: «Малютка Одри Хорн в роли Хайди», – и мысли о вечерних планах совсем вылетели у нее из головы. Ей понадобилось не так уж много дней, чтобы понять, какой дурак этот мистер Зигмунд Фрейд со своими теориями: настоящий секс гораздо лучше, чем всякое там творчество. Потрепанную ученическую тетрадь в клетку передала агенту Куперу мать Одри, Сильвия Хорн. – Я разбирала вещи Одри, – сказала она, теребя длинные рукава черного платья, – тут на обложке написано ваше имя. Я не стала открывать, но вам, думаю, можно. Оставшись один в кабинете, агент Купер пролистал исписанные мелким почерком листы – с частыми зачеркиваниями и помарками, с приютившимися на полях задачами по математике – видимо, иногда Одри делала записи на уроках. *** «Когда он вошел в неё, она ощутила невероятно приятное чувство, которого не ощущала раньше, сколько бы ни трогала себя сама. – О, Дэйл, – прошептала Одри, обхватывая ногами его узкие бедра». *** Купер захихикал, потирая вспотевшие вдруг ладошки – на маленьких сладких девочек у БОБА всегда была такая реакция, – а потом вздохнул и выбросил тетрадь в мусорную корзину под столом. Нельзя поиметь всех девочек на планете, как ни старайся, но всегда обидно, когда они умирают впустую. Впрочем, больше всего его интересовало сейчас, как там Энни.