Добро пожаловать в реальность

Раньше Эдди думал, что степени принятия — это для людей, не способных быстро реагировать на меняющиеся обстоятельства и адаптироваться к ним. Себя он, конечно, считал обывателем, но обывателем из тех, что чуть-чуть выше среднего, а потому могут произвести правильное впечатление во время знакомства с работодателем, первыми отреагируют на произошедшую аварию и вызовут скорую и полицию, а вечный круг «дом-работа-дом» будет приносить им не стресс, а некое особенное удовольствие от размеренной спокойной жизни. Раньше Эдди вообще много о чём думал. Работа располагала к тому, чтобы разложить все мысли по полочкам и путём блистательных логических выкладок прийти к некому определённому результату, причём к тому, который ему понадобился изначально. А теперь Эдди чувствовал себя хуже смертника, доживающего последние дни перед казнью. Он не имел ни малейшего понятия, что ждёт его в будущем и ждёт ли его это будущее вовсе. Он думал о том, чтобы отрицать любую свою причастность к этой истории. Думал о том, чтобы в ярости и отчаянии разбить остатки сервиза и все зеркала в квартире. Думал о том, чтобы договориться со своими внутренними демонами, а потерпев в итоге поражение, долго вглядывался в окно или сидел, скрючившись, под дверью, зажав руками уши. Но всё это было бессмысленно. Эдди впервые не знал, в какую сторону ему двигаться, чего пытаться достичь, зачем вообще существовать, если его единственной ролью стала маскировка для жадного, вечно голодного паразита из другого мира. Веном чувствовал его сомнения. Эдди пах горем и горечью страха, и это было неожиданно неприятно. Веном не желал, чтобы его носитель сидел в углу, поджав хвост. Он уже успел понять, что каждый человек чего-то хотел. Хотел чего-то большего, чем сейчас имел, и тем неожиданнее для симбиота было узнать, что Эдди хотел мирной обывательской жизни. — Жалкий. — Да. — Трусливый. — Ещё бы. — Ничтожный человечек. — Всё верно, — Эдди покорно кивал в ответ на эти оскорбления или, скорее, констатацию факта, и Веном чувствовал, что тот наконец пришёл к какому-то решению. Возможно, это решение не понравится им обоим, но иного выбора не было. — Ты знал, на что шёл, но теперь упорно это отрицаешь, — Веном недоумевал и был одновременно рассержен. Ему хотелось действий, хотелось ощутить жизнь на вкус. И не только жизнь. — Ты смешной. Эдди поёжился, услышав в своей голове фыркающий смех и ощутив неясное движение под кожей. — Всего лишь следую инстинкту самосохранения. — Пустое бахвальство. Веном умолк, и Эдди уставился в чудом уцелевшее зеркало. Вид у него был, мягко говоря, отвратительный. — Это «бахвальство» помогло мне выжить. — Тебе помог выжить я, — тут же ответил Веном, и черты Эдди в зеркале исказились. Почерневшие вены проступили под кожей, вновь напоминая, кого в своём теле Эдди приютил. — Добро пожаловать в реальность, ребёнок. Последняя фраза как будто что-то надломила внутри Эдди, и он, не удержавшись, истерично расхохотался, дрожащими пальцами цепляясь за гладкие бока умывальника. — Добро пожаловать в меня, чокнутое чудовище.