Пять тысяч журавликов

У Баки проблемы с мелкой моторикой. Его мать не особо переживает по этому поводу, уверяя, что ничего страшного не случится. Он просто будет чуть дольше своих сверстников искать родственную душу. Стиву уже шестнадцать, и его комната напоминает настоящий музей из журавликов разных цветов и размеров, на них Баки может любоваться часами. В семнадцать Стив заканчивает последнего журавлика, и оставляет его сидеть около монитора компьютера, в надежде, что когда-нибудь это маленькое бумажное чудо оживет и взмахнув крыльями покажет путь к его соулмейту. И будет всё как в романтических комедиях, они с родственной душой столкнутся не заметив друг друга, в то время как два журавлика из обычной бумаги будут порхать над ними, возбужденно щебеча. В семнадцать Джеймс заканчивает две тысячи сто сорок первого. Стив его лишь приободряет, говоря, что даже если это затянется ещё лет на пять ничего страшного не случится. Рано или поздно он встретит свою судьбу, прямо как в сопливой мелодраме-комедии. В двадцать Стив уезжает на учебу, а Баки второй год подряд пролетает мимо нужного ему факультета и специальности. Не то чтобы его это сильно беспокоило, но тот факт, что в первый год мимо пролетел он вместе со Стивом, как-то утешал. Теперь же он один, сидит посреди своей комнаты, окруженный сотнями бумажных журавликов, пронумерованных на боку. Уинифред обеспокоена маниакальным желанием сына собрать пять тысяч журавлей, и говорит об этом Джорджу. Тот лишь отмахивается, говоря, что мальчик (двадцать лет уже, мальчик, ага) перерастет. Видимо он забыл, что Баки уже двадцать лет, он никуда не поступил и одержим созданием журавлей из бумаги. На следующий год Барнс всё же поступает, чем несказанно радует родителей. За время его учебы журавликов стало на семь сотен больше.

***

Стив знакомится с Сэмом и совершенно случайно проводит параллель со своим лучшим другом. Сэм Уилсон веселый парень, который любит бегать утром, вегетарианские пирожные, а ещё журавликов. Роджерс осознает, что его одержимость даже одержимостью назвать нельзя. Сэм просто помешан. Потому что на его столе, он замечает небольшую баночку из-под кофе, на которой маркером выведено «253». Внутри множество маленьких журавлей. На люстре около десятка журавлей побольше. А над его кроватью висит гирлянда из этих самых журавлей. Сэм обучается на летчика, но даже это не объясняет его одержимость птицами из бумаги. — И сколько ты уже сделал? — Стив пьет кофе, удобно устроившись на своей кровати и смотря на нахмурившегося Сэма. Тот переводит взгляд с люстры на гирлянду, оттуда на кофейную банку, после на вторую идентичную первой и, кажется, пытается прикинуть в уме точное число. — Не знаю, около пяти тысяч… наверное, — безразлично пожимает плечами, а Роджерс давиться кофе. — Ты не считал? — Я сбился на трех тысячах, — Улыбается и садится на свою кровать, взяв в руки бумажку и начиная складывать ещё одного журавлика. Это была специальная бумага, как раз для поисков соулмейтов. Говард Старк ещё несколько десятков лет назад разработал её для сохранения деревьев. Большинство людей уверены, что разработал он её по инициативе сына. Правды никто не знает, но слухи ходят весьма и весьма интригующие. — А ты не пробовал их, например, нумеровать? — Уилсон замирает, поправляя журавлю клювик и громко разочарованно стонет.И как я сам не додумался?! — Просто у меня так друг делает, у него там проблемы, неважно в общем, — парень кивает в ответ, выводя на боку журавлика маркером число «3000» и откладывая его на стопку бумаги. Под конец обучения Сэм довольный проделанной работой доделывает пятитысячного журавлика и с успехом заканчивает обучение. Всё это время у Стива около кровати стоял пятитысячный журавлик, который даже не думал оживать. А жаль.

***

Джеймс невероятно рад за своего друга. С ним всё произошло в точности как в той самой сопливой мелодраме. Правда его журавлик улетел через окно квартиры. Стиву пришлось искать его, подписанного сбоку его же именем (это он решил сделать сам, уже через два года после окончания учебы, спасибо подсказке Баки, а то вдруг улетит когда ты будешь на работе и как потом искать? На сайте предназначенном специально для этого. Разработка не Говарда Старка, что было удивительно. Хотя стоп, разработан Тони Старком. Теперь всё встало на свои места. Стив находит журавля со своим именем, полностью лица парня на фото тогда не было видно, но он чуть закусил зубами крыло бумажного журавля и улыбался во весь рот. Они договорились о встрече и тем самым парнем оказался Тони, мать его, Старк. Джеймс счастлив за лучшего друга. Он смог найти своего соулмейта и у них сегодня свадьба. Джеймс приглашен как друг жениха, и там он знакомиться с Сэмом. С мужчиной чья улыбка может осветить всю планету, а в глазах цвета топленного шоколада хотелось утонуть. — Сэм Уилсон. — Джеймс Барнс, для друзей просто Баки. — Тогда зови меня Сэмми, детка, — Джеймс давится шампанским, а Сэм смеется над ним, называя неуклюжим идиотом. Наверное это должно было возмутить мужчину, но он не воспринимает это всё всерьез и правильно делает. От Стива он узнает, что Сэм любитель грязных шуточек и зачастую они не несут какого-либо злого умысла.

***

Под конец вечера Джеймс уже по второму кругу выслушивает душещипательную историю о скотине соулмейте, которому нахрен не сдалась вся эта особая связь. Сэм второй раз рассказываете ему, что его дом завален бумагой и птицами. И ни одна чертова бумажка за все эти годы (а им уже около тридцати) не ожила. Он каждую подписал своим именем и числом, число их давно перевалило за пять тысяч. Уилсон уверен, что он нахрен никому не сдался и под шумок он утаскивает Джеймса с праздника, чтобы вместе с ним устроить фаер-шоу на заднем дворе своего дома. Уилсон пьян до безобразия, а ещё безумно счастлив поливая бумагу бензином и зажав в зубах пачку спичек. Он еле стоит на ногах, а Джеймс уже давно перекочевал на ступеньки. Стоять не было ни сил, ни желания. — Жри это, мразь! — Сэм бросает зажженную спичку в кипу журавликов и те мгновенно вспыхивают. Он падает рядом с Баки и устраивает голову на его плече, отбрасывая в сторону пустую канистру из-под бензина. — Полегчало? — Джеймс улыбается. — Ага, — Сэм улыбнулся в ответ.

***

Они продолжают общение. Сэм узнает о недуге Джеймса и всеми силами пытается ему помочь. Он теперь не делает журавликов, зато вспоминает и рассказывает Джеймсу сотни способов их сбора. Какой-то быстрее, какой-то красивее, а какой-то для того чтобы запускать их из окна и они будут ещё долго лететь. — Повезет же кому-то, — мечтательно вздыхает мужчина, облокотившись на спину друга и смотря в потолок. Джеймс продолжает кропотливо и медленно собирать журавлика. — Если этот кто-то дождется, — Джеймс разочарован. Восемнадцать лет и пять тысяч журавликов. Слишком много, его могли банально не дождаться. — Дождется, такого как ты надо дождаться, — сонно бормочет в ответ и Джеймс хмыкает. Они и вправду просидели допоздна, удивительно как у него самого глаза не слипаются. Мужчина решает, что на сегодня хватит выводя на крыле журавлика «4997».

***

У Баки трясутся руки, пока он поправляет крыло. Он затаивает дыхание, поправляя неидеальный клювик. Будь проклят Сэм, за наставление сделать пятитысячного по схеме «Красиво, но медленно», потому что он потратил на него три дня. Но это того стоило, черт возьми! Он был прекрасен во всех смыслах этого слова. Пока Джеймс не доделывает ему хвост. Он осознает, что в полном дерьме, когда журавлик обеспокоенно взмахнув крыльями самовоспламеняется и оседает на трясущихся руках горсткой пепла. — Что за…? — он хватает ещё один лист бумаги и теперь использует быстрый метод, буквально за пару минут у него на руках ещё одна горсть пепла. Пятитысячный просто не хочет быть завершенным. Такое бывает, если вторая половинка не дождалась. Он слышал много историй когда журавлики размокали прямо в руках, или когда просто кружили по комнате. Кто-то не дождавшись топил свои богатства, кто-то просто не смог дождаться, а кто-то сжигал. Вот и получил теперь Баки горсть пепла вместо любви. Как же ему, мать за ногу, больно! Восемнадцать, сучьих, лет! И он не успел?! — Не успел? То есть вот так, да, блядь?! — он кричит в потолок, ходя из одного конца комнаты в другой, закинув руки за голову и сдерживаясь от огромного количества бранных слов. Стив бы не оценил. — Сука! — В окно летят все журавли, что есть в комнате. Он просто выкидывает их с седьмого этажа своей квартиры. — Пошло оно всё в пизду! — Следом за ними летят журавли из другого окна — кухонного. — Уебок! — Потом через маленькое оконце в ванной. А после он просто выносит на помойку оставшихся белых журавлей, игнорируя находящие на небо тучи. Когда он уходит в дом на город обрушивается ливень. Журавли из белесой бумаги размокают под тяжелыми каплями дождя.

***

Сэм перед его дверью совершенно точно материальный, а ещё промокший до нитки. И выглядит он крайне недовольным. Баки подозревает, что виной тому несколько сотен или даже тысяч промокших журавликов, что вьются вокруг и больно утыкаются в спину, подталкивая его всё ближе и ближе. — Блядь, — выплевывает Сэм сквозь зубы, упав в объятья Барнса. И матеря злосчастную бумагу на все лады, постарался встать на ноги. — Ты в порядке? — Баки выглядит обеспокоенным, помогая другу подняться и подводя его к стулу, а после возвращается к двери, с намерением закрыть её. На её ручке сидит насквозь промокший журавлик с которого капает вода, а на крыле совсем размылась надпись «1447». Рядом сидит такой же мокрый журавлик с числом «5000» на крыле. Баки сразу узнает технику, потому что он однажды всё же заставил Сэма собрать ему журавлика и этот точно принадлежит кареглазому. — Сэмми, у меня для тебя сюрприз, — он берет на руки оживших журавликов, захлопывая дверь. По ту сторону двери сотни журавликов просто остались лежать мокрыми бумажками на полу. Они выполнили свою задачу, теперь главное, чтобы Баки и Сэм не проебались.