Часть 1
8 октября 2018 г., 20:54
Пять. Красивое число пять.
Виктор провёл пальцем по кругляшам медалей и они послушно звякнули.
Висят. Пять в ряд. Год за годом.
Пятикратный чемпион мира.
Задержал титул на кончике языка. Повторил ещё раз, уже вслух, негромко.
Пятикратный.
Чемпион.
Мира.
Виктор Никифоров.
Звезда больших и малых театров, м-мда.
Сделал глоток из нагревающегося в ладони бокала, в лицо ударило яблочной оплеухой августа — он любил кальвадос, в нём ещё со времён юношеского увлечения Ремарком было что-то притягательно-обречённое.
Как раз под настроение.
Медали приглушённо звякнули снова, двигаясь за пальцем в другом направлении.
Пятикратный чемпион мира.
Виктор Никифоров.
А дальше что?
Сделал ещё один глоток и запрокинул голову.
Надо уходить.
***
Программу он поставил сам. Эта песня: слова, мелодия, расползающаяся в руках ткань бытия — пульсировала в висках, не давая выдохнуть или вдохнуть. Он катал её отчаянно, зло, надрывно, ломаясь на взлёте, как лилия, оттачивая каждый прыжок, каждую дорожку, выблёвывая горькую пустоту, отчаяние, безысходность беспризорности. Он оставлял на льду своё сердце и ненавидел его всем этим сердцем. За то, что больше в его жизни ничего не было, за то, что он всё взял и всё отдал, за то, что больше в его жизни ничего не будет…***
Найти режиссера было не сложно, остальное тот организовал сам: съёмки, расположение операторов, светорежиссуру… по ледовому дворцу бегали смешные мальчики и девочки с цветными волосами и раскадровками. По льду стелился дым — его игра со светом должна была усилить визуальный эффект. Остальное — дело программы. И музыки. Уходить — так красиво, да, Никифоров? Чтоб ютьюб разметало? Да. Нет. Просто похороны должны быть задокументированы. Чтобы не оставалось сомнений. Чтобы не было пути назад. — Витя? Начинаем через 10 минут, если ты готов. Конечно, он готов. Виктор снял чехлы и шагнул на лёд. Пальцы до боли впились в бортик перед тем, как он оттолкнулся и, сделав круг, замер в центре. Опустился на одно колено, склонив голову и сжав губы. Сердце отстукивало последние секунды. Он положил ладонь на лёд — прощание обожгло холодом. — Прости, — прошептал он. — Я сам виноват. Я слишком приручился. Мне пора…***
Он откатал программу. И ещё несколько раз. И ещё много раз — по частям, с разных ракурсов, на разные камеры. Он вытащил из себя всё, что мог, всё, что оставалось в нём живого. Это был транс. Дорожка. Каскад. Еще прыжок. Прокат. Снова прыжок. Лёд кидался ему в объятия брошенным любовником. Проходился по рукам, по телу — Виктор отвечал ему резкими разворотами, взрывающими ледяную крошку, и отчаянными прыжками. Кататься надо для кого-то, повторяла ему Лилия. Сейчас он катался для себя. Хоронил себя, чтобы выжить… Когда прозвучало «Стоп, снято!», он сломанной куклой осел на льду. Вот и всё. Он никогда не думал, что можно плакать несколько часов подряд. Он никогда не думал, что придётся умереть, чтобы жить. Он никогда не думал, что оставит лёд. … Теперь он может жить своей жизнью. Любой.***
Он сначала решил, что ему наконец прислали драфт видео. Это было бы кстати — с того дня он словно завис в лимбе. Уже не Виктор Никифоров, ещё не… ещё никто. Та самая жизнь — любая возможная — почему-то не начиналась. Просто теперь не осталось большего ничего. Никого. Однако на видео был не он… Виктор не смог бы сказать, сколько раз он посмотрел прокат Кацуки на повторе. Но после этого, вместе с заблудившимся солнечным лучом — в это время в Питере? — он понял. Да, он ушёл. Чтобы вернуться. На своих правилах. Виктор Никифоров умер. Да здравствует Виктор Никифоров. Здравствует и летит в Японию.
