Пересечения

      Миюки никогда не был на волейбольном матче. Его, кроме бейсбола, никакой другой спорт не интересовал. И в выходной он бы с удовольствием остался в общаге. Выспался бы, сделал уроки в первой половине дня, а после обеда пошел бы помахать битой, отрабатывая замах. Но все сложилось иначе.       Миюки стоял в большом спортивном комплексе, наблюдая за свесившимся с балкона Савамурой, из-за которого он поменял свои планы. Как капитан Сейдо, как семпай, как кетчер, в конце концов, этого идиота, Миюки не мог отпустить Савамуру одного. Тот совсем не знал Токио, но был полон энтузиазма побывать на матче одного из своих давних друзей. Миюки нес ответственность за Савамуру, как его капитан, его семпай, его кетчер, как по уши влюбленный в него придурок. Миюки вздохнул, признаваясь себе в том, что поперся через весь Токио, ревнуя Савамуру к человеку, из-за которого его питчер отказался от дополнительных тренировок и поехал смотреть матч. Ревновать Миюки не нравилось. Он не был в восторге и от своей влюбленности, но сделать с этим ничего не мог. Его как магнитом тянуло к Савамуре. Он постоянно искал взглядом этого шумного болвана, невольно начиная улыбаться, когда тот громко, придурошно ржал. Каждая победа Савамуры, каждое его новое достижение воспринималось как собственное. Миюки погряз в своих чувствах, неуместных, неправильных, но согревающих изнутри, позволяющих прочувствовать жизнь в полной мере.       Подойдя к Савамуре, Миюки и рта раскрыть не успел, как тот схватил его за запястье, заставляя склониться над поручнем.       — А это тот самый Миюки Казуя. Демон во плоти. Та еще сволочь, но игрок он гениальный.       Нервно засмеявшись, стараясь не обращать внимания на взгляды людей, обернувшихся на крики Савамуры, Миюки посмотрел на рыжеволосого парня. Тот широко улыбался, подпрыгивая на месте, сжимая в руках волейбольный мяч, и восторженно крича в ответ:       — Вау! Крутой капитан Сейдо! Эйджун много писал о вас. Я Хината Шоё.       Миюки кивнул, приветствуя нового знакомого, и скосил взгляд на Савамуру, замечая, как у того покраснели скулы. Стало чертовски интересно, что его питчер рассказывал этому живчику.       — Спасибо, что пришли поболеть за нас. Мы обязательно выиграем.       — Да! Сделайте их! Вам самой судьбой предназначено победить, если за вас пришел болеть Савамура Эйджун.       Миюки устало вздохнул, качая головой, чувствуя стыд за своего придурка. Но Хината и часть его команды, поглядывающей на балкон, лишь благодарно улыбались. За улыбками можно было разглядеть нервозность. И ребят можно было понять, по словам Савамуры, они впервые вышли на национальные. Не улыбался, точнее, источал темную ауру лишь девятый номер, бросая на Хинату гневные взгляды.       — Хината, придурок! Иди разминаться.       — Прости, Эйджун. Нужно идти, а то, если Кагеяма разозлится… — рыжий провел ребром ладони по своему горлу, скорчив страшную мину, и получил за это мячом по спине.       Миюки удивленно наблюдал за сцепившимися парнями, думая о том, что ему еще повезло с командой.       Савамура рядом смеялся, не воспринимая потасовку всерьез. Видимо, знал, такое в команде «Карасуно» — норма. Когда к дерущимся подошел пепельноволосый парень, мягко, но как-то устрашающе улыбаясь, рыжий и девятый номер сразу же расцепились. Хината помахал Савамуре и убежал на разминку.       — Пойдем займем наши места, Савамура.       — Ага. Брр… этот парень пугает. Такой с виду добрый, а сам…       Савамура встряхнулся и, не смотря на Миюки, пошел искать их места. Сектор, в который они взяли билеты, был практически пуст. Основное скопление болельщиков расположилось на противоположной стороне. Они были одеты в цвета своих школ, в руках держали плакаты и баннеры. На их же стороне разместились знакомые игроков и просто любители волейбола. Но свободных мест было предостаточно.       Они сидели на втором ряду от балкона. Соседние с ними сиденья были пусты, что позволяло с удобством устроиться на пластиковых креслах. Миюки искоса поглядывал на Савамуру, увлеченного наблюдением за разминкой. Волейбол Миюки был неинтересен, ему был интересен Савамура.       — Смотри-смотри, Миюки! — Савамура возбужденно заголосил, дергая его за рукав, и Миюки перевел взгляд на площадку как раз в тот момент, когда Хината взмыл в воздух. Миюки и подумать не мог, что кто-то способен так высоко прыгать.       — Круто, да?       Взгляд Савамуры, сейчас направленный на Миюки, горел восторгом. От волнения Савамура раскраснелся, а на его губах играла широкая, счастливая улыбка. Будто это он, а не Хината, впечатал мяч в площадку.       — Да, круто, — Миюки кривил губы в улыбке, смотря на Савамуру, и крутым считал не удар Хинаты, а Савамуру.       Миюки прикрыл лицо ладонью, тяжело вздыхая. Он конкретно попал. Его все глубже затягивало в Савамуру.       — Семпай, все в порядке? — В голосе Савамуры слышалось беспокойство. Он придвинулся ближе, силясь посмотреть в лицо, и непривычная серьезность и обеспокоенность парня заставили Миюки засмеяться.       — Ты пришел матч смотреть или мной любоваться?       — Аргх! Гад, — Савамура резко отстранился и, скрестив руки, показательно уставился на площадку.       Весь матч смотреть на Савамуру Миюки не мог. Ни к чему было палиться, поэтому пришлось перевести взгляд на площадку. Всего через несколько минут игра затянула. В игроках было столько жажды победы, что у Миюки кровь в венах забурлила. Знакомое возбуждение и азарт защекотали нервы. Он полностью сосредоточился на матче, поражаясь сыгранности девятого номера и Хинаты, которые вне площадки молотили друг друга почем зря.       — Какие люди! Приветики, Эй-чан, — Миюки обернулся на певучий голос, впиваясь взглядом в высокого парня, приветливо улыбающегося Савамуре.       Он неторопливо приближался к ним, на ходу расстегивая зимнее пальто. Его взгляд, поблескивающий сквозь стекла очков, был направлен на подскочившего со своего места Савамуру.       — Воу! Тора! * — Миюки невольно скривился от такого обращения, замечая, что и подошедший парень улыбается уже менее солнечно.       — Мы ведь уже не дети, Эй-чан. Можешь называть меня Ойкава-сан.       Савамура лишь фыркнул, и они оба обернулись к площадке, где «Карасуно» взяли очередное очко. Миюки видел, как Ойкава плотно сжал губы, серьезно смотря на площадку, как его тонкие брови изламываются, будто он терпит боль.       Но это продлилось всего пару секунд. Ойкава повернулся к ним и снова улыбнулся, переводя заинтересованный взгляд на Миюки.       — Эй-чан, не хочешь представить меня своему другу?       — Точно! — Савамура с легким поклоном указал рукой на Миюки, торжественно произнося: — Это Миюки Казуя. Гениальный кетчер, капитан команды и крутой беттер, если на базе есть раннер. А еще он гад и сволочь.       Последние слова Савамура пробурчал, дуя губы, явно вспоминая все подколы и безобидные издевательства. Миюки усмехнулся, Ойкава тихо, беззлобно засмеялся.       — Вот это представил, так представил, — и, не дав Савамуре вставить хоть слово, Ойкава поспешно проговорил, смотря на Миюки, — Ойкава Тоору. Волейболист, связующий, бывший капитан старшей «Аобаджосай».       Миюки пожал протянутую руку, за спиной слыша недовольное сопение Савамуры, которому не дали блеснуть красноречием.       — А еще он хитрожопый и до тошноты умный. Хмм… А вы похожи.       Ойкава вновь засмеялся, выглядя при этом слишком притягательно. Миюки недовольно нахмурился, удобнее устраиваясь на своем месте. Ойкава сел рядом с ним, хоть место возле Савамуры было пустым.       На какое-то время они замолчали, поглощенные игрой, но Миюки уже не ощущал того азарта, как до появления Ойкавы. Он то и дело поглядывал на него, с трудом сдерживаясь, чтоб не спросить, откуда Савамура знает этого парня.       — Это я должен был стоять на этой площадке, — тихий голос Ойкавы был полон горечи. Миюки было знакомо это. Каждый его проигрыш горчил в горле, но и делал сильнее, подстегивая, зля.       — Но не стоишь, — Миюки перевел удивленный взгляд на неожиданно серьезно заговорившего Савамуру. — Но ты крут, Тора. Ты сильный. Смог прийти на этот матч, где сам хотел играть. Я бы не смог.       Савамура смотрел горящим взглядом мимо Миюки, на Ойкаву, который некоторое время молчал, видимо, тоже удивленный услышанным.       — Ты себя недооцениваешь, Эй-чан. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. И каждый твой проигрыш заставляет тебя стремиться выше, узнавать больше. Я прав, Миюки-кун?       Миюки подзавис, не сразу сообразив, что обратились к нему, но вскоре изогнул губы в усмешке.       — Не хотелось бы хвалить этого идиота, но да, он не умеет сдаваться.       Савамура вспыхнул, зло щуря глаза, но орать не орал, явно не зная, как реагировать на своеобразную похвалу. Зато Ойкава снова засмеялся, перегибаясь через Миюки и гладя Савамуру по волосам. Миюки от злости чуть зубами не заскрипел.       — Ну-ну, Эй-чан. Это явно был комплимент.       Растрепав темные пряди Савамуры, Ойкава наконец убрал руку, откидываясь на спинку кресла.       — Эй-чан совсем не изменился. Все такой же шумный, яркий и искренний.       Миюки был готов поспорить, что Ойкава, по-лисьи улыбающийся, испытывающе на него смотрел. Будто в душу пытался заглянуть. Будто прощупывал его, провоцировал. Такое Миюки не нравилось.       — Ну да, искренность из него так и прет. Особенно перед соперниками, которым он сливает наши секреты, — ядовито проговорил Миюки и удовлетворенно улыбнулся.       — Аргх, Миюки Казуя! Ну сколько можно вспоминать это?       — Мм? Это? Будто ты один-единственный раз хвалился перед другими командами?       Савамура краснел, кусал нижнюю губу, надувал щеки и прожигал яростным взглядом. А Миюки кайфовал. Так и должно быть, Савамура должен смотреть лишь на него. Так реагировать лишь на его слова и действия.       Миюки вспомнил, что они не одни, лишь услышав тихий смех. Ойкава довольно лыбился, смотря на них, и будто знал нечто большее, чем Миюки хотел показать. Неприятный холодок защекотал загривок. Смотря на губы Ойкавы, изогнутые в улыбке, не предвещающей ничего хорошего, Миюки был уверен — тот знает. Он невольно улыбнулся в ответ. Включилась защитная реакция — все страхи и неуверенность прятать за улыбкой.       Ощутив на себе тяжелый, убийственный взгляд, Миюки еле уловимо вздрогнул и посмотрел за спину Ойкавы. В их сторону шел черноволосый, хмурый парень, прожигающий Миюки злющим взглядом. Ойкава будто тоже почувствовал темную ауру и обернулся, сразу же улыбаясь так ярко и солнечно. Так искренне, что только сейчас Миюки понял — прошлые улыбки были пропитаны фальшью.       — Ива-чан! Угадай, кого я встретил!       — Ооо! Иваизуми! — Савамура подскочил со своего места, восторженно смотря на подошедшего парня.       — Савамура? Привет.       — Миюки-кун, — Ойкава повернулся к нему, смотря гораздо мягче, улыбаясь теплее, и бодро проговорил: — Это мой Ива-чан. Но он злится, когда его так называет кто-то, кроме меня.       Миюки кивнул, смотря на все еще выглядящего злым парня. Тот решил сам представиться, протягивая Миюки руку для пожатия.       — Иваизуми Хаджиме.       — Миюки Казуя, — Миюки лишь чудом не скривился, рукопожатие было сильным, слишком сильным. Внезапная догадка прошила сознание — Иваизуми ревнует.       — Что вы тут делаете? Специально на матч приехали? — Савамура смотрел на своих знакомых, не скрывая интереса, затопившего золотистый взгляд.       — На собеседовании были, — коротко ответив, Иваизуми сел рядом с Ойкавой, закинув руку на спинку его кресла.       — Нас с Ива-чаном пригласили в Токийский университет по спортивной стипендии. Сегодня как раз было собеседование. Я освободился раньше и решил посмотреть игру, — Ойкава говорил весело, легко. Рядом с ним стало легче дышаться. Он снял все свои маски, рядом с Иваизуми становясь совсем другим человеком.       — Круто, Тора! Вы реально крутые!       — Тора? — Иваизуми хрипло, коротко засмеялся. — Он до сих пор называет тебя детским прозвищем?       — Ива-чан! Не смешно.       Миюки усмехнулся, смотря на надувшегося Ойкаву и тепло улыбающегося Иваизуми, который больше не выглядел устрашающе. Ойкава обижался недолго, подался к Иваизуми и что-то зашептал ему на ухо, в этот момент положив ладонь на чужое бедро. Иваизуми кинул на Миюки быстрый взгляд, выгнул левую бровь и еле уловимо усмехнулся. Миюки понял две вещи. Эти двое точно пара, и Ойкава сейчас поделился с партнером своими домыслами. Черт проницательный. Савамура был прав, они с Ойкавой оба наблюдательные и проницательные.       Матч выиграли «Карасуно». Савамура радостно орал, чуть ли не прыгая на месте, а новые знакомые одинаково серьезно смотрели на площадку. Миюки знал, они оба желали быть там. Играть, добиваться новых высот, чувствовать радость победы.       — Пойдем, Ойкава. А то на поезд опоздаем.       Из спорткомплекса они вышли вчетвером. Савамура сразу же пристал к Иваизуми, что-то говоря про особый прием, но Миюки не смог вникнуть в суть. К нему подошел Ойкава, приобнял одной рукой за плечи и тихо зашептал на ухо:       — Не упусти его, Миюки-кун. Савамура — парень хороший. Его любят люди, к нему тянутся. Он, правда, туповат немного, если не замечает очевидного, но ты и сам знаешь — это не делает его менее притягательным.       Слова Ойкавы теплом касались уха. Задевали что-то внутри. Причиняли дискомфорт. Они били в цель. Загоняли в угол.       Миюки нервно засмеялся, но ответить ничего не успел. Ойкаву от него грубо оттащили. Иваизуми взял в захват его шею, заставляя склониться, и повел прочь, сухо попрощавшись. Ойкава тихо возмущался, одной рукой цепляясь за куртку Иваизуми, а второй махая им — прощаясь.       — Миюки! Эй, Миюки Казуя, — Савамура пытался заглянуть ему в глаза, обеспокоенно хмурясь. — Что тебе сказал Тора? Ты чего это покраснел?       — Волнуешься, Савамура? — издевательски протянув, заставив Савамуру покраснеть, Миюки только сейчас ощутил, как пылают его щеки.       — Да кому ты нужен! Демонюка!       Миюки засмеялся, закидывая руку на плечо Савамуры и уводя его в сторону метро.       — Откуда ты их знаешь?       Савамура сразу же переключился, перестал ершиться и вырываться.       — Я когда к бабушке приезжал летом, то часто с ними играл.       — И с Хинатой?       — Нет, у нас с Хинатой родители дружат. С ним мы видимся чаще, во время семейных праздников.       Миюки ничего не сказал, невольно сильнее сжал плечо несопротивляющегося парня, прокручивая в голове слова Ойкавы. Вот кто настоящий демон. Почти сразу понял, что Миюки влюблен в Савамуру. Хоть Миюки и считал, что не выдает себя ни взглядами, ни словами. Просчитался.       — Миюки! Земля вызывает Миюки.       Миюки улыбнулся, скашивая взгляд на Савамуру. Тот был слишком близко. Немного податься вперед, и можно было бы поцеловать. Проверить, реально ли у Савамуры губы такие мягкие, чувственные, как кажется. И остался ли на них привкус фруктового чая, который он пил перед игрой.       — Чего тебе, Савамура? — Миюки шумно вздохнул, отпуская парня, чтоб не искушать себя.       — Возвращаемся?       Глянув на время, Миюки поджал губы. Возвращаться в общагу и делить Савамуру с сокомандниками не хотелось. На тренировку уже не было ни сил, ни желания. Миюки будто изнутри выедали слова Ойкавы, подталкивая к необдуманным действиям.       — До комендантского часа еще есть время. Можем сходить куда-нибудь, если уже выбрались в центр.       — Серьезно? — Савамура неверяще посмотрел и, дождавшись кивка, широко улыбнулся. — Хочу сходить в кондитерскую «М». Харуччи говорил, что там очень вкусные пирожные.       — Из всех возможных мест в Токио ты выбрал кондитерскую? Тебе сколько лет, десять?       — Вот чего ты противный такой, а? Только бы все испортить.       Миюки смеялся, наблюдая за негодующим парнем, понимая, что его совсем не раздражают вопли Савамуры. Ему даже нравилось, ведь именно он — причина такого всплеска эмоций.       — Люблю я сладкое! Что такого?       — Пф. Думаешь, там реально так вкусно?       — Естественно!       — Наивный. Я смогу испечь торт гораздо вкуснее, чем в той кондитерской.       Савамура нахмурился, пытливо смотря, а потом запальчиво проговорил:       — Докажи.       — Легко, — Миюки изогнул губы в улыбке, уверенный в себе и желающий впечатлить Савамуру, пускай это было ребячеством.       Савамура улыбнулся в ответ, явно довольный, что будут готовить лично для него. Но буквально через пару секунд улыбка исчезла с его губ.       — А где мы готовить будем?       — Мы? — Миюки выгнул бровь, веселясь из-за меняющихся эмоций на чужом лице.       — Ты! Ты будешь готовить, а я — смотреть.       — Ха-ха. На кухне в общежитии. Ключи я раздобуду.       — Хорошо.       Савамура вновь улыбнулся, поблескивая золотистым взглядом, а Миюки вновь пропадал в его глазах, в который раз досадуя на свою влюбленность.       — Пойдем, Савамура, в супермаркет. Закупимся всем необходимым.       В магазине они потратили все карманные деньги, оставив лишь на проезд. Купили все для теста и крема. А Савамура еще настоял на том, чтоб его торт был украшен клубникой. Миюки смеялся, подкалывал, но ягоды взял, отправляя их в корзину.       В общежитие они попали уже после ужина. Столовая и кухня были пустыми. Оставив Савамуру с пакетами у двери, Миюки пошел к коменданту, с легкостью раздобыв ключи. Звание капитана имело свои привилегии.       Вернувшись к Савамуре, по пути не встретив никого из товарищей, он заговорщицки улыбнулся тому и показал ключ. Савамура просиял.       Миюки закрыл помещение изнутри, чтоб их никто не потревожил, увидев свет на кухне. Он попросил разобрать пакеты, а сам принялся осматриваться, выискивая необходимую посуду. На кухне он чувствовал себя как рыба в воде. С самого детства готовя ужины, он освоил готовку в совершенстве, добравшись и до сладостей. Но он впервые собирался готовить для кого-то, кроме себя и отца. Это приятно волновало. Савамуру хотелось удивить, впечатлить, чтоб он смотрел на него с еще большим восхищением, чем когда выходил на горку. Миюки протяжно выдохнул, в очередной раз подумав, что попал.       — Что еще я должен делать?       Из размышлений вырвал бодрый голос Савамуры, разобравшего пакеты и ожидающего дальнейших указаний.       — Собираешься мне помогать? — Ядовито протянул Миюки, смотря скептично, с доброй толикой насмешки. — В твоем случае лучшая помощь — не мешать.       — Аргх, Миюки Казуя! Да я отличный помощник! Я всегда маме на кухне помогал. И вообще, Савамура Эйджун не каждому предлагает помощь, а ты!       — Ахаха. Ладно, не ори только, Савамура.       Миюки и сам до конца не понимал, почему постоянно подкалывает Савамуру, но его искренние эмоции были покруче наркоты, и он конкретно на них подсел. Совсем двинулся.       — Держи, — протянув парню глубокую миску, Миюки быстро осмотрел продукты, убеждаясь, что они ничего не забыли, и выдал инструкции: — Смешай сметану и стакан сахара. И хорошенько взбей.       — Так точно, кэп. Будет исполнено, кэп.       Шутливо козырнув, Савамура принялся выполнять полученное задание, при этом сосредоточенно наблюдая за своими действиями. Миюки некоторое время откровенно пялился на Савамуру, любуясь им, но вскоре спохватился, принимаясь готовить тесто.       Савамура реально помогал, не мешался под ногами. Они, как и на поле, полностью синхронизировались, улавливая каждое движение друг друга, каждое действие. Было комфортно и тепло рядом с Савамурой. Миюки не переставал улыбаться, ловя взглядом ответные улыбки и мягкий перелив золота в чужих глазах.       Миюки выбрал простой в приготовлении, но очень вкусный торт. Два коржа он отправил в духовку, выставив таймер, и подошел к Савамуре, который закончил взбивать крем. Савамура стоял спиной к столу, опершись задом и ладонью на столешницу, и шкодливо улыбался.       — Вкусно? — на активные кивки Савамуры Миюки засмеялся. — Ты хоть немного крема для торта оставил?       — Да я только попробовал!       — Мм? — Миюки подошел ближе, заглядывая за плечо парня, смотря на практически полную миску крема.       — Ну, пару раз попробовал. Не надо вот этого вот, Миюки Казуя!       — Ахаха. Да я молчал.       — Ага, вижу я по твоему взгляду, как ты там молчишь.       Миюки громко расхохотался, веселясь над их беззлобной перепалкой. Отсмеявшись, он потянулся к миске, пальцем с края собирая немного крема и отправляя в рот.       — Мм… Реально вкусно.       Словив чужой взгляд на своих губах, Миюки сразу же перестал улыбаться. Он кожей ощутил повисшее напряжение. Непреодолимое притяжение. И, полностью отключив мозг, поддался моменту.       Он подошел к замершему Савамуре вплотную и, накрыв рукой лежащую на столе ладонь, переплетя их пальцы, сделал то, о чем давно мечтал.       Это сложно было назвать полноценным поцелуем. Миюки прижался своими губами ко рту Савамуры и слегка прихватил более полную, нижнюю губу. Савамура одеревенел. Он смотрел в глаза Миюки и буквально не дышал, Миюки не ощущал на своем лице чужого дыхания. Савамура не отталкивал, не отвечал на робкие попытки Миюки поцеловать более чувственно, откровенно.       У Миюки сердце лихорадило в груди, губы пекло от ненавязчивой ласки, а Савамура выглядел застывшим. Еще раз мягко сжав губу парня, Миюки прервал поцелуй, но не отстранился, боясь пошевелиться. Боясь, что Савамура просто рассыплется, если не сжимать его ладонь, не прижимать к столу своим телом.       Страх, что он все испортил, разрушил их отношения, болезненными иглами впивался в район желудка. Миюки ненавидел бояться, но сейчас его чуть ли не трясло от страха. Он криво улыбался, стараясь спрятаться за привычной маской.       — Издеваешься? — Тихий голос Савамуры запустил сердце с еще большей скоростью.       Миюки не сразу понял, что тот имел в виду. А когда до него дошло, он так же тихо, но искренне ответил:       — Нет.       Савамура отвел взгляд, и Миюки увидел, как его губы изгибаются в улыбке. Не в привычно широкой — нерешительной. Он ощутил, как Савамура вывернул ладонь под его рукой, и снова переплел их пальцы, чувствительно сжимая фаланги.       — Еще.       — Мм?       Миюки вновь смотрел в чужие глаза, видя в них бурю эмоций, готовую его снести с ног, и был уверен — с удовольствием позволит этому случиться.       — Еще раз поцелуй.       Тихо засмеявшись, выплескивая свое напряжение, Миюки свободной рукой коснулся щеки Савамуры, поглаживая теплую кожу. И, подавшись ближе, поцеловал более настойчиво, жадно, сразу же получая ответ. Савамура прикрыл глаза, не позволяя тонуть в золоте его взгляда. Миюки окончательно расслабился, прижмуриваясь и очерчивая мягкие, податливые губы языком. Савамура был сладким.       Савамура сжал его бок, прильнул ближе, шумно выдыхая носом, и приоткрыл рот под настойчивым давлением языка Миюки, позволяя углубить поцелуй. Миюки не до конца верил в реальность происходящего, поэтому боялся перевести дыхание, продолжая настойчиво целовать, лаская язык парня и нёбо, срывая первые, еле уловимые постанывания. Он дышал через раз, поглощенный поцелуем, и, когда легкие обожгло нехваткой кислорода, Миюки отстранился.       Савамура смотрел на него поплывшим взглядом, ярко краснел и глубоко тянул воздух. Миюки почувствовал, что у него самого горели щеки, но особо не волновался по этому поводу. Сейчас его волновал Савамура, его близость и взаимность.       — Савамура, нравишься ты мне, — Миюки не думал, что сможет еще больше смутить Савамуру, но тот покраснел даже ушами и уткнулся лицом в шею Миюки.       — Угу.       Миюки вплел пальцы в темные пряди на затылке, неторопливо перебирая их, и насмешливо протянул:       — Что «угу»? Я тебе признался вообще-то.       — Тоже нравишься.       Дыханием щекотало не прикрытую тканью шею, Миюки больше почувствовал, чем услышал ответ, и не удержался, провоцируя:       — Мм? Что ты там бурчишь?       Савамура сразу же среагировал, вскидывая голову и горячим взглядом смотря в глаза.       — Ты мне тоже нравишься! Услышал?       — Ахаха… Услышал. И половина общежития тоже.       — Аргх!       Миюки не дал Савамуре разораться. Он надавил ладонью на чужой затылок и запечатал приоткрытый рот горячим поцелуем.       ***       — Ива-чан! Ты дикарь, даже попрощаться нормально не дал.       — Нечего было липнуть к тому очкарику, — Иваизуми сильнее сжал сгибом локтя шею Ойкавы, не давая выпрямиться, все еще ощущая раздражение.       Он был уверен в Ойкаве, в его чувствах, но стоило увидеть, как его парню улыбается какой-то чувак, как ревностью окатило все внутренности. И только он немного успокоился, поверив словам Ойкавы, что этот улыбчивый Миюки влюблен в Савамуру, как Ойкава сам начал липнуть к очкарику. Злостью вновь затопило сознание.       — Мм? Это ревность, Ива-чан? — В чужом голосе слышалось довольство, что выбесило сильнее. — Я просто дал ему совет, чтоб он не тормозил, а начал действовать. Ну пусти, Ива-чан. Спина болит.       Последние слова Ойкава проныл, и это, черт подери, сработало. Иваизуми выпустил из захвата чужую шею, позволяя Ойкаве разогнуться. Тот выпрямился, но не отстранился, приобнимая его руку и губами практически касаясь уха, тихо, с дразнящими нотками в голосе проговорил:       — Ива-чан, давай поменяем билеты и сходим в лав-отель?       Со стороны они, наверное, смотрелись странно. Два рослых парня, идущих почти в обнимку. Вот только Иваизуми на это было похер. Токио большой, людей много, он никого из мимо проходящих больше не встретит. А если встретит, то не узнает, как и они его. На Ойкаву похер не было. Они так и не повторили подвиг Матсукавы и Ханамаки, не смогли вырваться в Токио, чтоб побывать в лав-отеле.** С сексом и без этого проблем не было. Родители Ойкавы часто уезжали по делам, оставляя им целый дом, но они умудрялись прикасаться друг к другу даже тогда, когда за стенкой кто-то был. Но все же потрахаться в лав-отеле хотелось.       — Ойкава, тебе утром мало было? — Иваизуми не смог сдержаться, наслаждаясь тем, как округляются глаза Ойкавы и краснеют щеки.       — Но утром я не хотел!       — Да ладно? Разве не ты меня просил?       — Я просил утешить меня. Утешить. Я очень нервничал перед собеседованием, — Ойкава смешно возмущался, но Иваизуми изо всех сил старался не скалиться.       — Так я и утешил, — Иваизуми хмыкнул, пожимая плечами.       — Сексом? На них обернулось несколько человек, а Иваизуми лишь засмеялся, поглядывая на возмущенного Ойкаву.       — А как я еще мог утешить?       — Ты мог меня обнять, Ива-чан. Просто обнять.       — У меня не получается тебя просто обнимать.       Ойкава остановился, удивленно смотря на Иваизуми, а в следующий миг расплылся в довольной улыбке.       — Это комплимент, Ива-чан?       — Заткнись.       — Это комплимент, — радостно проговорил Ойкава и снова прилип к боку Иваизуми. — Ну так что?       — Нам на вокзал нужно идти?       — Нет. Я сделаю все онлайн. Мы немного потеряем в деньгах, но…       — Да-да. Оно того стоит, — Иваизуми усмехнулся, смотря на довольного Ойкаву.       — Точно. Пока я разберусь с билетами, поищи, где поблизости отель.       — Угу.       Они отошли в сторону с оживленного тротуара и оба уткнулись в телефоны. Ойкава справился первым, он же и нашел ближайший лав-отель. И им даже не пришлось прибегать к помощи Куроо.       Ойкава выбрал отель с самообслуживанием. В небольшом холле на экране высвечивались фото свободных номеров. Нужно было лишь нажать на фотку, указать время, внести оплату в терминал и получить ключ. Процедура быстрая, но они с Ойкавой провели у панели минут двадцать, ухахатываясь над интерьерами некоторых комнат.       Остановились они на самой приличной, на их взгляд, комнате. Без розовых стен, леопардовых покрывал и вертящихся кроватей. Их номер был однотонно красный с большой кроватью по центру.       Зайдя в комнату, они оба замерли, осматриваясь, и практически одновременно начали смеяться.       — Красный цвет должен возбуждать, но в таком количестве…       — Раздражает.       — Ладно, Ива-чан. Это была лучшая комната, — Ойкава коротко его поцеловал и бодро сказал: — Я в душ, а ты не злись сильно.       Иваизуми хмыкнул, провел Ойкаву взглядом и скинул куртку с обувью. Он неторопливо изучал небольшую комнату, где почти все пространство занимала кровать, застеленная красным атласным бельем. В прикроватной тумбе нашлись презервативы, смазка и салфетки. В небольшом баре стояло несколько бутылок воды. К большой плазме был подсоединен DVD с функцией караоке. Иваизуми нахмурился, не понимая, неужели есть такие отбитые, которые приходят в такие места попеть.       Услышав, что Ойкава выключил воду, Иваизуми, чтоб не терять время, стянул свитер и футболку, решив сразу же пойти в душ, как только Ойкава выйдет. Тот вышел в большом, махровом халате, завязанном на талии поясом.       — Глянь, что здесь есть, — Ойкава развел руками, явно красуясь, довольно при этом улыбаясь.       — Вижу.       Иваизуми направился в ванную, но Ойкава перехватил его за руку, притягивая к себе и прижимаясь всем телом. Он прошелся носом вверх по шее Иваизуми и вкрадчиво прошептал ему на ухо:       — Не надо, Ива-чан. Мне нравится твой запах.       То ли на Иваизуми красный цвет так действовал, то ли вид Ойкавы, а может, его слова, но возбуждение резко скрутило низ живота.       Целуясь, они завалились на кровать. Иваизуми сразу же подмял Ойкаву под себя, страстно его целуя и шаря ладонями под халатом. Ойкава белья не надел, что лишь сильнее дало по низам, делая возбуждение болезненным. Иваизуми бедрами вклинился между ног Ойкавы, задирая на нем до талии махровую ткань. Несколько раз подергав пояс, он так и не смог развязать узел. Пришлось обнажать Ойкаву частично.       Ойкава сам потянулся к его штанам, расстегивая их и наглаживая его твердый член через трусы. Он тихо стонал в поцелуй и нетерпеливо ерзал на красном шелке, провоцируя Иваизуми, возбуждая.       Иваизуми распалился так сильно, что хотел трахнуть Ойкаву без подготовки. Чтоб прям сейчас войти в него и сразу сорваться на быстрый темп. Иваизуми потянулся рукой к тумбе, желая вслепую нашарить смазку и презервативы, а Ойкава будто мысли его прочитал. Перехватил его руку и тихо прошептал, поплывшим взглядом смотря в глаза:       — Давай так, Ива-чан? Утром же было… Все нормально.       Иваизуми хватило лишь на кивок. Он распахнул халат, поцелуями принимаясь осыпать плечи и шею. Одной ладонью он сжал ногу Ойкавы под коленом и, согнув ее, практически прижал к груди партнера, второй рукой спуская белье и сжимая свой член.       Он вошел одним долгим, настойчивым движением. Тугие мышцы нехотя подавались, и у Иваизуми окончательно снесло крышу. Ойкаву под ним выгнуло, он запрокинул голову и вцепился пальцами в простынь, протяжно выстанывая. Иваизуми тоже не сдержал стона, хриплого, полного удовлетворения. Внутри было так тесно, так горячо, так охренительно классно, что Иваизуми не дал даже привыкнуть, сразу начиная двигаться. Он до синяков сжимал кожу под коленкой Ойкавы, смотря на его лицо, пока трахал его короткими, быстрыми толчками.       Ойкава стонал тихо, сдавленно, явно сдерживая голос, привыкший к тому, что часто во время секса дома был кто-то из родителей.       — Не сдерживайся, Ойкава, — чуть ли не прорычав, Иваизуми укусил подставленную шею, срывая очередной сдержанный стон.       — Не могу…       — Тч.       В очередной раз грубо толкнувшись по яйца, вжимаясь в желанное тело, Иваизуми горящим взглядом посмотрел в глаза, хрипло шепча в губы:       — Это мы еще посмотрим.       Иваизуми вышел из жаркой тесноты внутренних мышц, резко переворачивая Ойкаву на живот, успев заметить удивленный взгляд. Он порывистыми движениями подтянул партнера ближе к спинке кровати и поставил его на колени, коротко бросив:       — Возьмись за спинку.       Ойкава не противился, делая так, как хотел Иваизуми. А он вновь задрал на парне халат, обнажая его бедра, и стянул махровую ткань с плеч, оставляя прикрытой лишь нижнюю часть спины. Ойкава послушно взялся ладонями за резную спинку, к которой было бы удобно пристегнуть наручники, и обернулся через плечо. Все его вопросы потонули в долгом, хрипловатом стоне, Иваизуми вошел несколькими короткими рывками, с силой сжав чужие бедра. Не дав Ойкаве перевести дух, Иваизуми начал двигаться, срываясь на быстрые, грубые толчки, при каждом проникновении дергая Ойкаву на себя. Болезненно шлепаясь бедрами о зад, он чувствовал, как в венах вскипает кровь. Удовольствие буквально выкручивало нервы.       Ойкава от такой грубости больше не смог сдерживать голос, постанывая громко, откровенно, что лишь сильнее заводило и так сорвавшегося Иваизуми.       — А говорил, что не можешь… Охренеть ты стонешь…       — Замолчи, Ива-чан! Ммм…       — Бля, я сейчас кончу.       Оргазмом накрыло мощно, до звезд перед глазами ярко. Иваизуми в последний момент вспомнил, что они не использовали презерватив. Вытащив член, он спермой заляпал покрасневшие ягодицы и ткань халата, собранного на пояснице.       Лень было даже пальцем пошевелить, так хорошо было в тот момент, но осознание того, что Ойкава не кончил, не дало расслабиться. Он вновь дернул партнера за бедра и, опрокинув его на спину, сразу же сполз вниз, накрывая губами напряженный член. Ойкава задрожал, пальцами впиваясь в его плечи, и хватило пару раз взять член до упора, как партнер затрясся, протяжно выстанывая и кончая Иваизуми в рот.       Иваизуми отстранился, смотря в глаза Ойкавы ошалелым взглядом, встречаясь с такими же эмоциями на чужом лице. Стерев тыльной стороной ладони стекающую по подбородку сперму, он оскалился, хрипло выдыхая:       — Охренеть…       — Да…       — Еще раз?       — Конечно. Только сними с меня этот чертов халат.       ***       Миюки открыл дверь и кинул ключи на тумбу, отходя в сторону и давая войти Савамуре в дом. Приехать домой в выходной день, чтоб побыть с Савамурой наедине, было вынужденной мерой. В общаге не было ни одного места, где они могли бы зайти дальше поцелуев.       Хотелось большего. Обоим. Савамура этого не говорил, но Миюки понимал все без слов. По тому, как Савамура жмется к нему, с какой страстью отвечает на поцелуи или целует сам. По его взгляду, полному разочарования, когда приходилось прерывать поцелуи и идти по комнатам.       — Простите за вторжение! — Савамура громко проговорил и разулся, выжидающе смотря на Миюки.       — Расслабься, Савамура. Отца нет дома. Он вернется лишь к ужину.       — Ты готовить будешь?       — Да.       — Классно! — Савамура просиял. Торт, который Миюки ему когда-то готовил, Савамуре понравился безумно. И потом парень постоянно уговаривал приготовить что-то еще, но то времени не было, то Миюки так выматывался на тренировке, что ни о какой готовке не было и речи.       — Савамура, проходи. И можешь выдохнуть.       — Я впервые у тебя дома. Понятное дело, что волнуюсь!       Миюки засмеялся и подошел ближе, целуя парня легко, неторопливо, чувствуя, как тот постепенно расслабляется.       — Отлично. Начало положено, — тихо прошептав в губы, явно намекая на большее, Миюки снова засмеялся, веселясь над моментально покрасневшим Савамурой.       — Миюки! Гад!       — Ахаха. Иди наверх. Первая комната направо. А я разберу пакеты и приду.       — Угу.       Савамура послушно пошел в комнату, а Миюки — на кухню. Предвкушение щекотало нервы. Они сегодня, наконец, займутся сексом. Миюки сможет долго целовать, много прикасаться, не боясь, что их увидит кто-то из сокомандников.       Он быстро разобрал пакеты, разложив продукты в холодильнике. А смазку и презервативы, купленные без Савамуры, положил в карман джинсов. Можно было идти к Савамуре.       Миюки замер на пороге своей комнаты, прислоняясь плечом к двери и с легкой усмешкой наблюдая за Савамурой. Тот чуть ли не на носочках передвигался по небольшому помещению, ни к чему не прикасаясь, но надолго зависая у каждого интересного для него предмета.       — Ты как по минному полю ходишь.       Савамура вздрогнул, резко оборачиваясь и зло смотря на Миюки.       — Миюки! Напугал, блин.       — Ахаха. Прости-прости.       Савамура лишь рукой махнул и повернулся к письменному столу, где в рамке стояла фотография с мелким Миюки.       — А ты был милым ребенком. И как же эта прелесть превратилась в демонюку?       Миюки расхохотался и, отойдя от двери, пошел к Савамуре, насмешливо говоря:       — Разве сейчас я не милый?       — Вот вообще.       — Мм? Привлекательный, сексуальный, крышесносный? — с каждым словом Миюки подходил ближе и к концу своей смущающей речи уже обнимал Савамуру.       Тот в его руках краснел, но не пытался оттолкнуть. Сам забрался прохладными руками под кофту Миюки, погладил по пояснице и, еле уловимо улыбнувшись, тихо буркнул, при этом смотря прямо в глаза:       — Ага.       Миюки шумно выдохнул и, чтоб отвлечь Савамуру от своих покрасневших щек, поцеловал его. Сегодня они могли целоваться до умопомрачения, не боясь увлечься, не боясь быть застуканными. Миюки прикрыл глаза, наслаждаясь неторопливым, тягучим поцелуем, и провел ладонями по гибкой спине, тесня Савамуру к себе. Чтоб ближе, горячее. Спустившись ниже, он сжал крепкую задницу, и Савамура сразу же зашевелился в его объятиях, пытаясь оттолкнуть.       — Миюки… В душ нужно, Миюки.       — Вот черт.       Миюки нехотя выпустил парня из своих рук, хмурясь и поправляя на переносице съехавшие очки. Увлекся. Всего лишь поцелуй, а Савамуру уже не хотелось от себя отпускать. Вседозволенность пьянила.       — Все хорошо?       — А?       — Ты хмуришься.       Миюки улыбнулся, мысленно давая себе леща за распустившиеся эмоции.       — Все хорошо. Сам справишься или помощь нужна? — криво ухмыльнувшись, Миюки чуть снова не засмеялся от вскинувшегося Савамуры.       — Я сам!       Савамура выскочил из комнаты под смех Миюки, который присел на край кровати и, сняв очки, растер ладонями лицо. Нужно было успокоиться и настроиться на то, что придется долго, основательно подходить к основному блюду. Миюки покачал головой, выкидывая из мыслей бредовые сравнения, и решил немного отвлечься сменой постельного белья. Хоть отец поддерживал чистоту в комнате, но простыни Миюки сменил на свежие, долго и дотошно расправляя их на матрасе.       Вернувшийся Савамура мялся на пороге, в руках сжимая свой свитер. После душа он вновь надел свою одежду, стоя сейчас в штанах и футболке, но без свитера и носков. Миюки бы тоже не помешало сходить в душ, но он боялся сильнее разнервничаться и точно все испортить.       Он сел на кровать, не сводя с парня взгляда, замечая на его щеках и скулах густой румянец. Протяжно выдохнув, уговаривая себя не представлять, что и как Савамура делал в ванной, Миюки подозвал его к себе.       — Иди сюда, Савамура.       Тот прошел в комнату, прикрывая за собой дверь и, скинув свитер на стул, подошел к Миюки, смело забираясь ему на колени.       — Вау, Савамура. Ты такой…       — Заткнись! Просто заткнись.       Миюки засмеялся, но сразу же был заткнут поцелуем. Савамура сжимал коленями его бедра, обнимал за плечи и настойчиво целовал, выбивая из головы все вертящиеся подколки. Огладив ладонями ноги и бедра, Миюки с силой сжал ягодицы, притягивая Савамуру ближе, и со всем накопившимся желанием ответил на поцелуй.       Савамура сам начал притираться промежностью к паху, одной рукой гладя Миюки по шее, второй перебирая волосы на затылке. От чужих действий Миюки чуть ли не дымился. Жадно целовал парня, сильно сжимал его зад и заставлял медленнее, чувственнее двигать бедрами, чтоб до мурашек, до сорванного дыхания.       — Мм… Классно. Давно хотел так сделать.       Тихий шепот в губы окончательно добил. Откровенность Савамуры сводила с ума. Миюки хотелось покусать засранца, чтоб тот не издевался над его выдержкой. А пришлось немного отклониться назад и запрокинуть голову, подставляя шею горячим губам и влажному языку. Судя по довольному урчанию Савамуры — ему нравилось. Сам же Миюки с трудом мог передать то, что испытывал в этот момент. Его будто в лаву опустили, но не разъедающую до костей, а медленно сжигающую ласковым жаром все тело.       Тихо засмеявшись от укуса, оставленного Савамурой у основания шеи, он прибалдело прижмурился, кайфуя от того, как пульсацией заходится член.       — Чего ты ржешь, Миюки Казуя? Вот чего ты все время ржешь?       Савамура его за плечи встряхнул, но даже это не заставило прийти в норму.       — Хорошо мне.       Савамура неверяще прищурился, заглядывая ему в глаза, и Миюки смог в золотистом взгляде разглядеть тлеющее наслаждение. Савамуре точно нравилось происходящее.       — Хмм… Ну, тогда лежи и получай удовольствие.       Уверенно, хоть и краснея ушами, проговорил Савамура и опрокинул его на спину, удобнее устраивая зад на твердом члене. Миюки прерывисто выдохнул и потянулся руками к чужой футболке, за что получил по пальцам.       — Ахаха… Понял, лежу и получаю удовольствие, — вернув ладони на бедра, Миюки насмешливо спросил: — Можно?       — Угу.       Немного поерзав, Савамура уселся и задрал кофту Миюки до шеи. Склоняясь, он шкодливо смотрел Миюки в глаза, заставляя чуть ли не дрожать от предвкушения и незнания того, что учудит Савамура. Тот медленно провел широким мазком языка по соску, рассыпав мурашки по пояснице Миюки, а в следующий миг ощутимо куснул чувствительную плоть. Миюки дернулся от неожиданности и громко рассмеялся. Лежать и бездействовать больше не хотелось. Он желал вернуть каждое прикосновение, каждое дразнящее, смелое действие.       — Засранец, — беззлобно проговорил Миюки, с легкостью перекатываясь на кровати, подминая Савамуру под себя.       — Эй! Ты же обещал!       — Да ладно?       — Но… Но… Ты позволил!       — Позволил. А теперь я хочу к тебе прикоснуться.       На это Савамура ничего не ответил, лишь бедрами повел, притираясь, смотря при этом в глаза так самоуверенно, что Миюки не сдержался — снова засмеялся.       — Мы трахаться будем или ржать?       — Савамура! — Миюки немного обалдел, но улыбаться не перестал. — Я тебе рот с мылом вымою.       — Да что не так?!       Миюки усмехнулся, решая, что рот Савамуры лучше занять поцелуями, а не бессмысленными разговорами. Страстно целуя, покусывая нижнюю губу парня, Миюки неторопливо оглаживал торс Савамуры, забравшись ладонями под футболку. Савамуру выгибало к нему, он беспокойно ерзал на кровати, то с силой сжимая бока Миюки коленями, то шире разводя ноги. Ладонями он комкал кофту у Миюки на спине, тихо постанывая в поцелуй и чувственно отвечая на ласку. Даже после стольких приступов веселья у Миюки до боли в паху стояло. Савамура тоже был возбужден. Он старался чувствительней притереться, теснее прижаться, ища более тесного контакта.       Миюки оторвался от влажных, покрасневших губ и рывком стянул с себя кофту, боясь, что ткань на нем воспламенится. Савамуру он буквально вытряхнул из футболки и штанов, удивленно смотря на полностью обнаженного парня.       — Савамура, где твои трусы?       — В ванной.       Хмыкнув, Миюки снова развел ноги Савамуры, устраивая между ними бедра. Савамура нахмурился и потянул за шлевки джинсов от себя.       — Сними их. Они неприятно трутся.       Миюки кивнул, догадываясь, что трение грубой джинсы о нежную кожу внутренней стороны бедер не вызывает приятных ощущений. Но извиняться не стал, не до этого было.       Он привстал на колени, расстегивая пуговицу и молнию, чувствуя слабое облегчение. На член больше ничего не давило. Лишь тонкая хлопковая ткань обрисовывала крепкий стояк.       Скинув джинсы, Миюки притянул Савамуру к себе, втягивая в очередной влажный, горячий поцелуй. Мазнув губами по скуле, он спустился ниже, жарко выцеловывая шею, ключицы, и мстительно прикусил сосок. Савамура не засмеялся, не дернулся, он тихо, но чувственно простонал, пальцы обеих ладоней вплетая в волосы Миюки. Такая реакция еще сильнее распалила возбуждение. Миюки, удерживая Савамуру за бедра, медленно оглаживал языком чувствительный сосок, то ведя с нажимом, то еле ощутимо щекоча, срывая с губ Савамуры все более громкие, откровенные стоны.       Перейдя поцелуями на живот, Миюки дотянулся рукой до своих джинсов, доставая тюбик смазки и презервативы. Немного отстранившись, окидывая парня взглядом, Миюки погладил его по бедру и медленно перешел на член. Савамура шумно выдохнул, прикрывая глаза и прикусывая нижнюю губу. Красивый, чувствительный. Миюки нравилось все происходящее до легкой дрожи в кончиках пальцев.       — Савамура, сейчас я…       — Вот только не надо ничего комментировать! Делай, что нужно, молча.       Хмыкнув, Миюки медленно провел ладонью по члену, крепко сомкнув на нем пальцы, и почувствовал, как под второй рукой напряглись бедра Савамуры. Он убрал руки от желанного тела, сразу же хватая смазку и открывая ее, налив на пальцы больше необходимого.       Савамура сам перевернулся на живот, но, немного подумав, он поднялся на четвереньки, упираясь ладонями и коленями в матрас. Он низко склонил голову, но даже так Миюки видел покрасневшие уши. От такого откровенно пошлого и невозможно сексуального вида Миюки пришлось пережать основание члена, чтоб не кончить, даже не вставив.       — Миюки?       — Да… Сейчас.       Склонившись над Савамурой, Миюки поцеловал его между лопаток и, не сдержавшись, куснул тонкую кожу, обтягивающую выпирающий позвонок. Савамура дернулся, а Миюки уже вовсю выцеловывал и вылизывал спину, медленно водя влажными пальцами между ягодиц. Остановившись у сфинктера, он слегка надавил на него кончиком среднего пальца, слыша протяжный выдох Савамуры. Тот расслабился, позволяя неторопливо ввести пока один палец по вторую фалангу.       Савамура был податливый, отзывчивый. Он чутко реагировал на каждую ласку и старался не сжиматься, позволяя уже двумя пальцами скользить в теле. Миюки слегка разводил их, чувствуя, как подаются внутренние мышцы, и уже вскоре смог вставить третий палец. Он не переставал целовать и гладить Савамуру свободной рукой, подготавливая его для себя.       — Савамура?       Терпеть становилось невыносимо. Хотелось членом почувствовать с ума сводящую тесноту. Ощутить жар.       — Угу. Давай.       Запечатлев на пояснице очередной поцелуй, Миюки вытащил пальцы, оставшуюся смазку размазывая по ягодице парня.       — Савамура, тебе так удобно?       Спуская белье и раскатывая по члену латекс, Миюки молил всех богов, чтоб парень остался в этом положении. Его аж вело от предвкушения того, что он впервые трахнет Савамуру именно в такой позе. Раскрепощенной, вызывающей.       — Все хорошо.       — Замечательно, — хрипло выдохнул Миюки, невольно изгибая губы в кривой улыбке.       Миюки огладил бедра Савамуры и коленом шире развел его ноги. По промежности и внутренней стороне бедер стекали излишки смазки. Кожа сфинктера слегка покраснела от долгой растяжки, а на спине уже расцветало несколько меток. У Миюки болезненно потянуло яйца.       Переведя одну руку на член Савамуры, не опавший от пальцев в заднице, второй ладонью Миюки сжал свой стояк, ведя головкой по промежности, собирая смазку и утыкаясь в тугое кольцо мышц. Савамура снова протяжно, шумно выдохнул и повел бедрами, давая безмолвное разрешение на продолжение.       Миюки изо всех сил старался не торопиться. Он постепенно напирал сильнее, преодолевая сопротивление внутренних мышц, и проталкивался глубже. И просто с ума сходил от ощущений, разливающихся кайфом от паха по всему телу.       Сжав руками узкие бедра, Миюки плавно качнул бедрами, входя до конца и замирая. Хотелось сразу же начать двигаться, усилить удовольствие, щекочущее низ живота, но Савамура под ним напрягся, явно не готовый к продолжению. Миюки начал гладить его по спине и бокам, делясь жаром своего тела через кончики пальцев. Он скользнул одной ладонью на плоский живот, чувствуя напряженный пресс, и, медленно проведя ниже, накрыл ладонью полувозбужденный член Савамуры. Сдерживаться было чертовски сложно, но все же Миюки не позволял себе сорваться, понимая, что парню больно.       Склонившись над ним, покрывая мелко подрагивающее тело собой и непроизвольно входя глубже, Миюки губами коснулся уха, прихватив мочку. Савамура буквально сразу же отозвался на ласку. Он шумно выдохнул, пальцы, комкающие простынь, немного расслабились, а внутренние мышцы перестали так сумасшедше сжиматься.       Миюки неторопливо надрачивал Савамуре, скользя по всей длине, и ощущал, как член под пальцами снова наливается кровью. Савамура глубоко задышал, тихо постанывая на легкий укус за кромку уха, и немного шире развел ноги, подстраиваясь под тело Миюки.       — Давай.       — Уверен? — Миюки хотелось двигаться, хотелось, наконец, сбросить напряжение, но он все еще больше думал о Савамуре, чем о своих желаниях.       — Да.       — Скажешь, если будет больно.       — Не скажу, — злобно пробурчав, Савамура обернулся через плечо, обжигая взглядом.       Миюки нервно усмехнулся и, потянувшись к губам, поцеловал, получая отклик. Целуя Савамуру, надрачивая его член, Миюки начал его трахать, двигаясь медленно, плавно, не давая себе взять более быстрый, рваный темп. Савамура стонал в поцелуй, раскачиваясь с Миюки в одном ритме, и гладил его по бедру, заведя одну руку назад.       Было хорошо. Невозможно как. Миюки казалось, что они могут продолжать это бесконечно долго. Вот только его тело решило иначе. Напряжение становилось невыносимым, мышцы подрагивали, перекатываясь под покрытой испариной кожей. Миюки даже не понял, когда они перестали целоваться. Он нависал над низко склонившим голову парнем и размеренно двигал бедрами, проскальзывая на всю длину.       Коротко поцеловав в шею, Миюки выпрямился, опуская взгляд вниз и прослеживая, как растягивается кожа сфинктера на его члене. Хотелось быстрее, резче, сильнее.       — Савамура?       — Ммм…       Приняв это за разрешение, Миюки обеими ладонями сжал талию и начал двигаться короткими толчками, шлепаясь бедрами о крепкий зад. Савамура застонал громче, он оперся на один локоть, сильнее прогибаясь в спине, и второй рукой начал себе дрочить.       Пошлые, хлюпающие звуки, громкие стоны и сорванное дыхание заполнили комнату. Миюки окончательно снесло крышу от такого Савамуры, сексуального, стоящего в откровенной позе и чувственно стонущего.       Савамура финишировал первым. Он крупно задрожал, напрягшись сильнее, и громко, протяжно выстанывая свои ощущения, кончил. Миюки еще пару раз толкнулся в судорожно сжимающиеся мышцы, и его следом окатило мощным, ярким оргазмом.       Миюки чувствовал себя вымотанным, будто после тренировки в адском лагере. Зато Савамура, лежащий рядом, выглядел раздражающе бодрым и чертовски довольным. Последнее должно было льстить, но Миюки реально устал, его даже на самодовольство не осталось.       — Миюки. Миюки Казуя! Хватит валяться, пошли ужин готовить.       — Хмм…       — Что ты мычишь? Пошли давай!       Савамура резво подскочил с кровати, и резко замер, схватившись рукой за поясницу. Это заставило улыбнуться.       — Черт, — тихо ругаясь, Савамура натянул штаны и футболку, не делая при этом лишних движений, и вновь обратил свое внимание на Миюки. — Вставай давай, ленивая ты задница.       — Не хочу. Лучше ты ложись обратно.       — Миюки Казуя! Ты обещал мне ужин. Держи слово.       Миюки мученически простонал и все же заставил себя встать. Как же с Савамурой было трудно. Вот только Миюки безумно любил трудности.