Право первой ночи

POV Бэкхён Я несколько переживал, когда меня присоединили к группе EXO. Их состав был уже сформирован, а я должен был стать последним, двенадцатым участником, присоединившимся к подгруппе K. Смогут ли принять меня другие мемберы? С одной стороны, я общительный, легко нахожу общий язык, почему нет. Но с другой стороны, люди-то разные бывают. В общежитие я пришел с менеджером, ему надо было проследить за тем, как меня примут. Он и познакомил меня с остальными участниками, уточнив, что в общежитии мне придется делить комнату с Пак Чанёлем, поэтому этому человеку я уделял больше внимания, нежели остальным. Счастливая улыбка на пол-лица, радостный взгляд. «Лопоухий эльф, что с него взять», - было моим заключением. Значит, это и есть мой сосед? Да этот переросток выше меня на голову! Одно успокаивает: его характер может оказаться таким же приятным, как и его внешность, но все же не стоит доверять так быстро, посмотрев лишь на миловидное личико. Я опомнился и поприветствовал всех, кланяясь, а потом одарил милой улыбкой, вполне в моем духе, они ответили тем же. Контакт при менеджере был налажен, но будет ли так же, когда он уйдет? Да, так и было. Пускай, каждый из них был со своими тараканами, с ними можно было легко сдружиться. Сухо обладал мягким характером, но он все же был лидером, которого обязан слушаться каждый. Он наш защитник. Дио поражал меня своей мимикой, особенно когда замирал, вытаращившись так, словно увидел привидение. У Чанёля была дурацкая привычка хвататься за руки или притягивать к себе за шею, если ему требовалось что-то сказать, причем на самое ухо. Учитывая то, что и шея, и уши были моими эрогенными зонами, то я сильно страдал. Сехун порой напрягал меня своим кирпичным выражением лица, но стоило ему смутиться – и я невольно умилялся его поведению. В каждой группе есть дэнс-машина, а у нас это был Кай. Порой я присоединялся к нему, но если мои движения были случайными, и я мог выкинуть что-то совершенно неожиданно для самого себя, то он же действовал более профессионально. Но мы с ним поладили. Неприятности начались ближе к ночи. Многие разбрелись по своим комнатам, лишь Дио что-то громко обсуждал с нашим лидером, а мне предстояло поближе познакомиться с повадками своего соседа. Спать он не планировал, чему я был даже рад, потому что и сам не мог ложиться рано. Пускай лучше на утро решат, что наступил Зомбиленд, глядя на меня, и будут бегать с топором, но уснуть я так и не смогу, скорее буду лежать и плевать в потолок. Чанёль был таким же, что не могло не радовать. Или это ради меня? Я все равно был благодарен. Он сидел на своей кровати, во что-то играл на телефоне,слушал плеер, и качал головой в такт музыке (похоже, слушал рэп). Мне вот хотелось петь, но пришлось сдерживать благородные порывы души и мирно читать книгу. Так продолжалось до тех пор, пока Чанёль не привстал с кровати, потянувшись на полку и не достав финики. Я почувствовал, как рот наполняется слюной, которую я тут же шумно сглотнул. Не знаю почему, но это лакомство я любил с детства. Нет, это был не мой любимый фрукт, да и во вкусе не было ничего особенного, но я все равно почему-то резко реагировал, когда видел финики: мне сразу же хотелось подойти и съесть все, а потом удивляться, что на меня нашло. В который раз, ведь никакого удовольствия я не получал. Наверное, это с какой-то стороны мое слабое место. Душу за них продам, лишь за то, чтобы ненадолго ощутить вполне обычный вкус. В такие моменты я разочаровываюсь в себе. И почему я так на них реагирую, если в них нет ничего такого? Гены? Ведь финики – любимый фрукт родителей, но не мой. К моему несчастью, Чанёль вполне замечает мой напряженный, горящий взгляд, сверлящий упаковку, поэтому сразу улыбчиво интересуется: - Будешь? - Нет, - буркнул я в ответ, снова утыкаясь носом в книгу. Я, зараза, гордый, выпрашивать не буду, поэтому и не соглашаюсь. Но это лопоухий не сдается, чистой души ребенок, отложил телефон и плеер в сторону, подхватил коробочку с финиками и присел возле меня на кровати. Я старался его игнорировать, хотя боковым зрением видел и манящие финики, и расплывчатую фигуру моего соседа. И нутром чувствовал на себе его взгляд, но по-прежнему делал вид, что мне все равно. - Вофьми, - я недоуменно оборачиваюсь на голос, дабы понять, что опять задумал этот оболтус. И подавился, ибо несчастный финик был зажат у него в зубах! Он смеется надо мной что ли?! - И не думай, - я вспылил, треснув его книгой в районе плеча, но ему-то хоть бы хны, улыбка стала только шире. Похоже, ему нравится меня дразнить. Я тогда еще не знал, что наш макнэ Сехун встречается с более старшим по возрасту Луханом. Чанёль видел, как счастливо улыбается Сехун при его виде, упоминании его имени, и тоже хотел иметь такую же любовь. И почему я оказался старше его…? Как я уже сказал, Чанёль же не выпустил плод из своих зубов, вот и наклонился над моими губами. Я почувствовал, как быстро бьется мое сердце от испуга. Нет, я не относился предвзято к представителям сексуальных меньшинств, я вообще был когда-то увлечен только одним человеком, которого даже в лицо-то не видел, знал его лишь по прикосновениям, но мне почему-то стало не по себе. Вероятно, он понял, что я в смятении, поэтому уверенно подался вперед, коснувшись своими губами моих в поцелуе, таким образом передавая финик мне. Я машинально прожевал его, сложив косточку за щеку, и понял, что хочу еще. Как я и говорил, дело не во вкусе, а потому что они манили своим видом. - Будешь еще? – шепотом спрашивает этот лопоухий искуситель. А вы понимаете, каково это, бас, произнесенный шепотом? Даже у меня пропало желание к сопротивлению, и я кивнул, где-то на задворках сознания понимая, на что подписываюсь. Чанёль подставил ладошку, чтобы я выплюнул в нее косточку. Второй финик он протянул уже в руке, а не в зубах, после снова забирая свою косточку. Тянуть он не стал, сразу же потребовав свою «награду»: он вновь склонился надо мной, уже без финика, вытеснил их вкус из моего рта, заменяя вкусом своих губ. Я уже собирался оттолкнуть его, но тут замер. Потому что вкус этих губ мне был хорошо знаком, но я просто не понимал, не помнил, где мог уже почувствовать, а память отказывалась услужливо подсунуть мне нужное воспоминание. Поцелуй становился все настойчивей, да и я вдруг понял, что мои губы отвечают, но вот когда его широкая ладонь коснулась моего бедра, поднимаясь выше и уже задирая майку, проводя по обнаженной коже, я вздрогнул и уперся руками ему в грудь, выдохнув одно лишь слово – «нет». - Это мое право первой ночи, Бэкки. Тебе придется потерпеть меня… еще долго придется терпеть, пока кто-то из нас не уйдет из группы. Все же это моя комната, покои которой нарушил ты. Ты! Неужели не помнишь? – заметив, что я все так же смотрю недоуменно, он вздыхает, после чего закрывает мне глаза ладонью, одновременно целуя. И я вспоминаю. ... В тот день я был дома, у родителей, а потом решил встретиться с друзьями. Мне было пятнадцать. Мы решили вспомнить детство, поиграть в прятки с завязанными глазами. Ведь в душе мы были еще детьми. Вышли на большую поляну, поросшую невысокой травой, за пределами которой начинался лес. Мне повязали глаза широкой черной лентой, чтобы было интереснее, да и свет не проникал. Они быстро разбежались, а я пошел их искать, вытягивая руки перед собой. Пришлось ходить долго, пока я вдруг не услышал рядом с собой смешок, и тут же не обнял этот источник звука. Руки сомкнулись на чьей-то талии. Я засмеялся, весело произнося «поймал», и уже собирался снять повязку, но мои руки перехватили, а потом прижались своими губами к моим губам. Мне было страшно, но и любопытно одновременно. Мне нравились эти поцелуи, нравились эти руки, сжимавшие мои запястья. Потому что все это было так трепетно, так нежно, словно обращались с самым дорогим на свете. Я лишь смог тогда поднять свободную руку и коснуться плеча незнакомца, мгновенно понимая, что он гораздо выше меня, а значит, что это был не один из моих друзей. Поэтому я даже не заметил, когда это вдруг прекратилось и вокруг стало тихо. Я снял повязку, и сразу стало ясно – вокруг никого не было. С тех пор я пытался найти моего таинственного незнакомца, но мне это так и не удалось. Прошло шесть лет. И я нашел его. Убрав ладонь Чанёля со своего лица, я по-новому взглянул на него, с жадностью изучая каждую деталь. На его лице снова блистала широкая улыбка, такая детская, открывающая ряд белых, ровных зубов, живые, блестящие глаза, падающие на лоб рыжие кудряшки; поэтому я не могу удержаться, чтобы не запустить руку в его волосы, чувствуя, как они пружинят. Я даже положил ему руки на торчащие ушки, от чего эльф прикрывает глаза, явно нежась от моих прикосновений. Но насладиться приятными моментами я ему не дал, начав трепать его за уши из стороны в сторону (не зря же руки туда положил); мой донсэн мгновенно завопил, кладя свои ладони сверху, чтобы остановить меня, но черт с два меня теперь остановишь: - Ты. Бессовестный. Рыжий. Ушастый. Кретин. Как. Ты. Посмел. Меня. Тогда. Поцеловать?! И при этом нагло сбежать! Вообще-то я искал тебя! Бесстыдник! – я отпустил его уши, возмущенно дыша, а он тут же за них схватился, вероятно, опасаясь, как бы они не стали еще больше, но на лице играла хитрая улыбка: - О, так тебе понравилось? - Даже не думай! – меня это слишком смущает, уже чувствую, как пылают щеки, поэтому незамедлительно залепляю ему подзатыльник, но Чанёль только сгреб меня в объятия, дыша куда-то в макушку и поглаживая по спине, а потом тихо произнес: - Я увидел тебя случайно, но после этого видел тебя ежедневно. Может быть, следил, да, это так… Ты тревожил мое сердце, но я не рискнул к тебе подойти, предпочитал держаться на расстоянии. Чем ближе я тебя узнавал – тем больше влюблялся. Даже будучи не знакомым с тобой лично, я смог понять, какой ты человек, но все было также – я любил тебя лишь сильнее. Твоя улыбка… - Чанёль закрыл глаза, воспоминания грели ему душу, но мысль он все равно не окончил. – А потом увидел тебя тогда, с завязанными глазами, когда ты шел в мою сторону. Поэтому, стоило тебе меня обнять, я случайно вдохнул твой запах, и понял, что не смогу себя сдержать. Я давно об этом мечтал… Но потом я испугался, что ты возненавидишь меня за мой поступок, предпочел сбежать. Год назад я услышал, что ты стал трейни, а теперь встретил тебя вновь. Это ли судьба? Бэкхённи, пожалуйста, улыбнись для меня! Я был растерян, можно сказать, этот лопоухий только что признался мне в любви, поэтому я не знал, как себя вести, что сказать, как реагировать. А он попросил меня улыбнуться, и я решил снять таким образом повисшее в воздухе напряжение, поднося ладонь к лицу, показав «V»-знак двумя пальцами, сам же ослепительно улыбаясь: - Правда, я милашка? Чанёль тут же широко улыбается в ответ, беря вторую мою ладонь в обе своих, поднося ее к своим губам. У меня снова дрогнуло сердце, как он потянулся за финиками, о которых я успел позабыть. В ту ночь мы не ложились и старались узнать друг о друге как можно больше. Один раз к нам зашел Сухо и отругал за болтовню, которая мешала ему спать, но нам хоть бы хны. Помню, он потом как-то сказал на программе, что мы сблизились с Чанёлем всего за одну ночь. Это действительно было так, но уж слишком открыто после прямого заявления моего ушастика о том, что мы любовники. Нет, это ж надо было..! Да, привязанность, трепет при виде него был, быстро появилась и влюбленность, но вот на то, чтобы полюбить окончательно – времени ушло очень много. Ведь между влюбленностью и любовью – пропасть. И еще больше времени потребовалось на то, чтобы я сказал ему о своих чувствах. Ведь любое их проявление меня смущало, и обычно я тут же принимался возмущаться и бить Чанёля, который обычно отвечал тем же. Нет, не возмущался, но тоже бил, хотя и не сильно. Дрались мы обычно всегда в пол-силы, всегда в шутку, хотя я с самого начала понял – Пак Чанёль садист и мазохист в одном флаконе. Его любовь ко мне была чистой, искренней, пускай и казавшаяся детской из-за буйного характера, она была первая и единственная. Меня это и привлекало в нем. Чанёль, ты ребенок с внешностью и телом взрослого человека! Твоя непосредственность притягивает меня. Перед твоей улыбкой невозможно устоять, хотя я все же пытаюсь сопротивляться этому магнетизму. Пак Чанёль, я действительно люблю тебя. И я принадлежу только тебе, только твой Бён Бэкхён. P.S. Чанёль! Ты был бы действительно по-детски невинен, если бы не был таким извращенцем! Твоя чертова озабоченность!