Твоё тепло

      Не осталось ничего, кроме слабости, которая пропитала собой каждую клеточку тела, свинцом пригвоздила конечности к кровати. Не пошевелиться, не заговорить — только неподвижно лежать, чувствуя, как что-то слишком сильное, неподвластное тебе давит и давит. Тело уже совсем холодное, а сердце бьётся так медленно, с трудом преодолевая сопротивление каждым своим ударом. Удар — ты ещё здесь. Удар — очень сильно хочется спать. Удар — удушливая темнота всё тянет и тянет. Бесконечный водоворот, такой неприятный и резкий, словно раз за разом ты срываешься вниз на американских горках, но не можешь ни закричать, ни пошевелиться. Удар — и всё будет хорошо.       Это всего лишь сон, очень долгий и тёмный, как ночь в декабре. Удар. Ты не знаешь, будет ли следующий, но глаза уже давно предательски закрываются. Зачем ждать ещё?       Спи, малыш, спи. Тут слишком холодно, слишком тяжело всё это чувствовать.       Если заснёшь, больно уже не будет.       Удар. Или нет?

***

      — О боже, мистер Старк, он просто потрясный! Только новый дизайн не слишком ли мрачноват? Этот тёмно-синий, он, ну вы знаете, не совсем такой синий, как был раньше, хотя… нет, мне, конечно, очень нравится!       Питер, разглядывая новый костюм, уже несколько минут болтал без умолку. Тони частенько раздражался от этого, но сегодня он почему-то благосклонно позволял парню выражать свой бурный восторг.       — Надеюсь, мистер Старк, что там нет ещё двух тысяч новых функций, потому что я и так в них путаюсь, но даже если есть… главное, чтобы Карен не включала больше режим мгновенного убийства, тогда всё будет отлично!       Старк только хмыкнул, задумчиво покручивая в руках стакан с остатками виски. Он совсем недавно решил подпустить Паучка к святыне святых — к своей мастерской, но оба они определённо от этого только выигрывали. Питер мог рассматривать некоторые 3D модели и учиться чему-то новому (в те моменты, когда не визжал от радости), а Тони просто было спокойнее рядом с кем-то. Он бы ни за что себе в этом не признался, но одиночество его изрядно тяготило.       После ухода Пеппер везде стало как-то пусто. Одно дело — торчать в мастерской, игнорировать её настойчивые требования спуститься к ужину, потому что ты не можешь сейчас есть, захваченный очередной безумной идеей. И всё равно ты знаешь, что она тебя ждёт. Что она зовёт тебя, потому что ты ей нужен. И совсем другое дело — понимать, что ты можешь задержаться сегодня до утра на каком-то приёме, и никто не будет оставлять тебе голосовые сообщения. Совсем другое дело, когда ты сам выгоняешь себя из мастерской, просто чтобы поспать хотя бы пару часов.       Питер болтает о чём-то ещё, но Старк уже не особо вслушивается. Только внезапная тишина, повисшая в воздухе, заставляет Тони поднять взгляд на Паучка.       — Мистер Старк, вы в порядке?       Обеспокоенные карие глаза смотрят прямиком на Тони. Брови нахмурены, губы поджаты, потому что мальчик явно заметил отсутствующий взгляд наставника и уловил в нём что-то большее, чем расслабленность после виски. Что-то, похожее на тоску.       Но Старк на вопрос Питера только фыркнул.       — Конечно, карапуз, просто задумался.       У Питера всё внутри сжимается от мучительного чувства нежности, жалости и чего-то ещё. Обиды. Потому что Паучок знает: мистер Старк никогда не будет с ним достаточно откровенен, чтобы рассказать о своих переживаниях. Но Паркер не дурак, он прекрасно видит, как Старк мучается из-за ухода Пеппер. И Питер, конечно, всего лишь подросток, но и он мог бы выслушать, как-то утешить, обнять, в конце концов.       Только Старк не позволит. Ведь он считает себя главным, лидером, наставником, ему не до объятий с каким-то мальчишкой. Он мог только небрежно потрепать Паркера по волосам — этим все контакты ограничивались.       — Что ж, мистер Старк, ещё раз спасибо, это всё просто замечательно… то есть я могу его забрать? Да? Спасибо! Спасибо большое! Тётя Мэй, наверное, уже ждёт, так что мне лучше идти.       — Беги, Паучок, — Старк шутливо отсалютовал мальчишке полупустым стаканом. — Передавай привет своей хорошенькой тётушке! И не лезь в протоколы слежения, а то сам прибью.       — Что вы, мистер Старк, я ничего трогать не буду…       — И друга своего близко к костюму не подпускай, — перебил Тони, наперёд распознавая все уловки Питера. — А то я узнаю.       Паркер только лучезарно улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся, схватил свой рюкзак и помахал рукой, после чего скрылся за дверью.       После ужина с тётей Питер выждал ещё какое-то время, а потом суетливо натянул на себя новый костюм. Конечно, мальчику не терпелось поскорее его протестировать, ведь мистер Старк вложил столько усилий, усовершенствовал все системы, довёл практически до идеала: добавил фильтр, который мог поставлять кислород, если в помещении задымление или воздух чем-то отравлен, сделал материал устойчивым к огню и разъедающим химикатам. Теперь Паучок мог смело залезать в горящие здания, опускаться под воду, не бояться кислоты и прочей дряни.       Питер, наслаждаясь чувством полёта и новым костюмом, скользил над улицами, цепляясь паутиной за невысокие дома. Выискивал хоть какие-то нарушения. Ночь была тёплая, почти безветренная, но, видимо, из-за полёта Питера всё-таки слишком сильно обдувало.       — Карен, ты можешь включить обогрев? — он не хотел отвлекаться на неприятное покалывание в пальцах, так что решил поступить разумно и обратиться за помощью к Карен.       Спустя секунду от костюма к телу пошли приятные волны тепла. Питер улыбнулся, продолжая свой маршрут, но, минуя несколько домов, остановился.       — Странно…       Затормозив на какой-то крыше, Паркер отдышался и прислушался к своему организму. Обогрев был включен, но ему всё равно было холодно — он даже начал мелко дрожать. Как будто он надел чересчур лёгкую куртку осенью. Или как будто вышел на улицу из школьного автобуса во время экскурсии, когда задремал на последнем сиденье и сразу из сонного тепла попал под порывистый ветер.       Но ветра не было, а Питер дрожал.       — Мистер Паркер, я должна сообщить, что температура на улице достигает девятнадцати с половиной градусов по Цельсию, поэтому вам не должно быть холодно. Мне провести медицинское сканирование?       — Да, давай!       Ровный голос Карен успокоил Питера, который чуть было не запаниковал. Конечно, он просто подхватил простуду! И, видимо, у него подскочила температура, отсюда и озноб. Тётя Мэй жутко разозлится, но с его регенерацией всё быстро пройдёт. Стоп, но как он вообще подхватил вирус?       — Сканирование завершено, признаков болезни не обнаружено.       — Эээ… — Питер неуверенно нахмурился. — А почему тогда так холодно?       — К сожалению, моя система не может опознать причину. Советую вам вернуться домой и выпить горячего чаю.       Питер улыбнулся такой заботе со стороны искусственного интеллекта и решил в качестве исключения последовать совету Карен. Горячий чай показался действительно хорошей идеей.

***

      Почему так холодно?       Слёзы катятся по щекам, их никак не сдержать, ему жалко самого себя, и он плотнее обхватывает себя руками, сидя под двумя одеялами в бесчисленных свитерах. Окно плотно закрыто, но он всё равно чувствует, как тело раз за разом покрывается мурашками. Зубы стучат друг о друга, и он плачет от страха, потому что не понимает, что происходит.       В голове лишь одна назойливая мысль, которая не даёт покоя: «Почему так холодно? Почему мне так холодно?»       Он ложится, чувствуя постоянную слабость, и продолжает дрожать. От осознания того, что никто не придёт и не поможет ему, хочется плакать сильнее. Неужели так нужно проживать это в одиночестве? Неужели нет ни одного человека, который мог бы быть рядом?       Всё время хочется спать, но уснуть из-за холода мучительно тяжело. Он то и дело просыпается, дрожа, стуча зубами, натягивая на себя ещё одну вещь, но его не отпускает. Бессонница теперь всегда рядом с ним. Только она одна держит его за руку (или за сердце?), только она одна слушает его сбивчивые мысли. Как будто он лежит в лихорадке.       Только вместо жара — холод.

***

      Питер совершенно точно уверен, что его костюм идеален. Но Старку зачем-то опять нужно его проверить, так что он просит Хэппи заехать за мальчуганом.       И вот юный герой уже неуверенно мнётся за плечом Тони, наблюдая за его работой. А ещё периодически ёжится и вздрагивает, что не укрывается от внимания Старка.       — Пятница, прибавь нам несколько градусов, — немного раздражённо просит Старк, бросая быстрый взгляд на своего протеже. — Паучок, ты говорить разучился? Если ты замёрз, не обязательно это терпеть.       Питер только нервно сглатывает: он-то уже знает, что эти его странные ощущения не зависят от каких-либо внешних факторов. Надо бы рассказать об этом, вдруг Тони может помочь? Но Питеру кажется, что его проблема слишком незначительна. В самом деле, подумаешь — холод. Не будет же Старк возиться с тем, что какой-то пацан страдает от озноба.       — Я ещё кое-что хочу доработать, так что на пару дней оставлю костюм у себя, — сообщает Тони, уже готовясь отбиваться от возражений.       Но Питер внезапно покладисто соглашается, что изрядно смущает Старка, который привык заранее предугадывать все реакции бунтующего подростка. Тони хотел было узнать, чем вызвана такая покорность со стороны Паркера, но сверху раздался голос Пятницы:       — Прибыла пицца, сэр.       — Как раз вовремя! Эй, чувачок, хочешь кусочек?       Питер широко улыбнулся и кивнул.       Они сидели на кухне и жевали пиццу, пока Тони делился какими-то планами по поводу новых разработок для Чёрной Вдовы. Питер обожал его слушать, это всегда было весело и интересно, и он смеялся над шутками…       Но сейчас, когда они синхронно потянулись к коробке с пиццей за новым куском, и их пальцы соприкоснулись на секунду, мальчика как будто ударили по голове. Его глаза были открыты, но показалось, что вокруг резко потемнело. Кровь била в ушах, мешая сосредоточиться.       — Эй, Пит, ты чего? Питер?       Больше ничего не было слышно. Паркер замер в одной позе на стуле, боясь потерять хрупкое равновесие и упасть в обморок, но в голове по-прежнему звенело. А ещё было чертовски холодно.       От осознания того, что он не может обнять его, что он не может просто взять его руку в свою, на Питера опять накатил очередной «приступ», как он стал называть их про себя. Опять застучали зубы.       —…температура тела снижена. Причины неизвестны.       Слова Пятницы прорвались к Питеру внезапно. Видимо, Тони запустил сканирование.       — Что значит «неизвестны»? Пятница, твою мать!       Голос Старка буквально звенел от злости. Тони всегда злился, если был напуган, а сейчас он едва не поседел, когда Паучок перед ним в полуобморочном состоянии резко побледнел и задрожал. «Причины неизвестны».       — Питер, ты меня слышишь?       Старк опустился на колени перед стулом, на котором сидел Паркер, и попробовал взять Паучка за запястье, чтобы хоть как-то привлечь внимание. Потому что Питер продолжал сидеть с закрытыми глазами, трястись и молчать.       От прикосновения веки мальчика дрогнули, он всё-таки открыл глаза, но взгляд был отсутствующим и испуганным.       Питер попытался встать со стула и упал бы, если бы Старк тут же не подхватил его под руки.       — М-мистер Старк…       — Питер, ради всего святого, объясни мне, что за нахер…       — М-мистер Старк, мне что-то совсем плохо…       Бледные тонкие руки уцепились за плечи Старка. Питер загнанно дышал, смотрел расфокусировано и не переставал дрожать. Шокированный Тони крепко держал парня, не позволяя ему упасть, но совершенно точно не знал, что делать.       — Что ты чувствуешь? У тебя что-то болит?       Старк попытался заглянуть Паучку в глаза. Тот смотрел беспомощно, явно сдерживая слёзы.       — Н-не знаю… мистер Старк, просто очень холодно.       — Так, ладно, иди сюда, — Тони ловким движением подхватил Питера под коленки, беря на руки. — Пятница, подними температуру воздуха до двадцати шести. И набери первым двум врачам из списка для экстренных случаев.       — Хорошо, сэр. Вызывать их в башню?       — Да-да. Скажи, что всё оборудование тут есть.       Старк понёс Питера в свою спальню и бережно опустил на кровать. Укрыл своим одеялом, а потом метнулся к шкафу и притащил ещё пару одеял сверху. Укутав Питера как можно плотнее, Тони неуверенно присел рядом с ним, потрогал его лоб рукой. Мальчик всё ещё был пугающе холодным.       — Мистер Старк, у вас такие руки тёплые, — шёпотом сказал Питер, и его бледные губы тронула лёгкая улыбка.       Тони тоже улыбнулся, а потом его как будто озарило.       — Ну-ка, Паучок, двигайся!       Питер посмотрел на Старка с непониманием, но тот уже вовсю разворачивал ворох одеял, чтобы забраться под них. Тони улёгся рядом с Паркером, возвращая одеяла на место, а потом обнял Паучка, прижимая его к своей груди. В комнате было жарко, поэтому от Тони действительно исходило очень сильное тепло, которое буквально распространялось волнами и на Питера.       — Так лучше, правда? — с улыбкой спросил Тони. — Живая грелка. Всё для тебя, Паучок.       Питер неуверенно обхватил Старка своими ледяными руками. Тони ощутимо вздрогнул, когда мальчик уткнулся холодным носом ему в шею, но отстраниться не попытался.       — Да, мистер Старк, уже правда получше.       — Ну и напугал же ты меня, конечно, — сказал Тони, рассеяно поглаживая мальчика по спине, успокаивая.       Дыхание Питера постепенно выравнивалось, его руки уже не казались такими ледяными. Вероятно, ему правда становилось лучше.       — Позвони тёте и скажи, что ночуешь сегодня здесь. Сейчас приедут врачи, надо бы тебя обследовать, а завтра днём поедешь домой. Хорошо?       — Хорошо, мистер Старк. Мне правда уже лучше, спасибо!       — Один Капитан Сосулька у нас уже есть, второго мы не переживём, — не удержался Старк, но рассмеялся тепло, беззлобно.       Питер фыркнул, и Тони почувствовал, как от этого по его шее бегут мурашки. Впервые за последние дни Паучку становилось тепло, это его разморило, так что он позволил себе закрыть глаза. Через пару минут он и вовсе спокойно засопел в объятиях Тони, а Старк не решался пошевелиться: он здорово перепугался.       Но вот-вот должны были подъехать врачи, поэтому засыпать было нельзя. Надо было показать Паучка специалистам. Тони пришлось разбудить его и самому вылезти из-под одеял, чтобы поговорить с одним из докторов.       Питер лежал спокойно, пока его осматривали, пока подключали к нему какие-то приборы и брали кровь на анализ. Тони отошёл на кухню, но не за очередным стаканом виски, а чтобы сделать чай. Паучку наверняка будет полезно выпить чего-нибудь горячего.       Когда Тони возвращается с чаем, доктора уже уходят в лабораторию, а Питер полусидит на подложенных под спину подушках и задумчиво сжимает пальцами край одеяла.       — Ты как, карапуз? Всё в порядке?       — Да, мистер Старк, всё хорошо!       Питер улыбается, тянет руки за чашкой с чаем, смешно дует на обжигающий напиток.       Питер улыбается.       Он приходит в Башню каждую субботу. Иногда помогает Тони в мастерской, но чаще они просто развлекаются: смотрят фильмы, играют в приставку, заказывают фаст-фуд. Тони очень интересно рассказывает о своей жизни, обо всех трудностях, которые он смог преодолеть, о Мстителях. Реже он вспоминает студенческое время, но такие истории непременно оказываются жутко смешными, так что Паучок хохочет, держась за живот.       Питер почти не обращает внимание на чувство холода, просто игнорирует его. Не замечает, как начинает меньше есть и больше спать, как к нему подкрадывается постоянная усталость. Просто Питер теперь всегда носит две толстовки, одну на другой, и пьёт много чая.       В очередной субботний день Паркер приезжает в Башню раньше, чем планировал, но Пятница спокойно пропускает его в гостиную, сообщая, что мистер Старк скоро должен подъехать. У Питера есть доступ в любое помещение, но он всего лишь садится на диван и достаёт учебник и простой карандаш — хочет закончить с уравнением по химии.       — Мистер Старк приехал, — сообщает Пятница, и уже через минуту Питер слышит со стороны коридора грохот и смех.       Старк вваливается в гостиную спиной, потому что его буквально толкает вперёд какая-то светловолосая женщина. Губы у неё хищно блестят от красной помады, которая местами уже заметно стёрлась.       Женщина продолжает наступать на Старка, но тот перехватывает её руки, удерживает их крепкой хваткой — Питер видит, как натягивается на спине ткань дорогого пиджака, — и жадно целует.       Блондинка в ответ вульгарно трётся о Старка грудью, что-то бессвязно постанывает ему прямо в губы. Тони разворачивает женщину к дивану, чтобы продолжить, и наконец замечает Паучка, который застыл с открытым учебником и пустыми глазами смотрел перед собой.       — П-питер? — хрипло спрашивает Тони, мгновенно отстраняя от себя блондинку. — Пит, тебе опять плохо?       Конечно, Старк сразу распознаёт возвращение симптомов, которые так испугали его в прошлый раз. Страх быстро отрезвляет, Тони идёт к дивану.       — Пятница, вызови для Сары такси, — Тони даже не смотрит в сторону своей гостьи, потому что уже садится рядом с Питером.       Блондинка не понимает, что происходит, но ровный механический голос Пятницы просит её спуститься на первый этаж, потому что машина скоро подъедет.       — Питер, посмотри на меня, эй, — Тони берёт его холодные руки в свои, пытается растереть пальцы, но Паучок никак не реагирует.       Тогда Старк вновь, как и в первый раз, подхватывает мальчика на руки и несёт в свою спальню. Врачи ничего не смогли объяснить, анализы ничего не показали, и Тони остаётся только надеяться, что он сможет как-то отогреть Питера своими силами. Старк думал, что дело, может, в паучьей мутации или в чём-то ещё, но точно сказать не мог.       Тони забрался под одеяло, крепко прижимая к себе Питера, чувствуя слабость его тела и холодность кожи. От Тони пахло алкоголем и одеколоном, он по-прежнему был в костюме.       — Пит, Паучок, эй, ну Питер…       Рука сама собой касается мягких каштановых кудряшек, осторожно поглаживает, перебирает волосы.       — Питер?

***

      Он лежал и не мог пошевелиться. Почему-то он начал вспоминать странные вещи: как собирались морщинки в уголках глаз у мамы, когда она тихонько смеялась, как отец снисходительно трепал его по голове, пока он был совсем маленьким. Вспомнилось, какой свежий и терпкий воздух бывает на улице в начале осени, как шуршат жёлтые листья под ногами. Вспомнилось, как ветер ласково касается щеки, как на тебя смотрят смеющиеся карие глаза, глядя на которые хочется рассмеяться в ответ. Сентиментальщина какая-то вспомнилась, ей-богу. Он ругает себя за то, что даже думает об этом, но по щекам уже пробежали две предательские дорожки.       У него не осталось ничего, кроме слабости, которая пропитала собой каждую клеточку тела, свинцом пригвоздила конечности к кровати.       Тони слишком поздно понял, что умирает. Уже год как не стало Питера, который день за днём отдавал Тони своё тепло, а без этого тепла, как оказалось, не прожить.       Почему так холодно?       Он совершенно точно знал, когда это началось. Было около трёх ночи, он не мог спать, взял машину и поехал на кладбище. Он не пришёл на похороны, но приезжал после них, всегда один.       Расположение могилы Тони выучил наизусть. Вокруг неё росли на поляне какие-то мелкие цветы, чуть вдалеке возвышались клёны. Ветер подхватывал жёлто-красные листья, срывал их с веток и кружил, кружил, кружил.       Тони видел, как один лист спускается по невидимой воздушной спирали, ещё какое-то время кружится, а потом приземляется прямо рядом с мраморным надгробием. Там нет каких-то громких изречений, только ровно выгравированное «Питер Бенджамин Паркер». И даты.       Тони смотрел в одну точку на жёлтый лист. Потом перевёл взгляд на надгробие, чтобы прочитать в сотый раз. «Питер Бенджамин Паркер». Просто буквы, которые сложились в три слова. Просто буквы, которые остались от жизнерадостного мальчугана.       Старк медленно опускается на колени и протягивает руку к холодному мрамору. Пальцы нежно, почти невесомо касаются букв. «Питер Бенджамин Паркер». Добрый, светлый мальчик, который отдал всё своё тепло другому человеку. Питер.       Вернувшись домой, Старк хватает со стола бутылку виски, но та оказывается пустой. Эта незначительная мелочь становится последней каплей, и Тони кидает бутылку в стену, намереваясь разбить, но стекло толстое, слышится только звук удара. Бутылка не бьётся.       — Какого чёрта…       Тони подходит к стене, поднимает бутылку и, держа её за горлышко, со всей силы ударяет о мраморную кухонную тумбу. Слышится треск. Но Старк продолжает бить, пока в руках не остаётся только горловина бутылки с рваными краями.       — Мистер Старк, вам необходимо остановиться, — настойчивый голос Пятницы. — Мне набрать кого-нибудь?       Мужчина выкидывает горлышко от бутылки, но его злость никуда не уходит, и он кричит:       — Ты знаешь, что случилось? Знаешь, что, блять, случилось?       Пятница не отвечает, потому что не понимает, что Старк имеет в виду.       — Я тебе расскажу, — Тони открывает шкафчик и достаёт оттуда виски, жадно прикладывается, делает несколько больших глотков. — Он умер, вот что случилось. Просто умер. И всё.       «М-мистер Старк, простите, мне очень жаль».       Тони морщится, усиленно моргает, трёт рукой глаза, но ничего не помогает, их всё равно предательски щиплет от подступающих слёз.       Он кричит.       — Ты понимаешь, Пятница? Как я, блять, мог это допустить?       Со всей силы он бьёт кулаком по стене, так, что сразу сдирает кожу на костяшках пальцев.       Тогда это началось. Тогда Тони, вернувшись домой, впервые понял, что не может согреться.       Старк вдыхает воздух из последних сил, борясь с собой. «Ещё чуть-чуть, и я встану», — думает он, но по венам как будто разливается яд. Слабость не отпускает. Отчаянный удар сердца напоминает, что ты ещё здесь. Удар — очень сильно хочется спать. Удар — удушливая темнота всё тянет и тянет.       «Закрывай глаза, малыш, спи», — говорит мама, а потом наклоняется и целует его в холодный лоб.       Возьми меня за руку.       Всё хорошо.