Твое отражение

      Было больно. Не ужасно – он уже свыкся с ней, стал почти одним неразделимым целым. Но всё ещё её ощущал. Она скреблась когтями изнутри его тела, и Ральф раскрывал губы в беззвучном крике, сдерживая желание разодрать себе кожу, чтобы освободиться. Уже пробовал, не получилось. После стало лишь большее, стало лишь больше повреждений на теле.       С каждым годом Джеймс зверел всё сильнее. Это было объяснимо – Кларк всё не уступал в своём тупом, по мнению самого Джеймса, желании посадить на трон именно Ральфа. Ведь у него же столько прекрасных наследников! Будь в своё время столько у Джеймса, не было бы сейчас этой ситуации, да и остальных проблем. Король отогнал от себя эти мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на сжавшемся в ногах теле. Он ещё многое должен почувствовать…       Джеймс усмехнулся и занёс плеть, опуская её на голую спину Ральфа.

***

      Ральф моргнул, фокусируя взгляд на лице напротив. Он начал осознавать, что задумался и Гаур* уже несколько минут пытается до него дозваться. Демон пощёлкал пальцами у Ральфа перед лицом. — Эй, заблудшая душа. Ты где опять витаешь с такой кислой рожей? Мы сюда, вообще-то, веселиться пришли, Гильмире**.       Ральф глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, а, открыв, уже снова улыбался другу, с задором глядя ему в глаза. — Ну, так чего мы ждём?       Они вышли из-за своего личного стола, который никто никогда не занимал – все слишком уважали своих правителей, и сразу влились в толпу кричащих и танцующих пьяных тел. Ральфа вытянул за руку один из самых задорных демонов и, схватив за руки, закрутил под воодушевляющие ритмы Mirdautas Vras***. Они смеялись и орали слова песни, изредка прерываясь лишь для того, чтобы снова взять себе крепкий коктейль. И Ральф, казалось, с этим слишком зачастил. Очнулся он только, когда какой-то поджарый парень вжал его в стену и уже закидывал одну ногу Рафаэля себе на талию. Он рыкнул, показав клыки, и, куснув наглеца за шею, резко сменил позиции. Подхватив под зад, Ральф усадил его на барную стойку, смахнув при этом несколько бокалов с алкоголем. Рафаэль впивался в его губы своими, опускался ниже, слизывая капли крови от своего укуса, мял его бедра и сжимал за талию. Парень не сопротивлялся, но Ральф даже не замечал этого. Расстегнутая чёрная рубашка открыла светлый торс парня с бусинками сосков, и Ральф больше не думал ни о чем. Вечеринка, наконец, подошла к своему пику, когда всех начинает тянуть раздевать друг друга…       Рафаэль, придерживая одной рукой расшитый серебром пиджак, сползающий с его голого плеча, буквально плюхнулся в как всегда пустующий столик, поглощенный в приятную мглу. Он прикурил и закинул ногу на ногу, приятно разваливаясь на диване. В клубе всё ещё было темно, но он чувствовал, что уже рассвет и утро берёт свои права. Демоны продолжали танцевать, но многие устало садились за столики или прямо на ступеньки у второго этажа; некоторые давно спали на диванчиках. Ральф выдохнул дым и откинул голову, прикрывая глаза. Воспоминания, наконец, покинули его мысли.

***

      Рафаэль посмотрел на короля с ненавистью и вызовом, и тут же поплатился за это. Сильный удар по лицу и его переворачивает на живот. Парень упирается руками в пол, приподнимается на локтях, сплёвывая кровь. — Никогда ты не станешь королём! Никогда. Такие, как ты!.. Должны знать своё место, и ты будешь знать, поверь мне, - уже прошипел Джеймс и ударил его с ноги в лицо, - я заставлю!       Парень крепко сжал дрожащие губы. Он не собирался проронить ни единого стона, пока ещё может держать себя в руках. Только не перед ним. А Джеймс продолжал свою ненавистную речь. — Мой сын.. Ослеплен! Чарами твоей матери. Он не понимает, насколько она и ты, её выродок, никчёмны и просто используют его. Ради власти! И он пророчит т е б я на место наследника! Никогда. Я найду, Ральф. Я найду, за что ухватиться в этой истории, и тогда ты поймёшь, что сейчас – это только цветочки. Тогда я превращу твою жизнь в самый настоящий Ад.       Ральф лишь прикрыл глаза, медленно втягивая воздух. Он привык к этим речам, в них мало что менялось раз за разом. И теперь, после всего времени это Ральфа больше не цепляло. Точнее, почти всё. Единственное, что злило и будет злить всегда, вечно – оскорбления в сторону матери. Раньше он всегда, лишь Джеймс произносил эти гадости в сторону Маргарет, бросался на него с яростью и кулаками, даже понимая, что шансов хотя бы покалечить у него нет. Просто не мог оставить издевательства над матерью без ответа – она единственная, кто искренне любит его. Она никогда не предаст. А теперь он лишь бессильно сжимал кулаки, сгорая в невероятном бешенстве. Он ведь даже на ноги толком подняться не мог. Ральф не увидел, как страшно блеснули глаза Джеймса, и услышал лишь его слова. — А теперь ты будешь кричать.       Ральф упёрся лбом в холодный каменный пол темницы, пытаясь перевести дух. Он знает, что в конечном итоге всё равно закричит, Джеймс заставит. За время избиений Рафаэль становился всё менее и менее чувствителен к боли. Сейчас же от первых нескольких ударов Ральф даже не дёргается. Но Джеймс терпелив. Он будет бить столько, пока боль не станет слишком сильной и пока Ральф не сорвёт свой голос. «Больной ублюдок...» - каждый раз перед началом думал Ральф, а потом становилось уже не до мыслей.       Джеймс никогда не жалел своей силы. А силы у него было не занимать. Он всегда считал, что мужчина должен, обязан быть сильным, и это должно быть заметно с первого взгляда. Своего сына он воспитал точно также, и Ральф, глядя на них вдвоём, всегда шутил про себя, что ими можно заменить шкафы. Джеймс всегда бил Ральфа в подземельях, холодных и сырых, находящихся глубоко под землей, куда запирали только самых опасных преступников. С одной стороны эти подземелья были причиной возникновения у Ральфа хронического холода. Он ненавидел их люто, до дрожи в пальцах и сбившегося дыхания. А с другой… Здесь крики Ральфа могли услышать лишь крысы да годами гниющие демоны в темницах, на которых Ральфу было абсолютно плевать.       Казалось, тело полностью горит. Не осталось ни одного живого места, Ральф был так напряжён, сдерживая эту боль, что едва мог вдохнуть. А Джеймсу это не нравилось. Джеймс хотел криков.       Вымоченные в соли кнуты выбили оставшиеся силы из парня. Он не хотел сдаваться, но больше не мог. Оба знали, что это произойдёт, рано или поздно. И теперь Джеймс ликовал. — На колени. И ко мне ползи, – прорычал с оскалом уже в который раз Джеймс, рассаживаясь в кресле. Но на его лице уже не было того раздражения и даже лёгкая ухмылка сверкала на губах – он уже видел, что Ральф сдался, что больше не держится за свои глупые принципы и вот-вот выполнит приказ. Его больше не нужно бить.       Ральф нервно хохотнул, но наружу вышло лишь хриплое сипение. Демон сейчас лежал безвольной куклой на полу, и каждое движение отдавалось ему дикой болью. И Джеймс знал об этом. Чёртов садист Джеймс об этом знал.       Ральф понимал, что ему уже все равно – такое случалось каждый раз. Просто не хотелось ещё большей боли. Раскрывая губы в беззвучных слезах, Ральф заставил себя подняться в локтях и протащить своё тело вперёд. Джеймс хохотнул, закуривая сигару и наблюдая за потугами парня. — Я, кажется, сказал на колени. Или ты не расслышал?       С громким стоном Рафаэль приподнялся и уже на коленях подполз к королю. Он лишь на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Ему нужно было больше передышки, но Джеймс не даст ему времени.       Король противно ухмыльнулся, потрепав Ральфа по платиновой голове: — Хороший мальчик. А что полагается хорошим мальчикам? Правильно. Награда!       Ральфа почти затрясло от отвращения. Он едва ли прощал себе, что позволяет ему с собой такое делать. А когда Джеймс начинал издеваться, парня выворачивало наизнанку. Его спасало лишь то, что организм просто не нашёл в себе сил опустошить желудок. — Давай, сладкий. Ты знаешь, что делать.       Его подтолкнули за шею вперёд. Парень опустил глаза и закусил нижнюю губу. Выдохнул и сразу же расстегнул штаны короля, освобождая член. Обманчиво нежное поглаживание по голове было ему ответом, ведь стоило только губам коснуться головки плоти, как рука, только что источающая ласку, схватила их у корней и с силой насадила на член, заставляя взять до самой талии. Ральф закашлялся, упёр руки в бёдра Джеймса, но вырываться не стал. Знал, что будет только хуже. Нужно просто переждать, перетерпеть… Именно эти слова Ральф и повторял про себя, как мантру, пока Джеймс насаживал его голову на свой член, тягая за волосы. — Да… Какой же ты всё-таки приятный пидор, - проговорил в блаженстве король, откидывая голову и прикрывая глаза, - сделать бы из тебя личную шлюху…       Ничего нового Джеймс не говорил, а больно было, как в первый раз. Пусть парень и знал, что отец никогда не позволит с ним так поступить, что защитит, всё равно было так невероятно страшно. Прожить жизнь вот так, в ногах у этого поддонка? Только любовь мамы удерживала его от порывов сбежать.       Боль начала проходить, когда Ральф почувствовал стрельнувшую жидкость у себя в глотке. Как ни странно, рвотного рефлекса не последовало, парень только сглотнул, зажмурившись от отвращения.       Тяжелая крепкая рука исчезла с его затылка, и парень тут же отпрянул, прижимая руку к губам и смаргивая слёзы. — Я так тебе противен? – прошипело прямо над ухом, и Ральфу тут же прилетела пощёчина, - что же, тогда лежи здесь и думай, как надо относиться к своему королю!       Джеймс отпихнул его ногой, смотря на сжавшегося на полу парня, и исчез с тихим хлопком. Вместе с ним исчезло и тёплое кресло, в которое Ральф лелеял надежду забраться. Стало ещё холоднее. Демон закрыл глаза, сжался в маленький комок, пытаясь так согреться. И вскоре провалился в беспокойный темный сон.