Y&J

Сплетение тел и дыханий. Гонка удовольствия. Вязкий запах секса, заполняющий салон автомобиля. Чимин любит автомобили — кожаные салоны, запах бензина, скрежет шин — и секс. Особенно, секс на заднем сиденье автомобиля Юнги. Ощущения подстегивает факт того, что окна не затонированы, и они не так далеко от трассы, где зачастую гоняет Юнги, а, значит, шанс быть застигнутым врасплох велик. Но это лишь больше возбуждает Чимина и он льнет ближе к разгоряченному телу Юнги. Кожа к коже и дальше — под кожу, ядом любви по венам к самому сердцу. Чимин действует на Юнги как наркотик, и старший тянется попробовать ещё, хотя ему всегда мало, мажет языком по соленой коже плеча, собирая капли пота, и дрочит Чимину сильнее. Поцелуями Юнги переходит от плеча к чувствительной шее, заставляя сидящего на его бедрах парня хныкать от удовольствия. Широко лизнуть от основания шеи и до уха, засосать нежную мочку и прикусить, обвести языком серебряную сережку, легонько потянуть и, отпустив, прошептать бархатно и влажно: — Хочешь кончить, маленький? Чимин хочет и это понятно без всяких вопросов. Он призывно смотрит на Юнги томным взглядом и закусывает нижнюю губу, а после этого откидывает голову назад, давая еще больший доступ к своей шее. И Юнги продолжает. Придерживая свободной рукой Чимина за затылок, припадает к блестящей от пота коже, как путник в пустыне к сосуду с живительной влагой. Лижет, целует, прихватывает легонько зубами и рычит в кожу от собственного раскаленного удовольствия. Рукой по члену водит чаще, сжимает сильнее, доводя своего мальчика до точки. — Хён, я сейчас… — стонет Чимин и крепче сжимает пальцы на плечах Юнги, немного выгибая тело вперед. Чимин обильно кончает, пачкая ладонь своего парня. Выдыхает коротко, прислонившись лбом к плечу Юнги, а затем резко отстраняется и бросает на старшего игривый взгляд. Юнги ждет. Чимин отстраняет ладонь, все еще сжимающую его член, и начинает медленно вылизывать ее, неотрывно глядя в темные глаза напротив. Сперма пачкает губы и подбородок Чимина в то же время, как Юнги умирает от всей пошлости этого действа. И кто бы мог подумать, что этот милый парень, смущающийся и краснеющий при любом удобном случае, может такое вытворять. Омут Пак Чимина был очень тих, но полностью забит чертями. Очистив, наконец, всю руку от пряной белесой жидкости, Чимин с пошлым хлюпом выпустил изо рта длинные пальцы Юнги и придвинулся ближе. Наклонил голову и прикоснулся к тонким розоватым губам старшего, которые тут же распахнулись навстречу поцелую. Чимин приоткрыл свои губы и позволил сперме стечь со своего языка прямо в рот Юнги, отчего старший не сдержал стона. Вкус Чимина заполнил Юнги. Это было так интимно, таинственно, возбуждающе и … Чимин внезапно прервал поцелуй и, разорвав соединяющую их губы ниточку слюну, заинтересованно посмотрел на внезапно ставшее умиротворенным лицо старшего. — Юнги, ты… Красноречиво расползающееся пятно на джинсах — старший, кстати, часто не носил белья — говорило само за себя. — Оу, — за эту дьявольскую ухмылку Юнги его когда-нибудь съест. Хотя, погодите-ка… — Придется тебе и там почистить, — Юнги приоткрывает глаза и возвращает усмешку Чимину. — Для тебя, любимый бука, что угодно, — хохочет Чимин и, облизнув полные припухшие губы, возобновляет поцелуй.