Y&J

Юнги так-то всегда хорошо умел плавать: частые поездки с семьей к морю и наличие бассейна недалеко от дома сделали своё дело. В воде он чувствовал себя живым и отлично в ней держался, он любил воду. Поэтому физически Юнги никогда не тонул. Чего не скажешь о душе. Одним словом это можно описать как неизвестность. Тянущая, огромная, темная неизвестность. Все происходит внезапно: вот ты был на плаву, подставлял лицо солнцу, наслаждался теплом, слушал шелест волн и вот уже тебя затягивает вниз. Раз — и мир переворачивается. В первые моменты, когда ещё есть силы, ты борешься, отрицаешь происходящее, ты хочешь жить. И эта самая жизнь — она рядом, только руку протяни. Ты их и вытягиваешь. Судорожно пытаешься поймать руками стремительно удаляющиеся лучики света, прорезающие толщу воды. А бездна неизвестности уже оплетает тебя своими щупальцами: медленно, даже ласково. И тянет. Неизбежно тянет вниз. Ты все ещё, до хруста в плечах, стремишься наверх. Не обращая внимания на боль, игнорируя тот факт, что света вокруг становится все меньше. Давай же! Борись! Ещё немного и ты выплывешь! Ты сможешь! Ну же… давай… ты сможешь, наверное… Последние пузырьки воздуха выходят из лёгких и устремляются вверх. В отличие от тебя. Они могут, а ты нет. Не справился. Плохо старался. Устремленная секундой ранее вверх рука расслабляется и зависает безвольно. Ты смотришь на крошечный круг света сквозь пальцы. Его уже не поймать? Наверно, уже поздно. В глазах темнеет. В глазах ли или из-за того, что ты далеко от поверхности? В голове обрывки мыслей: «Почему? Я же хотел жить… а хотел ли? Достаточно ли сделал? Узнает ли кто? Да никто не узнает… нужен ли я? Кому-то нужен? Кому-то…» Вокруг становится невыносимо холодно. Тьма вокруг липкая и неприглядная. Кажется, что из неё за тобой наблюдают сотни тысяч внимательных и осуждающих глаз. Смотрите, он падает. Уже упал. Не старался. Не нужен. Контрастом с холодной бездной вокруг огнем горят легкие. В них уже не осталось воздуха, как и не осталось желания жить в голове. Хочется закрыть глаза… Так хочется закрыть глаза и забыть обо всем этом. Темнота наступает. И ты не видишь уже, что свет над тобой качнулся, впуская кого-то в темную бездну. Кто-то прыгнул в неё добровольно. Странный человек, зачем он это сделал? Твоей безвольно повисшей в толще воды уже холодной руки касается тепло и тебя резко тянут вверх. Человек прыгнул в неизвестность, чтобы спасти тебя? От этой неожиданной мысли, пролетевшей в голове, удивленно распахиваются глаза и ты видишь перед собой улыбающееся лицо. — Ещё немного, хён! Потерпи, и я тебя вытащу, — слышишь ты в голове мелодичный голос. Тебя тянут наверх, а от тепла в руке, словно разрядом дефибриллятора, запуская сердце, вдыхая воздух в легкие, проносится горячая волна. Тебя переполняет невероятное чувство жизни. Хён, ты всё сможешь! Ты невероятный! Ты — молодец! Нравишься… Ты нужен мне. Слова поддержки и этот невероятный мелодичный голос набатом звучат в голове. Неужели такое возможно? Чтобы кто-то добровольно кинулся спасать другого человека, оставив всё позади, поставив всё на зеро, только ради тебя. Свет и поверхность всё ближе, холод отступает. Последний рывок и бездна отпускает тебя: ты больше не захлебываешься и не тонешь. Ты дышишь. Дышишь одним воздухом с тем, кто тебя спас.

***

Юнги дернулся и перевернулся на другой бок, накрываясь одеялом и уходя от назойливых солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы. Вот сколько раз он говорил Чимину, что надо купить блэкаут вместо этих полупрозрачных тряпочек, что нисколько свет не блокируют. Но Чимин какого-то хрена радовался утренним лучам: ему нравилось просыпаться рано утром. — Они так красиво бликуют у тебя в волосах! — бросил как-то Чимин угрюмому сонному Юнги на очередной вопрос «какого хрена эти шторы все ещё висят?». Ну и что мог Юнги возразить? Ещё немного поворочавшись, Юнги всё же откинул одеяло в сторону, в очередной раз признавая победу солнца — оно его разбудило. К тому же, из приоткрытой двери доносилось тихое бормотание телевизора, бряцание тарелок и аромат крепкого кофе. Вскоре он услышал звук тостера и следом за ним приглушенное ругательство. «Ну сколько можно обжигаться, Чимини?» — мысленно покачал головой Юнги. Откинув одеяло полностью, Юнги втянул носом воздух, ощущая себя почти полностью проснувшимся. — О, хён, доброе утро, ты уже встал? — Чимин просунул свою мордашку в спальню и ослепительно улыбнулся. — Завтрак готов, — уведомил он и убежал на кухню разливать кофе. Юнги в последний раз глубоко вдохнул, растворяясь в приятных утренний звуках, образах и ароматах, отмечая разливающуюся по телу негу, улыбнулся, открыл глаза и встал. — Доброе утро, Чимин!