Демон

Дрожащими руками, Маринетт перебирала распечатанные листы. Изначально, она хотела разложить их, согласно определённой системе, но из-за пережитых за последнее время переживаний и лекарств, голова была совсем тяжёлая. Она с трудом решалась просмотреть хоть что-то. В её руке была зажата фотография, из-за плохого качества которой были почти неразличимы лица изображённых на ней женщин. Та, что была слева, выглядела уверенной и зрелой, её меха и перья на шляпе не оставляли никаких сомнений в своей подлинности. Маринетт инстинктивно определила, что она была намного старше своей спутницы, которая держалась сдержанно, а её наряд был простым, хоть и тоже не дешёвым. Девушка приблизила фото ближе к глазам, но смогла разглядеть только аккуратно убранные чёрные волосы и бледное лицо. От изображённой на фото молодой женщины веяло мрачностью, вся её одежда была чёрной, словно она носила траур. «Мадам Дюпен и её внучка на приёме у госпожи С. 1909 год» Следующая статья была совсем короткой и походила на какую-то старую газетную вырезку. В ней говорилось о мадемуазель Дюпен, которая недавно получила научную степень и начала читать лекции в Парижском Университете, став самой молодой женщиной-преподавателем. На тот момент ей было всего двадцать три года. — Не слишком познавательно, — вздохнула девушка и взялась за новый лист. Большое, и достаточно хорошего качества, фото изображало молодую красивую женщину с чудесными светлыми волосами и огромными глазами. Она нежно улыбалась и казалась счастливой. — Хлоя Дюпен, — прочитала Маринетт, разглядывая изображение девушки, — так вот ты какая. Она не могла оторваться от лица красавицы, которое ей смутно напоминало чьи-то черты. Пусть изображение и было чёрно-белым, но юная Дюпен-Чен была убеждена в том, что волосы этой девушки сияли, как золотые солнечные лучи, а глаза напоминали два океана. И что её улыбка была самым прекрасным, что она видела когда-либо на земле. И тут она невольно вспомнила зеленоглазого демона, чьи волосы сияли точно так же. Того самого красавца, что назвался ей «Адрианом» в тот день на площади Согласия. Маринетт открыла рот, желая вновь произнести желанное имя. От этого безумного желания всё тело вновь начинало дрожать. Произносить его имя было жизненно важно для неё, словно она может умереть, если не произнесёт его. Маринетт не хотела верить в ту безумную историю, что прочла недавно в книге, однако что-то заставляло её сомневаться, и тогда она решительно сжала губы. Руки задрожали, и сжатые страницы упали на стол. Нечто привлекло внимание девушки. Во рту пересохло, но она уже не могла остановиться. Маринетт отодвинула лишнее и тогда увидела изображение, которое заставило её онеметь. Она знала, что это была та же самая женщина, которую она видела рядом с мадам Дюпен на одной из предыдущих распечаток. Ей лицо казалось молодым, а глаза были огромными и печальными, она не улыбалась и по-прежнему была одета в чёрное платье. Кроме обозначения года в правом нижнем углу, других подписей не было. Но это было не так уж важно, ведь Маринетт это не требовалось. Она и так могла узнать своё собственное лицо.