Скажи это по-французски

Мы уже в пятый или шестой раз встречались в кафе Фортескью, когда Гермиона раздраженно отложила в сторону учебник по французскому. – Нет, тут совершенно невозможно заниматься! Я постоянно отвлекаюсь. Пошли ко мне. Опасаясь, что она передумает, я поспешно собрал книги, уменьшил их заклинанием и сунул в карман мантии. Небольшая двухкомнатная квартирка в маггловском районе Лондона была точно такой, как я себе и представлял. Узкий коридор-прихожая с вешалкой, куда Гермиона предложила мне повесить мантию. Крохотная гостиная с диваном, обитым тканью в веселый цветочек. Маленькая, довольно уютная кухня, напичканная приспособлениями, назначения которых я, к собственному стыду, не знал. Единственное, что в этой квартире было поистине огромным – книжный шкаф во всю стену гостиной. – Вот, здесь нам будет гораздо удобнее, – сказала Гермиона, чарами призывая к нам журнальный столик. Она расстегнула молнии на своих полусапожках, скинула их и с ногами устроилась на диване. Я вдруг пожалел, что согласился пойти к ней. Мы еще никогда не оставались наедине, и теперь, когда она сидела так близко от меня, я буквально сходил с ума от возбуждения. Гермиона с невозмутимым видом повторяла спряжения глаголов, а я не мог ни на чем сосредоточиться. Я неотрывно смотрел то на ее склоненное над учебником задумчивое лицо, то на непослушную прядь волос, выбившуюся из «конского хвоста», то на тонкую изящную руку, листавшую страницы. Наверное, я бы отдал сейчас полжизни за возможность поцеловать ее. Я почувствовал, что мне становится невыносимо жарко, а брюки, к моему ужасу, точно сделались на размер меньше. – Гермиона, где у тебя ванная комната? – краснея, пролепетал я. – Там, рядом с прихожей, – она показала мне направление. – Не заблудишься? Я стоял, согнувшись над раковиной, и плескал в лицо холодной водой. Возбуждение, к моему невообразимому стыду, и не собиралось улетучиваться, а скрыть внушительную выпуклость на брюках без мантии было просто немыслимо. Не аппарировать же домой прямо из туалета, не сказав ей ни слова? Я запер дверь на ключ, приспустил штаны и провел рукой по ноющему члену. Из горла против воли вырвался сдавленный стон. – Невилл, ты в порядке? – послышался обеспокоенный голос Гермионы. – Да. Все нормально, – прохрипел я, все быстрее двигая ладонью, – живот прихватило. Я сейчас... Я представил себе ее лицо, ее губы и чуть не повалился на колени от острого, мучительного наслаждения, прошившего меня насквозь. Тщательно смыв в унитаз следы моей несдержанности, я сполоснул руки, почистил одежду, на которую тоже попали капли спермы, и как ни в чем не бывало вернулся в гостиную. На столике меня уже ждал чай, источавший тонкий аромат ромашки. – Вот... Рону всегда помогало... Тебе лучше? – Да... спасибо... и за чай тоже. Похоже, сегодня мне не светило запомнить ни единого французского глагола... *** Следующую нашу встречу я едва не отменил. Сам. Я больше не мог притворяться просто другом. Я боялся, что снова сорвусь, а дрочить на Гермиону у нее же в туалете было невыносимо, немыслимо стыдно. Но... разумеется, я ничего не отменил и в положенный час стоял у двери в ее квартиру, сжимая в руке букет выращенных в нашей оранжерее зимних роз и осознавая, насколько нелепо выгляжу с этими дурацкими цветами и пылающими щеками. Впрочем, милосердной Гермионе так вовсе не показалось. Она очень обрадовалась цветам, наколдовала из воздуха вазу, наполнила ее водой и водрузила прямо на пол возле книжного стеллажа. Налила нам чай и поставила на маленький столик покупной кекс (готовить Гермиона совершенно не умела и не любила, и теперь впервые ей не нужно было стесняться этого). – Знаешь, я сегодня не спала всю ночь... «Надо же, Герми, и я тоже!..» – …и решила: а почему бы нам не поступать вместе? Я уже начала писать работу по трансфигурации. Дзинь! Чашка с чаем дрогнула у меня в руке и чуть не выпала из враз ослабевших пальцев, щедро плеснув мне на колено кипятком. – До чего я неловкий! – попытался улыбнуться я, хотя от боли на глазах выступили слезы. – Мерлин, Невилл, сними брюки! Я дам тебе мазь от ожогов! – засуетилась Гермиона. – Нет, нет, все уже прошло, – соврал я. Раздеваться в ее присутствии грозило мне полной потерей жалких остатков самоконтроля. – Ничего подобного! – менторским тоном заявила мисс Грейнджер. – Иди в ванную и сними эти мордредовы брюки. Мазь я тебе туда принесу! Поставив чашку на столик и проклиная все на свете, а особенно мою неимоверную неуклюжесть, я потащился в ванную комнату. Ожог оказался даже больше, чем я представлял, но, как ни странно, боли я почти не чувствовал. В голове непрерывно звучали слова Гермионы «почему бы нам не поступать вместе», переполняя сердце неуемной радостью. В дверь просунулась рука, державшая баночку с противоожоговой мазью. – Сам справишься? – заботливо осведомилась Гермиона. – Ну уж не до такой же степени я беспомощный! – буркнул я. – Скажи, а ты действительно намерена поступать в магическую Сорбонну? – Еще как намерена! – ответила она. – Кстати, мы можем снимать одну квартиру на двоих. Так получится намного дешевле. При этих словах я едва не выронил баночку с мазью. Я не ослышался? Она поедет со мной в Париж и будет жить в одной квартире? Сегодня определенно был мой день! *** Все свободное от службы в архиве Министерства время Гермиона посвящала нашим занятиям. Собственную монографию по трансфигурации она, вероятно, писала по ночам, сократив часы сна до минимума. Она стала бледной и раздражительной, под глазами у нее залегли глубокие тени, и мне было невыносимо стыдно, что, в отличие от нее, благодаря нашему небольшому фамильному сейфу в банке Гринготтс, у меня имелась возможность не работать. А между тем газеты запестрели статьями, поначалу вызвавшими у меня приступ гомерического хохота, а затем – непреходящего изумления. Получалось, что либо журналисты дружно посходили с ума, либо мир перевернулся с ног на голову: Гарри Поттер и Северус Снейп во всеуслышание объявили о желании вступить... в магический брак. Что заставило моего знаменитого на всю магическую Британию сокурсника, никогда не проявлявшего особенного интереса к своему полу, согласиться на нерасторжимый союз, да еще со Снейпом, можно было лишь предполагать. Но факт оставался фактом: фотографии нежно державшихся за руки, точно влюбленные голубки, Поттера и Снейпа публиковались в «Ежедневном пророке» чуть ли не каждый день. Как-то перед нашими занятиями Гермиона положила на стол записку, в которой Гарри просил ее быть свидетелем на их свадьбе. – Ну и что ты думаешь по этому поводу? – осведомилась она. – Ты намерена ответить положительно, – констатировал я. – Я намерена прежде всего встретиться с Гарри и убедиться, что он полностью в своем уме и понимает, чем это может для него обернуться, – припечатала она, строго поджав губы. – И если я только заподозрю какое-либо темное колдовство... – Но ведь для подобного обряда требуются два свидетеля, – спохватился я. – Где Гарри найдет другого? – Видимо, им придется стать тебе. Но лишь после того, как я серьезно потолкую с Гарри и выясню, с чего это ему вдруг приспичило заключать магический нерасторжимый брак с человеком, которого он всю жизнь терпеть не мог! *** Серьезный разговор с Поттером закончился тем, что через неделю мы с Гермионой нерешительно вошли в родовой зал Блэк-хауса и застыли, увидев облаченных в франтоватые парадные мантии Малфоев. – Мистер Лонгботтом, мисс Грейнджер, – вежливо кивнул нам Люциус. – Я так и думал, что Поттер позовет вас! – усмехнулся Драко. – А тебя что-то не устраивает в его выборе свидетелей? – ощетинился я. Малфоя-младшего я не переносил еще со времен ОД, когда он вовсю шпионил на Амбридж, будучи активным членом Инспекционной дружины. – Да нет, почему же... – примирительно протянул Драко. – Вы, кстати, очень неплохо смотритесь вместе! Рад за тебя, Грейнджер! Невилл ведь тоже чистокровный волшебник!.. Щеки Гермионы заалели, а я потянулся в карман за волшебной палочкой, чтобы запустить в этого наглеца каким-нибудь особо болезненным заклятием из арсенала ОД, но как раз в этот момент в зал вошли Гарри, Снейп и распорядитель церемоний. – Магическая дуэль. Завтра. Место пришлю с совой, – прошептал я одними губами. – Принято, если не боишься, – ответил Малфой. Гермиона шикнула на меня и дернула за мантию. Церемония бракосочетания началась. *** Да, вот теперь я понял окончательно и бесповоротно, почему дотошная Гермиона, несмотря на все свои сомнения, согласилась стать свидетелем на этой странной свадьбе. Стоявшая передо мной пара выглядела абсолютно, прямо-таки сумасшедше влюбленной и такой же счастливой. Я не верил собственным глазам. Я и не предполагал, что наш профессор зельеварения, мрачный «Ужас Подземелий», способен проявлять подобные чувства, да еще на людях. Более того, он даже волновался сильнее, чем Гарри, хоть и тщательно скрывал это. Я старался не слишком пялиться на Снейпа, но трудно было отвести взгляд от лица, на котором в прежние времена всегда сохранялось выражение желчности или язвительности, а сейчас оно дышало... любовью. Не оставалось ни малейших сомнений: Северус Снейп был просто без ума от Гарри и, похоже, пользовался у того взаимностью. Думать о том, уживутся ли вместе эти двое и не убьют ли они друг друга в первый же год супружеской жизни (опасение, высказанное на днях Гермионой), мне совершенно не хотелось. Распорядитель церемонии между тем долго и нудно что-то говорил. Я не вслушивался в его слова. Я представлял на месте Гарри и Снейпа себя и Гермиону. Магический брак, гражданский брак... В сущности, разницы для меня не было никакой. Я полностью погрузился в мечты и почти наяву слышал, как мои губы повторяют клятву верности и любви, видел, как ее рука ложится в мою раскрытую ладонь, а я надеваю ей на палец обручальное кольцо... – Можете поцеловаться! – провозгласил тем временем распорядитель. И на наших глазах самый холодный и жесткий человек, которого я только знал, привлек к себе Гарри и поцеловал так нежно и бережно, точно он являлся редчайшим сокровищем. *** – Я заблуждалась по поводу Снейпа, – вздохнула Гермиона, когда мы вышли на пустынную площадь перед Блэк-хаусом. Она ненавидела признавать собственные ошибки. – Уж не представляю, как это произошло, но он по-настоящему любит Гарри. И даже не пытается скрывать свои чувства. Просто удивительно! Я всегда считала его холодным и черствым человеком, а он... И Гарри рядом с ним выглядит таким счастливым... Да, – вдруг вспомнила она, – а что сказал тебе Малфой прямо перед тем, как Гарри и Снейп вошли в зал? – Ничего особенного, – отмахнулся я беспечно, – обычное хоречное зубоскальство. Бедный Поттер! Теперь ему наверняка придется часто видеться с этим семейством, раз его... супруг так с ними дружен! Гермиона весело рассмеялась, вероятно, вообразив милую картину «семейного ужина у Малфоев», и мы, пожелав друг другу спокойной ночи, аппарировали каждый в своем направлении. «Спокойной» эта ночь явно была для всех, кроме меня. Вернувшись домой, я перво-наперво послал Малфою сову с указанием места магической дуэли – двор давным-давно заброшенного борделя в Лютном переулке (кто-то из бывших соратников по ОД упомянул при мне об этом местечке) – а потом спустился в холодный зимний сад, окружил себя чарами Конфиденциальности и начал отрабатывать заклинание за заклинанием. Пусть Малфой помнил меня неуклюжим гриффиндорским увальнем и неумехой, которому удалось всего лишь один-единственный раз отличиться, отрубив голову змее Волдеморта! Я покажу ему, что тоже кое-чего стою.