Помоги мне

***

       В доме Юнги тепло. Даже очень. Чимину первое время от этой непривычной теплоты даже плохо становится, но через пару дней он привыкает. Только порой всё равно всем своим видом молча уговаривает Мина открыть пару окон для полного проветривания помещения. В такие моменты Чимин расхаживает по особняку чуть ли не голый, а Мин натягивает на себя все зимние вещи, пытаясь согреться, чем сильно смешит младшего.       Вообще у Юнги красиво. Строго, но в то же время очень по-домашнему. Особняк достаточно большой, наполненный дорогими вещами, но при этом не вычурный и полностью обжитый. Он не оставляет за собой впечатления "пустого дома", скорее наоборот. Чимина это цепляет, интересует, заставляет вновь посмотреть на Юнги и его жизнь с другой стороны. Он, конечно, и так знает, как Юнги ведёт себя на своей территории в повседневности, но здесь всё равно что-то меняется. Чимин будто узнает своего соседа заново и замечает, что Шуга очень похож на свой дом. Такой же уникальный – дорогой и холодный снаружи, но очень домашний и тёплый внутри. Это очаровывает.       Теперь каждый день Чимин с повышенным интересом наблюдает за поведением Юнги. За тем, как тот котом раскладывается на полу или диване любой комнаты, работая над своей музыкой. За тем, как будучи совсем сонным он выбирается на кухню и почти засыпает лицом в тарелке, потому что всю ночь не мог уснуть, ведь смотрел музыкальные видео на ютубе. И конечно же за тем, с каким трепетом Юнги относится к каждой вещи в доме. Не просто потому, что они дорого стоят, а потому что: – Мама эту чёртову картину три года искала. Мы с отцом в итоге заказали идеальную подделку, чтобы на день рождения ей подарить. Знал бы ты, чего на самом деле это стоило. Этот ёбаный художник четыре раза пытался цену завысить, потом в итоге и подпись свою поставил. Мы так испугались, когда мама это увидела. Думали убьёт, но, кажется, тогда она была в слишком хорошем настроении.       И Чимину от этого смешно. Чимину от этого необычно. И ещё безумно здорово. Ему так и хочется в один момент выкрикнуть "Хочу!" и забрать Юнги со всей его жизнью себе. Или же стать неотъемлемой её частью. Но, увы, нельзя. Они максимум друзья. Хотя друзья и не ведут себя так как они.       Каждый раз, репетируя перед большим зеркалом в гостиной очередной танец, Чимин ловит на себе тяжелые взгляды Юнги, который волшебным образом, идя на кухню попить, оказывается в противоположной стороне дома. Также они всё чаще спят вместе, и Чимин с очарованием начинает подмечать, как изредка Юнги дёргает носом во время сна, лишь сильнее прижимая к себе в этот момент скомканное одеяло или самого Пака.       Еще Чимин забавляется с устраиваемого ему в конце недели допроса на тему любимой еды (старший серьёзно думал, что делает это незаметно), а на следующий день смущается от организованного Юнги почти романтического ужина. "Почти" только потому, что свечей в доме не нашлось, а идти в магазин оказалось слишком лень.       И есть во всём этом привычном и в то же время новом что-то необычное. Что-то светлое, хрупкое как первый снег и нежное как тихая мелодия. Что-то, что их меняет изнутри и, кажется, снаружи.       Отношения между парнями уже к концу второй недели становятся иными. Словно те попадают на новую планету. На ту планету, где не было боли, не было никаких ссор, где они не знакомились с Джиа и Джинхо, где лишь каждый день они проводили вдвоём, даря друг другу желанные спокойствие да уют.       И оба парня думают, что это какое-то волшебство. Безумно странное волшебство, что проявляется в совместных трапезах, просмотрах фильмов, небольших бытовых ссорах и редких заигрываниях.       Игра "сука и её герой" плавно перерастает в новую игру "два влюблённых кота", потому что именно ими чувствуют себя парни, находясь рядом друг с другом.       За это время Юнги начинает всё больше улыбаться и думать о жизни после университета. Причём размышляет именно о том, как он будет строить её вместе с Чимином, потому что по поведению, по словам, по взглядам всё и так ясно. Мин не идиот, да и Пак тоже. Оба прекрасно понимают, что между ними происходит, но почему-то никто так и не озвучивает.       Юнги пытается сделать это первым, когда они смотрят очередной фильм после длинной прогулки с Намджуном, Тэхёном и вернувшимся из дома Чонгуком. Специально выбирает для этого не самую интересную картину и, когда набирается смелости, зовёт Чимина. Но оказывается, что неинтересным фильм являлся только для Юнги, поэтому, увлеченный просмотром младший, даже не слышит его слов. Мина это расстраивает, но и отвлекать Чимина от просмотра ему не хочется. Вместо этого парень внаглую располагает свою голову на чужих коленях и наслаждается удивлённым видом младшего. — Хён? — Что-то не нравится? — Нет... Просто удивился, — отвечает покрасневший парень и робко запускает пятерню в чужие волосы.       Юнги не противится. Ему, наоборот, приятно. Поэтому Чимин со спокойной душой начинает перебирать тёмные локоны и вновь возвращает свое внимание фильму. А Юнги меж тем рассматривает его, и думает о том, как чёрт возьми этот проблемный парень занял важное место в его сердце. Ведь Мин не помнит того момента, когда бы ему в голову ударило это чувство. Нет. Оно просто появилось. Слишком странно и постепенно. Заставило поначалу запутаться в себе, а теперь било набатом, пробуждая и другие эмоции.       Вспоминая Намджуна, Юнги приходит к выводу, что это и есть любовь. Такая, какой она должна быть. Странная, запутанная, эмоциональная, взаимная. Именно такая, о которой Шуга всегда мечтал. И нашёл здесь. В этом зашуганном пареньке. Так странно. — Я расскажу тебе, — произносит Мин, когда по телевизору начинают идти титры, и, честно говоря, сам не понимает, как вообще решается на этот разговор. — О чем? — хлопает глазами Пак, все ещё пытаясь отойти от эмоций, вызванных фильмом, и особо не обращает внимания на Юнги. — О том, почему я, Гук и Джун являемся королями.       Чимин тут же переводит взволнованный взгляд на старшего, но тот гипнотизирует глазами стоящее рядом кресло. Чимин нервно сглатывает и замирает. Он действительно хочет знать эту историю, потому что она ни раз становилась причиной их ссор. — Когда я попал на первый курс, то ещё ничего не знал о системе королей, — всё же начал рассказ Шуга. — Спокойно учился, никого не трогал. Ну, как обычный студент. А потом стал замечать, что тех, кто сильно выделялся в поведении, постоянно задирали. Сначала думал, что это обычная гнобежка, что те люди не могут ответить за себя, потому и попадают под издевки. Но потом мне объяснили, что даже сопротивление было бы бесполезно, ведь короли в любом случае замнут ситуацию и выставят себя правыми. Тогда-то я все и узнал про систему королей нашего университета, и это стало меня безумно бесить. Каждый день, наблюдая за тем, что происходит, я понимал, что во мне растёт жгучее желание сместить этих сволочей и навести адекватный порядок, отличающийся от того, в котором младшекурсникам приходилось учиться. Прошлые короли поощряли издевательства, периодически осуществляли насилие и почти никому не было до этого дела. Нашему директору главное лишь, чтобы ученики, носящие звание "королей", учились отлично и за честь универа везде стояли. На остальное похуй. Хах, – усмехается Юнги, когда переводит взгляд на Чимина. – Судя по твоему лицу ты не понимаешь разницы между тем, что было и, что есть сейчас.       Пак, кривящий губы от скептицизма, согласно кивает. – Не удивительно. Ты с самого начала подвергался травле. Но подумай, как много твоих однокурсников также были подвержены этому?       Чимин хмурится, анализирует свои воспоминания и понимает, что кроме него никто больше в их университете не подвергался подобному. Были, конечно, ситуации, когда Намджун и Юнги других ребят также прижимали за мелкие ошибки, но те случались действительно редко.       Понимая, о чём думает Чимин, Юнги снова хмыкает. – Тогда всё было совсем не так. Существовала элита, которой можно было делать всё, что угодно. Если ты не в их круге, не их собачка, то тебе конец. Некоторые родители направляли жалобы и в сам университет, и в полицию, но толку это не дало. В итоге, когда до полусмерти избили моего однокурсника, я просто не выдержал и подал заявление на место короля. А со мной и Намджун. Он был единственным, кто поддержал меня в этой идее. Поскольку отметки и репутация у нас обоих были идеальными, администрация дала добро на испытательный срок и приставила предыдущих королей нам в наставники. Но мы с Намом отказались. Это сразу вызвало интерес, поскольку никто не имел права им отказывать. Точнее никто не привык. В итоге конец первого и начало второго курса я потратил на учёбу и драки. Прошлые короли не хотели отдавать свой титул. Хах, не удивительно. Не один раз они пытались подставить нас или переманить на сторону этой грязи, но, к счастью, мы с Намом были вдвоём и в тяжёлые минуты поддерживали друг друга. Это помогло не сломиться, и к началу нового года нам все же удалось получить титулы. Игра стала опаснее. Теперь нужно было заслужить уважение студентов. Сделать это было пиздец как трудно... Даже описывать не буду, в каком дерьме нам пришлось вариться. Контролировать отметки гораздо проще, чем разбирать всю эту грязь, проходя через ад и...       Юнги рвано вздыхает, погружаясь в неприятные воспоминания и не договаривает фразу, а Чимин и не настаивает. Просто убирает волосы с чужого лба и мягко прикасается к нему губами, даря долгий успокаивающий поцелуй. Юнги это действительно расслабляет. Он даже прикрывает глаза от наслаждения, но рассказать до конца всё равно хочет. Поэтому, легко улыбнувшись от подобной ласки, он продолжает. — Постепенно у нас получилось установить свои правила. Свои методы поощрения и наказания. И именно тогда, поддавшись убеждению Джиа, мне и пришлось ввести клеймо. Его получали не все, только полные обмудки, которым не помешало бы хорошо подумать над своим поведением. За изнасилования, продажу наркоты и подобное. Но травмировать тебя рассказами об этом не буду, тебе и без этого хватило дерьма в жизни. В любом случае, подобным образом мы с Намом и добились своего титула. А потом уже к нам присоединился Чонгук. Пусть мы и являемся для многих студентов богатыми сволочами, издевающимися над неугодными нам личностями, но на самом деле просто поддерживаем уважение и страх, не позволяем никому распускать руки или языки. Конечно без придурков не бывает, но сейчас их намного меньше, чем тогда, потому что они боятся нас. Ты спрашивал, почему я не могу всё это прекратить. Возможно, ты не поймёшь, но... Чимин, если я совсем буду бездействовать и показывать свою слабость, прощая всех и каждого, то вся эта хрень вновь вернётся. Поэтому не позволяю многим студентам даже прикасаться к себе, не то, что обливать йогуртом, — Мин хмурится. — Лучше небольшие наказания, чем те катастрофы, которые устраивались прошлыми королями. — Я понял тебя, хён, — медленно кивает Чимин, слегка сжимая в кулаке чужие волосы, которые всё это время медленно перебирал. Шуга заглядывает ему в глаза. Действительно понимает. — И, знаешь, думаю ты достоин своего титула. Ты через многое прошёл. — Да... Прошёл... А потом встретил одну вечно попадающую в неприятности суку, — ухмыляется старший. — Ты был не небольшим наказанием, кстати, а реальной катастрофой. Не знал даже, что с тобой делать. Первые два месяца думал, что ты всё это специально устраиваешь. — Ты знаешь же, что это не так! Ну, хён! — тут же справедливо возмущается Чимин.       Юнги хрипло смеётся на его реакцию и манит пальцем к себе. Пак послушно наклоняется ближе, подставляя свое ухо, но, когда слышит слово "сучка", резко дёргается обратно. Только далеко отодвинуться ему не дают. Юнги, приподнимаясь, тянется следом и вскоре заключает губы парня в поцелуй. Чимин, не ожидавший подобного, сначала теряется, а потом позволяет Юнги уложить себя на спину и отвечает, явно позволяя старшему зайти чуть дальше, чем просто прикосновение губ.       На самом деле у Чимина опыта во всём этом куда больше, чем у Юнги, но краснеет сейчас почему-то именно он, а холодные руки, блуждающие под его футболкой и периодически спускающиеся к бедрам, принадлежат Шуге. И пусть это дико смущает, но Паку нравится.       Юнги же, чувствуя реакцию организма, про себя отмечает то, что ещё наверное никого не хотел так сильно, как сейчас Чимина. Даже ту же Джиа, по которой он сходил с ума столь долгое время. Дело тут в любви или нет Юнги не знает, но желание взять Пака зашкаливает. И это не столько потребность в обычном сексе, сколько потребность в близости и соединении с конкретным человеком.       Подобные эмоции поначалу пугают Юнги. Но Чимин в его руках расслаблен, смущен, нежен и свободно отвечает на все действия. Это душевно успокаивает, а физически пиздец как заводит. — Я с тобой, блять, с ума сойду, — в итоге обречённо выдаёт Юнги, разорвав долгий мокрый поцелуй, и утыкается лбом в чужую ключицу.       Чимин от этого лишь тихо смеётся и вновь перебирает волосы старшего. Внутренне он готов просто пищать, потому что у Юнги уши идеально-красного цвета. Старший слишком смутился от откровенного поцелуя. И из-за этого Чимин, кажется, сойдёт сейчас с ума тоже. — Чимин, — через какое-то время раздаётся голос Юнги в районе чужой шеи. — Да? — Думаю, мне стоит кое-что тебе сказать. — Что, хён?       Чимину кажется, что сейчас внутри него что-то оборвётся. На самом деле он прекрасно знает, что именно хочет сказать Юнги. Но не верит. Ведь это... Слишком. Но вот Мин приподнимается на руках, заглядывает в его глаза и глубоко вздыхает. Юнги сам не знает, как сказать эти слова, но хочет попробовать. — Пак, сука, Чимин, я те...       Однако странная речь, назло обоим парням, прерывается неожиданным звонком телефона. — Блять, — шипит Шуга и, резко отодвинувшись, смотрит на дисплей. — Это Хосок. Видимо что-то случилось.       И внутри Чимина действительно всё обрывается. Только теперь от страха.