Идиллия

      Смотрит… На меня смотрит — ей-ей! Не на фею, что слева сидит, и не на ведьму, что справа. Ну, ваще! Похоже, дождался…       Крутые плечи, мощная шея и мужественно-раздвоенный подбородок. Глаза серые, и разглядывает неторопливо. Вовремя проснулся, да? Теперь убедишься, что в метро не только психи ездят, но иногда ещё и ангелы спускаются. Гляди-гляди, слюной только не захлебнись.       Если честно, я тоже от тебя прибалдел. Думал, такие мужики только в телеке, ан нет, и в метро катаются. Пробка, да, а ты торопишься, иначе хрен бы ты из своей шикарной тачки вылез.       Ведьма справа это тоже просекла. У неё кроваво-красные ногти и такие же губы, и облизывается, словно только что ребёночка вкусного съела. А у феи слева — золотые локоны, и глаза, как у японской мультяшки. Я её отражение в стекле напротив вижу, она улыбается, и плечиком — дёрг, а бретелька с плечика — шмыг. А он на них ноль внимания, он на меня глядит. Правильно! Никакие феи с ведьмами мне в подмётки не годятся. Я весь натуральный до кончиков ногтей, ни грамма пудры и румян. Давай-ка, умой этих красоток и посмотри. А потом на меня. Ощутима разница, да?       Ресницы пушистые, кожа гладкая, прикус идеальный. У меня даже уши своим совершенством поражают. Прядь волос с глаз сдуваю, и взгляд делаю нежно-сексуально-мечтательный. Вроде получилось. А фигуру заценил? Ну да, сидя не видно, я сейчас ноги вытяну. Теперь представь эти ноги на своих брутальных плечах. Они для этого просто созданы! Представил, да? Улыбаешься… А в какую позу меня загнуть можно — этого ты точно не представишь, это увидеть надо.       Нас сама судьба столкнула, а вовсе не тот крендель, что тебе на ногу наступил, за что ему, кстати, отдельное мерси. И не надо, не надо загибать мне о своей натуральности! Где ты видел натуралов? Даже львы в Африке гомоеблей занялись. Нет, правда, у меня даже фотка есть в телефоне. Напомни потом — покажу. Значит, царям зверей можно, а приматам нет? Да кане-е-ешна… У меня друг есть, тоже весь такой натуральный, а сам лесбийскую порнуху смотрит. А лесбиянки не геи, нет? Да те же геи, только без яиц.       Понимаешь, не дурак. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Взвешиваешь плюсы и минусы. Со мной одни плюсы, не переживай. Тратиться на меня не надо, в мехах и драгоценностях не нуждаюсь, и в ресторан вести не надо, разве что в ночной клуб. Но не пожалеешь, обещаю! Увидишь, как я танцую — стояк гарантирован. Схватишь в охапку и домой. Одна ночь, и ты меня никуда не отпустишь. И никогда об этом не пожалеешь. Не веришь? Ишь бровь изогнул, мысли мои читаешь, что ли? Читай на здоровье, я тебе всё расскажу.       Живёшь ты явно один, это видно, глаз у меня намётанный. И рубашка твоя плохо проглажена, и щетина двухдневная. Это ведь ужасно — жить одному. Готовить не умеешь, как пить дать! Нет, ну понятно, картошечку пожарить, мяса кусок на сковородку шлёпнуть. Суп ещё сварить из пакетика…       И при виде пылесоса у тебя, скорей всего, нервные судороги. Пылюку и всякий мусор мыском шлёпанца под диван подпихиваешь, и свет в прихожей не включаешь, чтоб не видно было ошметков грязи, когда ты прямо в ботинках в туалет нёсся.       У меня всё сиять будет и аромат из кухни бесподобный. Вот приходишь ты, такой уставший, а у меня грибной суп, он лучше всего пахнет, даже если его с простыми шампиньонами сварить. А можно мясную солянку, огненно-красную, с копчёностями, маслинами и долькой лимона. На второе золотистую куриную ножку, но лучше отбивную. Шикарнейшую отбивную с молодой картошкой, посыпанной укропом. Мясо — это непременно! Первейшая наживка на мужика. А брокколи и морковные салатики пусть едят феи и ведьмы.       Будешь одуревшими глазами сиять и мычать от вкусноты и счастья, и тут я финальный аккорд:       — У меня ещё сюрприз — твоё любимое!       И твой обожаемый блинный пирог, многослойный, с курицей, грибами и сыром.       А ты улыбаешься:       — И у меня для тебя сюрприз!       И билеты на стол, куда-нибудь, э-э-э… О, в Бразилию!       А после ужина — массаж ног. Разомлеешь, глядя на меня влюблённо, кивая головой на мою болтовню, и в этот момент будешь готов на всё. А всё уже и так готово. Простыни непременно леопардовые, нет, лучше лилово-чёрные, дико по́шло, но ужас как романтично. А как я минет делаю! Забудь про какие-то там облизывания, твои бывшие только слюни пускать умеют. И в любой позе, да хоть на утюге. Выжму из тебя всё, что можно, и сам весь отдамся без остатка. Так, чтоб потом ползком на кухню за водичкой. Ага-ага, тоже об этом подумал? По глазам вижу — затуманились…       Ты со мной обо всём забудешь, даже о друзьях своих. Да и зачем они, когда есть я! Со мной говорить можно обо всём на свете, и сток в ванне волосами не забит, и плюшевые мишки по всем углам не валяются. А какое я безе пеку!       Не хочешь безе — не надо, можно пивка с воблой. Ну… если очень приспичило, можно и друзей позвать, только потом пеняй на себя, не я ревновать буду, а ты.       Я и родаков твоих очарую, и с маман и с папан общий язык найду. А как твои бывшие подружки беситься будут! Наверно, тебе придётся охранять меня, чтоб мне по шарам в подворотне не надавали.       Встаёт… улыбается… сейчас подойдёт, куда денется… вот у феи лицо вытянется, а у ведьмы, наверно, самовозгорание произойдёт. Хренушки вам, мой он!       Подходит, подмигивает и… Ку-у-уда? На перрон вышел, падла! А я? Я чё, тут останусь? Без него?       Подорвался — и к выходу, успел выскочить в последнюю секунду. Он к эскалатору походочкой неторопливой, я за ним. У самых ступенек развернул:       — Куда пошёл?       У красавца моего лицо вытянулось.       — Э-э-э… домой вроде…       — Ты… Ты… — тут у меня уже слов не хватило. — Нет, ну ваще… Вы только посмотрите на него! Совсем, что ль, больной? Ты же мне всю жизнь сломал!       — Я?!       — Ты! — заорал я. — Сидел, пялился…       — Ну, пялился. Смешной ты… рожи корчил…       — Я рожи корчил? Я сексуально улыбался и внушал тебе нужные мысли. А он встал и пошёл! Ну ничего себе! А блинный пирог? А Бразилия? А минет?       — Чего-чего? — он назад попятился и руки перед собой выставил. — Какой пирог, какой минет? Кому?       — Тебе! Глубокий!       Тут он остановился и на лице задумчивое выражение появилось. Ну да, много человек тебе вот так с ходу минет делать предлагали?       — Глубокий? Это интересно… А про пирог, чего ты там говорил?