mad sounds

Даллон отмечает несколько вещей за те минут десять до урока, что он сидит в классе, и, в принципе, забывает о них уже через несколько минут, отвлекаясь на что-то. Этими вещами были упавшие из-за Алекса Тернера книги, поднявший их Алекс Тернер и растерянность и какое-то беспокойство в его глазах. Уикс думает, что у него есть дела важнее, чем разбирать, почему «самый крутой» парень школы печален, тем более, что они за всю совместную учебу максимум десятком фраз перекинулись. А вот поднятые книги — неожиданно. И вау. Даллон скучающе пожимает плечами на вопрос учителя, даже не отрываясь от своего блокнота, пытаясь в голове воскресить чудесную последовательность аккордов, пришедшую ему на ум вчера поздно ночью. На знакомые обозначения, напряженным шепотом повисшие в кабинете, оборачивается Алекс Тернер. Даллон выдерживает его взгляд максимально невозмутимо и пожимает плечами снова. Песня не шла. А Алекс Тернер какой-то подозрительный сегодня. Странно это. Но аккорды важнее, все-таки. — Над чем работаешь? — синяя макушка прямо перед его носом заглядывает в текст. Даллон недовольно морщится. — Красиво. Не думал Dm сюда? — У меня еще не было времени сыграть, — Уикс отдает ему блокнот на изучение (растерзание), и Райан понимающе кивает, хмурясь и внимательно читая. — А еще знаешь, кто сегодня поднял мои книжки? — Кто же? — Алекс Тернер. — И что в этом такого? — Симан поднимает взгляд. — Сам уронил, сам поднял, — недобрая улыбочка появляется на его губах, — или это… — Господи, нет! Просто странно. Мы с ним никогда в жизни не разговаривали, а тут такое… бывает. Такой грустный ходит, мне даже захотелось узнать, что с ним. — Мне нет. — Злые вы. — Просто он мудак, — с важным видом заявляет Райан, рассеянно растрепывая свои волосы. — Не знаю. Это имеет какое-то значение? — Вроде нет. — И хорошо. А что насчет конкурса? Конкурс. Даллон морщится, отворачиваясь и проверяя что-то в телефоне, но Райан не отстает, Райан тычет ему в плечо и лезет в поле зрения, пока не получает ответ:  — Ну что конкурс? Я туда не поеду. — Почему? Они обсуждают это в пятый раз. Уикс хочет убивать. — Потому что мои песни — скучные и самые обычные. Там таких десятки, а я могу за это время, ну, не знаю, что-то по учебе выучить, чтобы долги закрыть. Я там никого не заинтересую. — Не узнаешь, если не попробуешь. — Я уже знаю, Райан. Симан корчит недовольную гримаску и показывает ему на несколько песен. — Вот эти. Сыграл бы их. — Нет, я же сказал. — Но все-таки… запомни. А то растеряешься и не сможешь подобрать. — Ладно, ладно. Запомнил. — И молодец. Придя домой, Даллон заваливается на кровать с обреченным стоном и не планирует с нее вставать больше никогда. Его единственный — да, зато с ним весело — друг упорно пытается сделать из Уикса великого музыканта, надежду страны, правда, даже неясно, в каком жанре, а парень может только взять старую гитару, которая звучит просто отвратительно, и свои тексты на уровне типичного технаря. Только он не технарь. Вроде как. Он пытается быть поэтом, понятно? Быть поэтом по Даллону означает создавать что-то. У самого Даллона этого чего-то нет, зато есть Любовь С Первого Взгляда и Смерть В Одиночестве. Скучное, все ужасно скучное… написать песню о скуке, может? Эпичную такую. — Однозначно ты не поэт, мужик, — бурчит самому себе, кое-как вставая и скатываясь за стол. Нужно было сделать хоть что-то, хоть как-то, домашку, может, для разнообразия или довести до ума хотя бы одну песню. Хоть что-нибудь, да? Только взгляд цепляется за афишу конкурса, которую Райан пару недель назад заботливо прицепил ему на стену. Чтобы не потерял. Не забыл. Даллон не говорит другу, что от одного названия мероприятия у него дрожат руки и становится страшно, но оправдывается отсутствием хорошего материала. Оба знают, что материал есть, просто нет инструмента. Уикс присматривается к маленькому шрифту под эффектным фото — а сегодня последний день подачи заявок. Почему-то парень чувствует себя идиотом. Пальцы сами печатают адрес сайта, заполняют всю нужную информацию, и, прежде, чем он что-то осознает, Даллон нажимает на кнопку «отправить». Вот так просто. За пару минут. Только сердце колотится почему-то безумно быстро, и ему страшно. Вот так вот сразу. Для успокоения Даллон решает пролистать список других участников, то есть, его категории, то есть, тех, у кого тоже есть только старая гитара и боязнь публичных выступлений, но его руки все еще дрожат, так что курсор сбивается, и он по счастливой или нет случайности не замечает одно подозрительно знакомое имя. Через несколько минут, когда он пишет об этом Райану, тот не отвечает, что подозрительно знакомое имя заметил и какого хрена мы его упустили, Даллон, это было бы вау. Сюрприз, наверное, выйдет. Неожиданная встреча. Почему-то Симана это веселит — что ж, он все равно собирался ехать, так помимо друга в его лучшем состоянии посмотрит на неловкую встречу и еще кое-кого. Спойлеры, однако. С ними вызывается поехать Брендон Ури, тоже заинтересованный в музыке, особенно в музыке друга друга своего друга, и Райан Росс, который является связующим звеном в цепочке певец-композитор-Даллон-Уикс и восторженный-безумный-фанат-всего-что-здесь-проихсдоит-Брендон-Ури, и у него, ну, просто нет выбора. Впрочем, первый из них покупает алкоголь, а второй тормозит первого, в случае чего, так что компания оказывается хорошая, и Даллон даже не против. Неделя проходит в волнении и бесконечном ожидании, судя по всему, не только у него: он сталкивается с Алексом Тернером в школе еще несколько раз и, хотя тот не перестает влипать в драмы и вести себя, как мудак, замечает, что что-то в его взгляде поменялось. А, может, он всегда был таким, просто Даллон никогда не присматривался? — Почему тебя это вообще волнует? — почти хором спрашивают Райаны. — У него там просто какая-то ответственная чертовщина, мне не рассказывал, — Брендон, будучи единственным источником информации об Алексе Тернере, потому что хоть немного входил в его круг общения, тоже не особо помогал. — Серьезно, Дал, какая разница? — Да никакой, вроде, — рассеянно отвечает тот. — Просто, знаете, некоторые вещи просто не меняются. Алекс Тернер ведет себя, как конченный мудак со всеми, кто его не устраивает, все его девушки — невеликого ума и нецеломудренного поведения, и, пока такое нечто существует в нашей школе, здесь поддерживается баланс добра и зла. А он сломал мне все равновесие своими грустными глазами, я и так волнуюсь, а тут… — три пары глаз смотрят на него недоуменно. — Простите. Почему никто из вас не едет туда как участник, серьезно? Мы все музыканты. Брендон? — тот тут же агрессивно мотает головой. — Я собираюсь напиться, мужик, и просто потусить. — Райан, который адекватный? — Я не играю без Ури. — Райан, который синий? — Я просто барабанщик, уйди! — и кидает в Даллона подушку. — Не умрешь без нас, не переживай, все нормально будет. — Может, не надо? — Надо! — хором заявляют все трое, и Уикс понимает, что обречен. Тут стоит заметить, что он даже не был уверен, что будет играть: песен было много, но все они одинаково не нравились и были одинаково не доведены до ума или что-то звучало не так, но Даллон не понимал, что. Допустим, он возьмет Любовь С Первого Взгляда. Допустим, Смерть В Одиночестве. А дальше?.. Уикс вздыхает, листая тетради под дружеские споры на фоне. За столько лет — больше половины жизни в обнимку со старой гитарой — наверняка должно было быть хоть что-то подходящее, да? Даллон закрывает глаза, устало трет переносицу. Отец. Гитара. Счастливое детство. Не очень счастливая юность. Тексты, слова, аккорды, все, что создано им. Ладно, он просто обязан справиться, и знаете что? Никакие неожиданные встречи, о которых все-таки попытался пошутить Симан, ничего ему не испортят. И все будет хорошо. То есть, у Брендона ящик пива в багажнике — очевидно, что все будет хорошо, может, даже останется на парочку новых знакомств с талантливыми людьми и молодыми алкоголиками. В этом мире по-другому нельзя. Они выезжают в пятницу после школы, приезжают в соседний город к вечеру и гуляют полночи, разговаривая о чем угодно — Райан, который адекватный, то есть, Росс и Брендон отошли в сторону и обсуждают что-то свое тихо, почти шепотом, так что Даллон может позволить себе тяжело вздохнуть и сказать своему Райану, что ему ужасно страшно. — Было бы спокойнее, если бы хоть кто-нибудь из вас троих тоже принес себя в жертву музыке, — недовольно заявляет он. Симан вздыхает. — Ты единственный смог, ладно? Мы все в тебя верим, знаешь же. Не смей даже переживать. — Я не переживаю, я боюсь. — Ну Даллон, — Райан с шутливой драмой закатывает глаза, пихая его в бок, — соберись. Не парься. Если тебя это утешит, тут есть как минимум один наш знакомый, который боится больше, чем ты. — Наш? — Ой, ну, может, мой, не цепляйся к словам. Просто хочу сказать, что ты выступишь отлично. Уикс пожимает плечами. — Это будет отлично, знаешь, если Алекс Тернер расплачется на нем, что невозможно. — Да что ты на нем зациклился, в самом деле, — растерянно моргает Симан, беспечно пожимая плечами, — может, не так уж и невозможно, завтра узнаем. — Что? — Что? Не волнуйся, сколько раз говорить. Даллон думает, что лучше бы это была шутка. Райан, вспомнивший список участников, где было противное Александр Тернер, почему-то думает, что простым весельем во время концерта с исполнителями и после него с пивом эти выходные не ограничатся. Небо красивое. О нем почти что можно написать песню.