Яблоки с корицей

Эйджи проснулся из-за того, что стекло в окне дрожало под напором ветра. На улице бушевала нешуточная метель, вид на красоты Нью-Йорка заволокло белой пеленой. Проморгавшись, Эйджи сел в постели, натягивая упавшее с плеч одеяло назад. В комнате было прохладно, мощности обогревателя не хватало, чтобы отопить огромную спальню. «И какой смысл в этих огромных пентхаусах, если в них все равно холодно… И одиноко.» В чужой стране, в большой промозглой квартире, Эйджи не хватало котацу. А еще младшей сестры, которая чистила бы мандарины, забрызгивая все вокруг приятно пахнущим соком. Глупого ретро-аниме по телевизору. Спокойствия, уюта и семейного тепла. Но Эйджи не жаловался. У него был Эш. Хотя, наверное, справедливее было бы сказать, что это Эйджи был у Эша, но это с какой стороны посмотреть. Эйджи вот точно так не считал. Из-за шторма за окном сложно было понять который час — было ли еще утро, или время перевалило за полдень? Эш никогда не будил Эйджи, если уходил. Он тихо-тихо, на цыпочках крался, собираясь. Такое себе негласное извинение за бессонные ночи — с кошмарами по соседству Эйджи не особо высыпался. Но сегодня он был дома, встал первым, а значит, время было позднее. Не стал бы Эш предавать свою совиную натуру. Линкс стоял на кухне: в пижамных штанах, раздет по пояс, несмотря на прохладу. На голове полотенце, выпавшая из него влажная светлая прядь щекочет нос. Эйджи немного задержался на пороге, позволяя себе полюбоваться. — Доброе утро, — укутанный в одеяло с ног до головы, японец скорее напоминал маленький сугроб. — Еще ведь утро? — Вроде того, — улыбнулся Эш, отвлекаясь от своего занятия. Перед ним на столе красовались ярко-красные яблоки, одно лучше другого. Некоторые из них были уже порезаны на дольки, потемневшие из-за окислившегося железа. — Будешь готовить яблочный пирог? — Эйджи с ногами забрался на стул, не спеша выбираться из теплого переносного убежища. — Вот уж не думал, что ты умеешь. — Заткнись-ка! Не думал он... — Эш улыбнулся, со стуком разрезав на половинки очередное яблоко. — Обойдешься. Все куда прозаичнее. Эйджи зевнул, жмурясь и потягиваясь. А когда, наконец, разлепил глаза, Эш поставил перед ним блюдце с нарезанным на дольки яблоком. — Смотри и учись… Коронное блюдо Калленризов! В воздух из небольшого шуршащего пакетика в руках Эша взлетело малюсенькое коричневое облачко. Кухня тут же наполнилась приятным запахом, оживлявшим множество воспоминаний сразу. Любое Рождество, десятки теплых вечеров в тепле у камина, красные щечки девушки-баристы и ее «вам чем-нибудь кофе посыпать?» Эш потряс пакетиком, щедро присыпая кусочки яблок молотой корицей. Эйджи сунул нос поближе к блюдцу и тут же чихнул. — Коронное блюдо, говоришь? — Ага, — Эш сел напротив, принявшись колдовать и над своей порцией. — Это Гриффин придумал, когда я был маленьким. Детям же нельзя много сладкого, а они постоянно его клянчат. Вот он и выдумал для меня альтернативу.  — Не могу представить тебя, клянчащего сладости, — Эйджи подпер щеку ладонью и отправил в рот кусочек яблока. — М-м-м, а это очень вкусно! — То-то же, — задрал нос Линкс, изображая крайнюю степень гордости и с трудом сдерживая смех. Они позавтракали, запивая необычный десерт черным чаем. За окном немного прояснилось, показались робкие лучи яркого зимнего солнца. Эйджи доел первым и собрался вставать, забирая свою посуду. Но не успел он подняться, как Эш очутился перед ним, ненавязчиво заставляя японца сесть обратно на стул. Одеяло с плеч Эйджи тихо упало на пол. — У тебя тут… Ну… Корица… К чему добру пропадать? — Эйджи не успел опомниться, а Эш уже склонился над ним, смущая до головокружения одним только ярко-зеленым цветом глаз... Ах да, еще прядка волос эта, запах шампуня и специй, и… Горячий язык Линкса прошелся по губам Эйджи еле касаясь. Эш немного дрожал, словно никогда ничего подобного не делал, а это, несомненно, было не так. Окумура замер от неожиданности, а потом улыбнулся и сам потянулся губами к Эшу, а потом и всем телом, привставая и путаясь ногами в ножках стула, одеяле и своих-чужих ногах. — Приемы у тебя грязные, — полушепотом сказал он, когда серия поцелуев, немного нервозных и неумелых, прервалась. — Еще бы клубнику со сливками на завтрак сделал. —  Ну это уже китч, — Эш, разгоряченный от волнения, поправил сползающее с головы полотенце. — Да и не было в Кейп-Коде клубники… Эйджи шутливо отвесил ему подзатыльник и нагнулся подобрать одеяло. Буря закончилась, кухню залило белым ясным светом, хоть загребай ладонями и прячь по карманам на темные времена. Эш первым подошел к панорамному окну, подзывая Эйджи к себе. — Смотри, все засыпало… Можем слепить снеговика размером с Конга. — Или размером с твое самомнение, — рассмеялся Эйджи, загребая Линкса под нагретое им одеяло. — Иди сюда, а то на тебя смотреть холодно… Эш с готовностью нырнул в мягкие и теплые руки Эйджи, попутно щипая его за бок в знак мести. — Или же размером с твое японское занудство. А, нет, подожди… Для этого всего снега штата не хватит. Под одеялом произошла небольшая драка, плавно перешедшая в объятия. Юноши долго стояли у окна, глядя, как солнце поднимается над небоскребами, как переливается бриллиантовой крошкой снег. От них обоих пахло навязчивым духом фруктов и специй. Духом первой настоящей любви и поздней осени большого города, поглощающего всех, кто не смог выстоять с ним в схватке один на один.

____________________________________________________________

Синг развалился на веранде, вытянув ноги на слишком маленьком для него диванчике. Стоял теплый летний вечер, безумная дневная жара уступала место недолговременному свежему ветерку с океана. Цикады по обычаю громко пели, наполняя шумом каждый уголок сада и дома, отчего Синг немного нервничал и безуспешно старался задремать, только чтобы их не слышать. Он устал после перелета и огромного количества волнений, свалившихся вдруг на его голову. Причина этих самых волнений — Эйджи. Он как раз вышел из летней кухни с подносом: яблоки, присыпанные корицей, черный чай. Пес навязчиво крутился у ног, в надежде выпросить что-нибудь вкусное, но стоило ему учуять резкий аромат специй, как он умчался куда-то в сад по своим делам. — Угощайся, — длинные нечесанные волосы лезли Окумуре в глаза, так что пришлось передать поднос, не сильно наклоняясь. — Это что? — Синг с удивлением покрутил в руках блюдце. — Минималистичный японский десерт для бедных холостяков? — Обижаешь, — Эйджи опустился рядом с другом, мечтательно вглядываясь куда-то вдаль, где наяву ничего не было, а в его воображении бушевала метель. — Это — фирменный рецепт Калленризов. Синг молча приподнялся, расправляя плечи. Цикады вдруг перестали его беспокоить. Да и давно его ничего не беспокоило так, как судьба его старого друга. Он сорвался и приехал в гости, даже не предупредив заранее. Сообщения и письма от Окумуры становились с каждым днем все страннее и тревожнее. — Эйджи, ты вообще как? Много лет прошло… — Я? Хорошо, — взгляд японца по-прежнему был там, где шел снег и где Эш был жив, любил его и так легко мечталось о светлом будущем. — Не понимаю, о чем ты. Залаял пес, скрипнула калитка. Эйджи приподнялся навстречу вечно семнадцатилетнему Эшу, которого видел лишь он, много лет в тайне ото всех, радостно и беззаботно улыбаясь. Синг проследил взглядом за тем, как Окумура идет по пустой дорожке, доходит до калитки и останавливается, растерянно озираясь. — Ну хорошо-хорошо, — пробормотал Эйджи себе под нос. — Сходи еще яблок купи… А то у нас гости… Чтобы было чем угостить… Только возвращайся поскорее, ладно? Я буду ждать.