Помешательство

Чёрной кошкой в дом закралась ночь. Мягкой, бесшумной поступью она прошлась по всем уголкам комнаты, заглянула в каждое укромное место, а потом, свернувшись клубком, уснула, чтобы вновь уйти вместе с рассветом. И хотя Адриан хорошо относился ко всем представителям кошачьих, именно эту почему-то недолюбливал. То ли оттого, что ночью так болезненно ощущается одиночество, то ли оттого, что под её размеренное, еле слышное мурлыкание думается так хорошо… В последнее время парень жил в мире своих грёз. Упивался собственными фантазиями, часто балансируя на грани реальности и бреда. А грань эта иногда настолько тонка, что и не замечаешь вовсе, как начинаешь тонуть в фикции. Вот только выныривать порой до жути не хочется. Ведь только так можно самому режиссировать свою жизнь и с лёгкостью получать то, чего так жаждешь, только так можно смаковать на вкус счастье, хоть и призрачное, только так можно забыться и наконец не чувствовать той неодолимой, душащей боли, которая сковывает тело, сознание… Прошло уже более четырёх лет с того дня, как Адриан примерил на себя маску Кота Нуара. Сейчас он не мог уже точно вспомнить, когда осознал, что потерял рассудок. Но то, что безумен, знал наверняка. Потому что невозможно вот так отчаянно кого-то обожать, задыхаясь от собственного бессилия, от невозможности противостоять всепоглощающим чувствам. Он словно зачарованный впивался взглядом в пятнистую героиню, пытаясь уловить малейшее её движение, предугадать её следующий шаг, улыбку… Он без раздумий заслонял её от атак акуманизированных, боясь даже представить, что его Леди может что-то навредить. Он с трепетом прикасался к её ладони, оставляя лёгкий поцелуй на обтянутых красным пальцах, опасаясь, что она уберёт руку, что не позволит насладиться хотя бы этой мимолётной близостью, право на которую он с таким трудом отвоевал когда-то. Он упивался её красотой каждый раз, когда она, купаясь в лучах заходящего солнца, сидела на площадке Эйфелевой башни, дожидаясь напарника для вечернего патруля, а он, как обычно, совершенно не случайно опаздывал, давая себе несколько лишних минут, чтобы понаблюдать за ней из своего укрытия. Он сам себе завидовал, когда во время сражения с очередной марионеткой Бражника они попали под ливень и ему выпал редкий шанс обнять свою Леди, чтобы унять дрожь, сотрясающую её хрупкое тело, пока они поджидали злодея, пытаясь заманить его в ловушку. Он тогда еле удерживал себя в руках, наблюдая за тем, как по лицу девушки стекают редкие капли, как подрагивают её губы, такие манящие, как промокший костюм ещё больше подчёркивает превосходное тело… Ему даже пришлось на мгновение зажмуриться и встряхнуть головой, чтобы отогнать от себя дурман, затягивающий сознание и грозящий лишить его последних крупиц самообладания. Он тысячи раз благодарил свой слух, который улавливал даже самый тихий шёпот его Леди, её нежный голос, её журчащий смех, но вместе с тем столько же проклинал его, потому что точно так же ярко в ушах громом раздавались её холодные «Извини, Котик», «Не в этот раз», «Мы просто друзья»… Он мило ей улыбался и пытался сосредоточиться на сражении, но никак не мог даже на короткое время выкинуть её образ из головы. Он хотел стереть из памяти те моменты, когда она, в очередной раз отвергнув его предложение прогуляться немного или задержаться после патруля, чтобы просто поболтать, отворачивалась и ускользала, но все они были навечно высечены на скрижалях его сердца. Он малодушно молил, чтобы его глаза не видели больше её прекрасный облик, надеясь хоть как-то избавиться от этого наваждения, но вместе с тем жадно жаждал новой встречи. Он её обожал. И из-за этого сходил с ума.

***

Где-то в глубине дома двенадцать раз пробили старинные часы. Очередной день стал воспоминанием. Очередная исписанная аккуратным ровным почерком страница жизни перевёрнута чьей-то могущественной рукой. Адриан сидел за роялем и играл. Мерцающая в изысканном барокковом подсвечнике свеча бросала мягкий свет на клавиши, оставляя всё остальное в полумраке и будто сужая мир парня до этого маленького уголка. Через настежь распахнутое окно в комнату вливался прохладный свежий воздух, немного отрезвляя одурманенную тяжёлыми мыслями голову. От ночной прохлады пальцы леденели, но парень не обращал на это внимание. Плавная мелодия разливалась по комнате, заполняя всё пространство негромкими звуками его души. Минорными звуками.

Я одержим тобой, Я безнадёжен. Мечтами о тебе заполонён. Обратный путь закрыт. Он невозможен. Нельзя сдавать назад, когда влюблён.

Хотелось плакать, но не плакалось почему-то. Не из-за того, что вроде как мужчина, а мужчинам не престало; просто слёзы не катились, ведь внутри зияла пустота, заполнить которую в состоянии была только Она. И хотелось всё изменить, а не получалось. Потому что это чертовски сложно, потому что до рези в горле готов кричать о своей любви, но знаешь, что этого никто слушать не станет.

Не я был раньше мной, Я ныне истый. Тот, что не в силах без тебя дышать. Тот, что пока, увы, О чувствах чистых Не может тебе прямо рассказать.

В голове рождались какие-то строчки и срывались с губ. Наверное, это вырывалось наружу то, что так давно кипело, бурлило внутри, окутывая всё естество своим густым туманом и не давая спокойно вздохнуть: отчаяние, страсть, надежда…

Я в памяти храню Твой нежный образ И каждый жест твой знаю наизусть. Позволь впитать тебя, Позволь ещё раз Тобою надышаться во всю грудь. Взгляни же, Леди, я Живу тобою. Тебе готов всего себя отдать. Ну почему, ответь, Зову любовью То, что ты дружбою привыкла звать?

***

Ветер задул почти догоревшую свечу в подсвечнике, и дымок растворился в тишине. Адриан сидел, откинувшись на спинку кресла, вцепившись пальцами в волосы, и всматривался в темноту. Ему просто необходимо было сейчас увидеть свою Леди, но он совершенно не представлял, что скажет ей при встрече, как будет себя вести, сможет ли в очередной раз скрыть за маской самоуверенного, флиртующего напарника свою болезненную зависимость от неё, сумеет ли и дальше удачно играть свою роль, сил на которую уже критически не хватало. Адриан с силой сжал кулаки: стоило проверить. Через открытое окно осторожно сочился лунный свет. Через него же из дома выскользнула никем не замеченная чёрная тень, уносясь навстречу ночному городу, подальше от давящих стен.

***

Когда-то полёты над спящим Парижем дарили Нуару бурю эмоций. Он наслаждался калейдоскопом сменяющих друг друга картинок, вслушивался в симфонию заполняющих город звуков, летел навстречу приключениям и своей первой любви (тогда ещё он был уверен, что всё получится, что таинственная ЛедиБаг обязательно ответит ему взаимностью). Теперь же, когда та самая любовь стала неизлечимой болезнью, овившей своими корнями всю душу молодого героя и грозящей вот-вот сомкнуть мощные щупальца на его шее, окончательно перекрывая доступ кислорода, такие ночные прогулки по крышам были сродни антидоту: пусть лишь на короткое время, пусть без единого шанса на полное исцеление, но они позволяли сердцу биться ровно, вытравливали из него яд безответной любви. Какая ирония: Кот каждый раз «подлатывал» себя немного, чтобы после очередной встречи с Леди заново разрезать острыми когтями ещё не успевшие зажить швы.

***

Эйфелева башня озаряла ночное небо мириадами огней. Именно в этом месте был начальный и конечный пункт патрулей героев Парижа. Нуар знал, что ещё застанет ЛедиБаг здесь. Будто в подтверждение его мыслям, на одном из ярусов сей монументальной конструкции промелькнул красный силуэт. Сердце сотрясло грудь глухим, болезненным ударом. Незаживающая рана на нём снова начала кровоточить. Кап, кап… Нуар подобрался немного ближе. Сейчас он уже мог различать черты своей возлюбленной. Леди сидела на балке башни, обняв колени, и вглядывалась в Луну. По тому, как она была напряжена, Кот понял, что сейчас её голову одолевают тяжёлые мысли. Девушка будто вела молчаливый диалог с ночным светилом, выпытывая у Луны лишь ей одной известные тайны. Кап, кап… Сейчас Нуар явственно понимал, что стоит перед точкой невозврата — той критической чертой, перешагнув через которую, он больше не сможет вернуть всё как было. Настало время определиться: или сжечь все мосты и постараться начать жить заново, или сделать шаг навстречу и бороться за свою любовь. И то, и другое было до дрожи страшно, и то, и другое означало шаг в неизвестность. Однако сердце подсказывало, что без своей Леди он не сможет. А значит, выбора у него по сути-то и не было: однозначно второе! Осознав это и словно сбросив с шеи огромный камень, тащивший его на дно, где не было и просвета надежды, Кот Нуар удлинил свой жезл и, покрепче сжав его в руках, шагнул с крыши…

Сумею всё же стать Твоим я смыслом! Не отступлюсь без боя, и не жди! Другой исход борьбы Даже немыслим. Нас ждёт любовь и счастье впереди!