Фанфик, которого не должно было быть

Когда я заканчивала институт, никто не предупредил, как выживать в этом чертовом мире взрослых — с его бесконечными обязанностями, токсичной стабильностью и хроническим дефицитом времени. Пока я училась, родители твердили как мантру: живи для себя, учись, а не с "мальчиками" водись. И как ни странно — я послушалась. Теперь мне двадцать три. За спиной — один-единственный короткий роман, законченный разрывом и новым витком экзистенциального кризиса. Половина моих знакомых уже давно замужем, с детьми и ипотекой, а я... я с головой в работе. Ни на что другое времени нет. Ни на друзей, ни тем более на свидания. Вот и остаются мне дешёвый алкоголь и фальшивое внимание мужчин в барах. Конечно, я их шлю подальше — но, будь честны, иногда приятно послушать, как ты «невероятная». — Девушка, мы скоро закрываемся, — пробивается сквозь алкогольную пелену голос бармена. Я с трудом поднимаюсь, покачиваясь, выхожу на улицу. Холодный воздух не помогает прийти в себя, но я всё же вызываю такси. Через десять минут — уже внутри, с пустым взглядом в окно и жужжанием в голове вместо мыслей. Я уже давно привыкла: мужички за тридцать в такси любят поболтать. Особенно ночью, под гул мотора и фонари за стеклом. Их пошлые шуточки уже не вызывают отвращения — скорее служат фоном. Ну а что, всё равно в конце дороги я выйду у своего подъезда, а он уедет на следующий заказ. — Так кем ты говоришь, работаешь? — спрашивает усатый водитель, по тону понятно — просто чтоб не молчать. — Офисный планктон. По костюму видно, — не отвлекаясь от размытого пейзажа за окном, отзываюсь я. — Хе-хе, у вас, наверное, каждый своим парфюмом душится, да? Бухгалтерша — «Шанель», менеджер — «Живанши», а секретарша так и вовсе пахнет шефом… Хех. Ты не секретарша, случаем? — Нет, дядь. Я менеджер по внешним продажам, — тяжело выдохнув, отвечаю, будто в сотый раз слышу этот «анекдот». — А, понятно… — А вот и мой подъезд. Расплатившись с таксистом, я выскакиваю на улицу. Холодно. Алкоголь понемногу выветривается, вместе с ним возвращается и трезвость. Но это ещё не конец — по-настоящему я протрезвею только тогда, когда поднимусь на девятый этаж. Пешком. Без лифта. Нет, лифт в доме есть. Но, по какой-то идиотской логике, после полуночи его отключают. Видимо, чтобы алкаши типа меня прочувствовали на себе цену ночных загулов. Умрёшь по пути — сам виноват. В общем-то, логично. Но всё равно обидно. Ладно, не в первый раз. Я уже почти профессионал в этом восхождении. Хотя каждый раз к финалу добираюсь как загнанная лошадь. Вот и сейчас — полуживая, с дрожащими руками, пытаюсь попасть ключом в замочную скважину и провернуть его в нужную сторону. Минуту спустя — победа. Дверь сдалась. Я дома. Но стоило мне переступить порог квартиры, как на голову резко что-то набросили — плотную ткань, будто мешок. Руки выкрутили назад с такой силой, что в плечах хрустнуло. Захват — профессиональный, грубый, рассчитанный на боль. — Какого черта вы творите?! Отпустите! — заорала я, надеясь не столько на сочувствие, сколько на то, что кто-нибудь из соседей услышит. Надежда была короткой. Кто-то ударил меня в затылок — резко, без размаха, но достаточно точно, чтобы мгновенно отключиться. Сознание вернулось от резкого запаха — нашатырь прямо под носом. Глаза жгло, голова кружилась. Мешок сняли, и первое, что я увидела — полукруг лиц. Девушки. Лет на пять, а может и на шесть моложе меня. Школьницы? Я моргнула. Нет, не показалось. Шесть совершенно незнакомых, странно одетых девчонок смотрели на меня внимательно, как на новый экспонат в музее. — Да она нас даже не узнала! — раздражённо выкрикнула одна из девушек. У неё была грудь, наверное четвертого размера, вызывающий наряд, огромный ожог на щеке и татуировка на плече. Очень знакомая татуировка. Я прищурилась. Узнаю. Это же... символ гильдии «Хвост феи»? — Это что, Хвост Феи?.. Вы... анимешницы? — с полным непониманием уставилась я на своих похитительниц. — Она, блядь, издевается?! — зашипела другая. Из тени шагнула высокая девушка с длинными светло-русыми волосами. Они выбивались из-под капюшона её чёрного плаща. Голос её был полон ярости и — нешуточной обиды. — Ты думаешь, это вот так, — она резко сдёрнула с себя плащ, — выглядят ебучие анимешницы в семнадцать лет? С этими словами она закинула ногу на стоящий передо мной стол. Лязг металла — это была не нога. Это был протез. Холодный, стальной, отполированный — с механическим суставом. И прямо перед моим лицом. Я застыла. — Не узнаешь, сучка? — голос девушки был как плеть. — Это по воле твоей грёбаной фантазии я всю жизнь бегала за этим чертовым гомункулом Энви! Выполняла его прихоти, теряла надежду, жертвовала обеими ногами, чтобы призвать человека… — Она стукнула кулаком по столу, и я вздрогнула. — А в конце он меня убил. Почему? Да потому что ты так решила. Потому что ты написала мою жизнь как сплошное страдание! Она резко подняла протез и медленно опустила его на край стола перед моим лицом. — И знаешь что? Именно этой ногой я сейчас раздавлю твою тупую башку. Спасибо, «мамуля», что подарила мне такой характер. Сука я теперь, да? Потому что ты выбрала. — Успокойся, Энни, — отозвалась другая, — ты хотя бы умерла быстро. Меня, например, сожгли заживо. Иронично, да? Я же была магом огня во вселенной Хвоста Феи. — Блондинка подняла руку, и на ней заплясало пламя. — И где был мой Нацу? Ах да, ты решила, что он меня не замечает. Ха-ха. Отличная романтика, мать её! Я застыла. Всё начинало обретать пугающую ясность. — О, ну ну, Крис, — усмехнулась третья, — а меня титаны разорвали на куски. Я хотела спасти капрала, сильнейшего воина человечества! Но нет. Ты решила, что какая-то девчонка должна кидаться на амбразуру ради драмы. Он бы справился и без меня. Но мне, конечно, надо было сдохнуть. Рыжие, как пламя, волосы. Пронзительные зелёные глаза. Голос срывался от ярости. Мег. Я узнала её. Свою Мег. — Ты хоть знаешь, каково это — когда тебе перегрызают руки и ноги? Когда тебя рвут в клочья? Ты хоть раз прочувствовала, что ты с нами сделала? — Я… я не знала… — попыталась выдавить я, но меня резко перебили. — Что ты не знала? — на фоне остальных голосов особенно выделялся спокойный, но пронзительный бархат Наны. — Я вот тоже не знала, что последняя миссия, после которой мы с Занзасом наконец заживём нормальной жизнью, обернётся шальной пулей в бок. И, о, чудо — рядом не окажется ни одного хранителя Солнца. — Взмахнув копной ониксовых волос, она шагнула в сторону, бросив напоследок: — За то, что я умирала у него на руках — ты заплатишь. — Ммм, у вас хотя бы были те, кого вы любили, — голос Шики зазвучал с горькой насмешкой, — а наш драгоценный автор-сан, сторонник "реализма", решил, что шиноби не положено счастья. — Попасть в чужой мир, в тело чужого человека. Научиться жить заново. Каждый день видеть того, кого любишь... и знать, что он никогда даже не посмотрит на тебя. Что ему уготована другая. — Шики сделала шаг ближе, её голос стал тише. — Я каждый день видела Шикамару. И не смела заговорить. Потому что была статистом. Левым персонажем. — А потом была миссия. От Корня. Мне отрезали язык. Меня пытали. Я умерла, как и должна была — как безымянная шпионка. Как пешка. — Она сняла маску. Изуродованное, перекошенное шрамами лицо застыло в полуулыбке. — Ну как, пугающе? Ты ведь помнишь, да? Она не дождалась ответа. Следующая заговорила Хиери — мягко, но страшно точно: — Тише, девочки. Мне досталось не меньше. Я любила Лайта. Пыталась спасти его. Он использовал меня, чтобы подобраться к Элу. И тот — влюбился. Ты заставила это случиться. А потом, пером в один абзац, заставила меня перерезать ему горло на глазах у Ягами. И знаешь, что он сказал? «Ты была хорошей марионеткой». — Рубиновые глаза Хиери вспыхнули. — Отличная смерть, правда? Драма, трагизм, разрыв шаблонов. Как ты любишь. — Но знаешь… — она перевела взгляд на остальных. — Мы не монстры. Мы не стали ими, несмотря ни на что. Хоть ты и пыталась. Мы не простим. Но дадим тебе шанс. Нана вновь шагнула вперёд. Её голос был бархатным, спокойным, но в нём звучал приговор: — Теперь ты знаешь. Мы — настоящие. Боль, страдания, которые ты написала, были для нас реальностью. Мы не просим пощады. Мы требуем: исправь всё. Пока можешь. — Надеемся, следующей встречи не будет. — Ну уж меня-то ты знаешь. Если ты всё не исправишь — я раздавлю твою башку. Я не хочу снова бегать за Энви, как глупая собачонка! — Энни метнула в меня очередной злобный взгляд. — И я не обязана быть настолько тупой, чтобы вновь путаться под ногами у Капрала, — процедила Мег, сверля меня глазами. — Запомни это. — И да, дорогой автор, — голос Шики теперь звучал тише, но в нём была глубокая усталость, — ты не жила в мире шиноби. Люди там могут любить. Может, не Шикамару, но кто-то другой. Я не должна была попасть в Корень. Дай мне шанс. Просто шанс на обычную жизнь... Её шрамы уже не казались пугающими — в них читалась боль, сожаление и… надежда. — Я умею управлять своим огнём, — произнесла Крис, глядя прямо в глаза. — И Нацу бы это понял, не опиши ты его таким идиотом. Ты сама нас создала. Так будь добра — неси за это ответственность до конца. С её ладоней сорвалось пламя — яркое, живое, ослепительное. Оно заполнило комнату, окутало всех девушек... и в следующее мгновение они исчезли. Тишина. Я осталась одна. Один на один со своими мыслями — тяжёлыми, липкими, как густой дым после пожара. Не знаю, как я уснула. Может, от шока. Может, от усталости. Утро встретило меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь занавески. Я резко села, сердце бешено колотилось в груди. События ночи обрушились на меня, будто холодная вода. Я бросилась в гостиную. Пусто. Ни малейшего следа. Остальные комнаты — такие же безмолвные. Ни дыма, ни ожогов. Только я. И странная тяжесть в груди. Сон? Видение? Предупреждение? На трясущихся ногах я добралась до стола, открыла ноутбук. Пальцы сами набрали старый адрес. Факбук. С десятой попытки я вспомнила логин. И пароль. Профиль загрузился. Всё на месте — забытые фики, старые комментарии, чужие благодарности и упрёки. Я провела в этом мире годы. Потом — бросила. Словно он ничего не значил. Но теперь... я знала, что значил. Они были живыми. Стали. Благодаря мне — и несмотря на меня. Пора это исправить. Я открыла первую главу — и начала писать.