Навальный в полиции

      Юля помогла подобрать галстук к костюму, заметив долгие раздумья мужа у гардероба с зеркалом. Навальный не часто носил костюмы, но решил одеться максимально презентабельно для записи очередного видео-расследования, на этот раз против самого Президента. Выйдя из дома, политик быстро направился к своей машине. Утро было прохладным, порывистый ветер распахнул полы чёрного пиджака Алексея, мужчина замедлил шаг, чтобы застегнуть на нём пуговицу, как вдруг дорогу ему преградили двое полицейских. Оппозиционер уже привык к постоянным задержаниям, как успели привыкнуть к этому все его соседи, становясь невольными свидетелями ареста Навального прямо у его подъезда.       - Сержант полиции Николай Петровский.       - Старший сержант Сергей Макаров. Пройдёмте с нами, Алексей Анатольевич, - предложил полицейский.       - Ребята, не знаете, хоть к чему мне готовиться? – с грустной улыбкой спросил Алексей, желая расположить к себе полицейских, однако следуя за ними к их машине.       - Вы подозреваетесь в агитации к проведению несанкционированного митинга в Москве, - ответил Навальному второй сопровождающий.       Юристы предупреждали Навального об очередном возможном задержании, так что он был морально к этому готов, потому не сопротивлялся. Подойдя к машине, полицейский достал наручники, Алексей протянул руки, понимая неизбежность этой процедуры.       Машина подъехала к уже знакомому для Навального ОВД, но, почему-то в этот раз, к его другому входу. Полицейские проследовали в здание, указывая путь Алексею. Зайдя в дверь с кодовым замком, минуя охрану и преодолев длинный коридор, оппозиционера остановили около мощной, толстостенной двери.       - Руками к стене, - скомандовал один из полицейских.       - Вы нарушаете процедуру задержания! – с такой наглостью Навальный ещё не сталкивался, хоть и многое уже успел повидать. – Сначала вы должны предоставить мне право на телефонный звонок, затем…       - Молчать! – рявкнул полицейский, - А теперь: руки на стену. Быстро.       Алексей нехотя выполнил это требование, уже представляя, как он будет рассказывать об инциденте своему юристу.       Старший сержант обыскал Навального. Сильные руки легли на плечи Алексея, ощупали его широкую спину, затем провели по груди, попутно доставая мобильный телефон из внутреннего кармана пиджака. Затем руки полицейского переместились на бёдра ощупывая не то задние карманы брюк, не то ягодицы скованного наручниками мужчины. Оппозиционер не придал значения данным манипуляциям, находясь в состоянии лёгкой паники.       - В камеру его, - скомандовал Старший сержант Николаю.       - Вы не имеете права на данные действия! – возмущался Навальный, понимая, что в камеру его помещают абсолютно незаконно. Тяжёлая дверь захлопнулась за Алексеем.

***

      - Бля, у него такая жопа, что у меня уже стоит, - оскаливаясь, говорил Серый. - Я бы его всю ночь ебал, чтоб он завтра и ходить не мог.       - Сегодня я тоже оторвусь. Я долго этого ждал, - ответил напарник.       Работая на службе уже второй год, Николай успел зарекомендовать себя как очень исполнительный сотрудник. Он был патриотичен, идеен, и по-своему справедлив, а именно таких полицейских брали для работы с «политическими». Николай принимал активное участие в разгоне митингов, задержании активистов, и других справедливых делах. Но особенно ему запомнилось задержание оппозиционера Навального год назад. Да, Коля уже арестовывал этого бунтовщика, просто Алексей уже успел его забыть. А Николай не забыл. Это произошло при выходе из ФБК, Навальный шёл рядом со своей коллегой Кирой, и рассказывал ей о чём-то, оживлённо жестикулируя. Николай, ещё издали заметив политика, залюбовался энергичностью и обаянием Навального. Выйдя из полицейского авто, они с напарником абсолютно так же, как и в это утро, предложили Алексею пройти с ними, но тот настаивал, что задержание незаконно. Тогда Николай силой заломил руки протестующего мужчины и потащил его в автозак. В память Николая врезались отдельные кадры – сильные руки Навального, скованные наручниками; мышцы его спины, в которую упирались ладони Николая; пронзительный взгляд голубых глаз, пробирающий до глубины души. В тот день, придя вечером домой, Коля вспоминая всё это, яростно удовлетворил себя в душе. Позже ему было ужасно стыдно перед самим собой, он не понимал, как вышло, что он, брутальный полицейский, абсолютно нормальный русский мужик, живущий по понятиям, мог желать другого мужчину. Но позже он всё понял – это не он виноват, это всё либералы. «Ходят в своих дорогих костюмчиках», - рассуждал Николай, - «вертят своими жопами, вот же пидоры», - решил он для себя. Позже он напросился в команду к старшему сержанту Макарову, который занимался исправлением политического инакомыслия у задержанных активистов. Николай с огромным удовлетворением и гордостью выполнял поручения руководства. Ведь как ещё усмирить этих либерастов? Их нужно сажать и ебать, пока не подпишут всё, что нужно. Все документы о спонсорстве от американского правительства и от беглых российских олигархов. Сначала все они сопротивляются, пытаясь отвертеться, но под воздействием гетеросексуального члена русского богатыря сдаются, валяясь в грязи, крови и сперме на полу тёмных камер. Николай знал, что и в этот раз будет так же, как и во все предыдущие, и не мог скрыть радостного предвкушения.

***

      Полицейские вошли в камеру. Навальный сидел на нарах, запрокинув голову, и размышляя о чём-то своём. Завидя полицейских, он встал, надеясь, что его проводят к адвокату.        Полицейские оглядели его с ног до головы, Алексей ощутил как будто липкий взгляд на себе, чувствуя неладное.       - Какой ты красивый, - с похотливой ухмылкой заметил Серый, - для нас вырядился?       Навальный, до конца не понимая, что происходит, надеялся, что это какие-то уловки полиции, направленные на то, чтобы спровоцировать его на усугубление своей статьи задержания.       - Проведите меня на допрос, гражданин начальник, - парировал Алексей. Полицейские ухмыльнувшись, переглянулись.       - Да он ещё и дерзит! – присвистнул младший сержант. – Плюс сутки ареста.       - Харэ с ним кокетничать, Колян, - ответил напарник. – Давай за дело. Они окружили Навального. В его глазах читалось скорее недоумение, чем страх, однако, его зрачки расширились, а дыхание участилось.       - Аппетитная попка, - отметил Колян, положив ладони на ягодицы заключённого. Навальный дёрнулся, но тут же получил удар в лицо от Сергея.       - Тише будь! – услышал Алексей.       Оппозиционер упал от удара на пол, скованные наручниками руки не давали возможности быстро встать.       - На колени, Сучка – рявкнул Серый, рывком поднимая мужчину в нужную позицию.       Навальный стоял на коленях, не понимая, что происходит. Ему казалось, что всё это – какая-то провокация, и его скоро заберут из камеры, потому он молчал, представляя, как накажут полицейских по закону.       Серый подошёл вплотную к пленённому Алексею. Взяв оппозиционера за подбородок, запрокинул его голову. Голубые глаза смотрели с вызовом, губы скривились в жёсткой ухмылке, демонстрируя нежелание сдаваться. Сержант почувствовал полную неспособность сдерживать своё возбуждение. Он провёл пальцем по верхней губе Навального, но попытавшись вторгнуться в сладкий ротик почувствовал укус. Мужчина смотрел на полицейского с удивлением и гневом. Серый схватил Алексея за волосы, и прошипел ему в ухо:       - Сейчас мы научим тебя соблюдать законы Российской Федерации.       - И будем преподавать урок правосудия столько, сколько захотим, - добавил Николай, расстёгивая рубашку Алексея.       - Если вы хотя-бы мизинцем ко мне прикоснетесь, то мои адвокаты вас уничтожат, - возражал оппозиционер, пытаясь уклониться от настойчивых рук.       - Если будешь сопротивляться, то на твоём месте окажется твоя жена, а затем и дочь,– отрезал Серый. Навальный почувствовал, как между его лопаток выступил холодный пот. Он понимал, что эти ублюдки способны на всё. Алексей не боялся за себя, но рисковать своей семьёй он не мог. Тем временем Колян полностью расстегнул рубашку Навального, и принялся за его брюки.       - Хорошая Сучка, - приговаривал Серый. Он смотрел в красивые глаза оппозиционера, на которые выступили слёзы, параллельно наглаживая его лицо и губы. – А теперь, пососи мои пальцы, - приказал он, запуская пятерню в нежные губы заключённого. Алексей понимал, что его семье угрожают, но всё ещё никак не мог подчиниться приказам полицейских. Он сцепил зубы, пытался противиться насильнику.       - Моё терпение исчерпано, красавчик, - резко вскрикнул Сергей. Удар его кулака пришёлся в высокую скулу Навального. - Сейчас притащим твою Дашу, и порвём ей целку на твоих глазах. Что скажешь на это, Папочка? – ухмылялся Серый, хватая Навального за подбородок, заставляя вновь стать на колени.       Перед глазами Алексея промелькнула его семья, тихая домашняя идиллия вдали от грязи российской политики. На секунду зажмурившись, он ощутил, насколько дороги близкие ему люди.       - Ну что, будешь послушным мальчиком, тебя спрашивают? – наконец справившись с ширинкой Навального, спросил Колян. Оппозиционер замер от ужаса, стараясь абстрагироваться от происходящего. Он не мог допустить угроз в сторону своей семьи, поэтому решил постараться мужественно вытерпеть издевательства и унижения со стороны полицейских.       Тем временем, Серый начал расстёгивать свои форменные брюки. Вывалив свой толстый, к тому моменту уже вставший член, он поднёс его к лицу Алексея. С нескрываемым удовольствием он начал водить членом по лицу уже не сопротивляющегося мужчины.       - Хороша шлюшка, - приговаривал он, проводя головкой члена по манящим губам Алексея.       - Полижи его! – поторопил сержант Навального, хватая его за волосы. Он уже давно хотел оттрахать этот ротик, проводя часы за просмотром и конспектированием видео Алексея на его ютуб-канале.       Навальный, с усилием преодолевая самого себя, высунул язык, и провёл им от основания до головки горячего члена. Сергей нервно облизнулся, еле сдерживаясь. Он надавил пульсирующей головкой на желанные губы, заставляя их раскрыться. Влажный горячий рот приятно обхватил его член.       - Вот так, возьми его в ротик. А теперь, смотри мне в глаза, - командовал хриплым голосом полицейский.       Навальный казался ему прекрасным в этом ракурсе: он был таким беззащитным, скованный наручниками в окружении двоих мужчин. Но даже при этом он не был сломлен - небесно-голубые глаза смотрели исподлобья с нескрываемой ненавистью; он еле сдерживал слёзы боли и отвращения. Серый почувствовал нестерпимое желание растоптать это сильное и красивое существо, сломать его волю. Вновь схватив Алексея за волосы, и не давая ему возможности уклониться, он начал трахать его в рот, наращивая темп; он грубо вбивался в самую глотку ненавистного и такого желанного для него мужчины.       Тем временем, Николай стащил с Навального брюки. Поставив раком податливое, оцепеневшее от ужаса тело, он стянул с Алексея бельё, получив полный доступ к самому сокровенному. Он с жадностью ощупал округлые ягодицы мужчины, затем сжал его находящийся в покое член. Внезапно для него самого, Николая впервые посетило новое, непонятное ему чувство. Он не хотел казаться насильником в глазах Навального. Ему хотелось целовать и ласкать этого мужчину, чувствовать его возбуждение, довести его до оргазма. Он ощутил внезапную ненависть к Сергею, который в этот момент грубо трахал Алексея в рот. Но он постарался отогнать это наваждение. «Ещё не хватало, чтобы Серый заподозрил меня в мягкосердечности, или, того хуже, в педерастии», - напомнил он себе.       Николай грубо развёл в стороны упругие ягодицы Алексея.       - Ты такой гладенький. Для меня подготовился? – ухмыльнулся полицейский. Навальный жутко смутился от этого замечания. Он всегда следил за собой, полностью удаляя волосы в интимной зоне. К тому же, это нравилось его жене, чей язычок часто во время минета спускался ниже, к заветной узкой дырочке. Однако, Алексей всегда останавливал Юлю, не позволяя ей перейти даже к ласке пальчиком, не говоря уже о страпоне, о чём всегда мечтала его жена. Он считал это чем-то недопустимым.        Плюнув на аккуратный анус, Николай начал медленно вводить палец в узкое горячее отверстие. Навальный дёрнулся, но тут же получил пощёчину от Серого, который не собирался прерывать жаркий минет.       В тоже время Коля шлёпнул Алексея по заднице.       - Стой ровно, или твоя дочка за тебя отработает, помнишь? – приговаривал он, разрабатывая узкий тугой анус.       - Ого, какая дырища, да здесь весь Госдеп побывал! – Отметил Колян, подмигивая Серому. Полицейские, переглянувшись, одобрительно заржали. Ввиду своего опыта Коля понимал, что у Навального никогда не было контакта с мужчиной, и оболгал его намеренно, желая ещё больше смутить и унизить Алексея. Навальный густо покраснел, по его телу прошла мелкая дрожь от осознания предстоящего изнасилования.       Несмотря на свою грубую шутку, Николай почему-то хотел максимально облегчить страдания мужчины. Добавив второй палец он двигался нежно и аккуратно, стараясь разработать девственную попку. Затем, подождав, когда заключённый немного привыкнет к постороннему предмету в его тугом анусе, Коля провёл горячим пульсирующим членом по манящей ложбинке между ягодиц Навального. Приставив головку члена к сжимающейся дырочке, он с силой надавил на неё. Узкие стеночки обхватили член насильника. Больше не в силах сдерживаться, Николай мощными толчками начал вгонять свой член на всю длину, сжимая ягодицы строптивого, всё ещё пытающегося сопротивляться мужчины.       Навальный ощущал невероятную боль. Оппозиционер стоял на четвереньках посреди полутёмной камеры. Двое верзил имели его с двух сторон; один член орудовал в девственной, тугой попке Алексея, другой трахал его в ротик, вбиваясь в самую глотку. Серый не выдержал, и начал бурно кончать, обильно заливая рот и лицо Алексея горячей спермой.       - Глотай, - приказал он, с наслаждением наблюдая моральные страдания гетеросексуального мужчины. Навальный давился спермой, её было слишком много, он задыхался, отчего его анус начал судорожно сжиматься вокруг члена второго насильника. Николай тоже не смог больше сдерживаться и кончил в Алексея, залив его семенем. Медленно вынув член из тугой попки, он остался доволен увиденной картиной - сперма стекала из растраханной дырочки на крупные яички, затем падала тяжёлыми каплями на грязный пол камеры.       Полицейские тяжело дышали, приходя в себя после сильных оргазмов. Навальный замер в той же позе, в которой его оставили насильники; его глаза были закрыты, а дыхание было едва ощутимо. Внезапно раздался стук в дверь. Сергей, в спешке натягивая штаны, подошёл к Алексею и ударил его под рёбра с ноги, опрокидывая его на бок.       - Отдохни пока, - приказал полицейский. Николай быстро застёгивал брюки, в тот момент, когда Серый отпер засов камеры.       - Ну что, вы его отработали? – войдя, поинтересовался начальник полиции.       - А то! – кивнул Николай в сторону лежащего на полу Навального.       - Нам бы ещё немного времени, товарищ майор, мы бы пустили его по второму кругу … перевоспитания, так сказать-с, - замялся старший сержант, хищно поглядывая на скованного наручниками Алексея.       - А вот это уже мне решать, - строго ответил начальник. – Оставьте меня с ним наедине.       - Как прикажете, - сказал Сергей, и они с Николаем покинули камеру.       Майор рассматривал лежащего перед ним мужчину. Алексей лежал практически на животе, спрятав лицо в скованные наручниками руки. Из одежды на нём оставалась только изорванная рубашка, она еле держалась на запястьях Навального, обнажая его широкие плечи. Алексей слышал разговор полицейских с майором, слышал и его шаги, приближающиеся к нему, но встать у него не было сил. Он закрыл глаза, и закусил манжет рубашки, поклявшись себе не показывать ни малейшей слабости перед начальником полиции.       Майор подошёл вплотную к Навальному, носком туфли он приподнял его правую ягодицу, и с похотливой удовлетворённой ухмылкой осмотрел залитый спермой анус. Навальный дёрнулся, выйдя из оцепенения. Прилагая большие усилия, пошатываясь, он встал, теперь его взгляд был направлен прямо в глаза начальника полиции. Майор осмотрел Алексея – разорванная рубашка плохо скрывала его торс, закованными в наручники руками он прикрыл своё мужское достоинство. Волосы были растрёпаны и смяты, на разбитой от ударов скуле выступила кровь. И только глаза оппозиционера, устремлённые на майора смотрели уверенно и жёстко, так, будто он был здесь победитель; будто стоящий перед ним начальник полиции был не тот, в руках которого была свобода Алексея, а будто перед ним находился обычный мелкий жулик и вор. Майор невольно поёжился, и спешно отведя взгляд сказал:       - Люди, которые попросили арестовать тебя и для убедительности немного ... проучить, требуют, чтобы ты удалил все антикоррупционные расследования со своего канала и блога. И чтобы ты больше никогда не снимал ничего подобного, а особенно о тех лицах, о которых ты собирался сделать запись сегодня. К тому же, ты должен записать видеообращение, в котором осудишь несанкционированные акции протеста и призовёшь людей ни в коем случае не выходить на митинги.       - Я никогда не соглашусь с этими требованиями, товарищ майор, - уверенным голосом ответил Навальный. – И вы знаете это.       - У тебя одна ночь на раздумья, и если утром ты не дашь нужный мне ответ, то твои эротические приключения продолжатся, - с едкой улыбкой ответил начальник. – Только в этот раз с тобой будут общаться не ласковые сотрудники полиции, а зэки. Поедешь на пресс-хату, там сейчас шесть крепких мужиков томятся в ожидании твоей тугой попки и смазливой мордашки, уверен, ты им очень понравишься.       Навальный стиснул зубы от негодования, он сделал усилие над собой, чтобы не ударить майора кулаками, пусть и скованными в наручники.       - Ладно, дам тебе время принять правильное решение, - сказал начальник, направляясь к выходу. Остановившись у двери, он последний раз обернулся в сторону Алексея.       - Ох и влетит же моим сержантам за то, что распечатали твою попку, не позвав меня, - мерзким похотливым голосом сказал майор, закрывая за собой дверь, оставляя Навального в пустой холодной камере наедине со своими мыслями.