Отрава.

Эдди не понял, когда это началось и даже не вспомнил бы, почему. Просто однажды в его голове прозвучал низкий, хрипящий голос, и поначалу он думал, что это так, спьяну. Только с того момента не было ни минуты покоя и тишины, только лишь шепот и язвительные комментарии этой чертовой отравы. Казалось, не было ничего, что не осталось бы его. Личным, а не чем-то общим. Энн взволнованно крутилась вокруг Брока, чьи мешки под глазами не мог скрыть даже сценический грим. Директор выпроводил «заработавшегося» ведущего домой, отсыпаться, но даже отдых не мог помочь Эдди прийти в себя. Потому что он не мог, потому что ядовитая херня в его башке не умолкает, и становится чертовски больно даже думать о тишине. Невеста обращалась к знакомому врачу, но тот сообщал, что ничего страшного нет (дорогая, вы сегодня свободны?), и всё пройдет. Рано или поздно. Уйдет и бессонница, от которой невозможно даже вилку в руки взять и не уронить её, уйдет мигрень-застрелите-меня, повышенный аппетит — господи, Эдди, куда в тебя столько лезет? Это что, сырое мясо?! — и подозрительные монологи с криками и угрозами. Веном — не зря решил так назвать его Брок, это та ещё зараза — не реагировал на крики, обижался на обзывательства и терпеть не мог ждать. А ещё он явно тепло относился к мужчине, но так его раздражал, что не мог не позлить. Хотя бы чуть-чуть, капельку криков в свою сторону (только не молчание, прошу, не молчи) и жизнь сразу становилась радостнее. Однако Эдди от этого было совсем не весело, только чаще взгляд скользил к полке с кухонными ножами и собственному запястью. Когда крики перестали помогать — собственно говоря, они никогда и не действовали — Брок решил договориться хотя бы на пару часов сна, пожалуйста, я не выдерживаю. И получил такой же неожиданный ответ, как и это спонтанное решение. «Поговори со мной», — тихо пророкотал Веном и замолчал. Эдди впервые за четыре дня лёг в постель.

***

В общей сложности он проспал пятнадцать часов, и наутро – бо-ожечки, уже больше пяти вечера, вот это подарок — не было боли в голове, но голод не пропал, и от продолжительного сна тело было ленивым и слишком тяжелым, но Брок всё равно был счастлив впервые за неделю съесть что-то не мясное. Про Венома он и не собирался вспоминать. Ясно дело, необходимо было похвастаться успехами со своей невестой, и переполненный эндорфинами Эдди набрал номер Энн, чтобы договориться — это случилось! что? нет, я не беременен, глупые шутки — и почему-то она не взяла трубку. На девушку это не было похоже — та всегда была на связи. Делать было совершенно нечего, и, к счастью, короткий отпуск подходил к концу. Броку должен был прислать материалы один из фотографов газеты, и на e-mail ему действительно пришло письмо, однако содержание его было крайне непривлекательным. «Эдд, друг, тебе это не понравится». А за девушкой с микрофоном была его Энн с его лечащим врачом. «Ну кто бы мог подумать!» — язвительно протянул Веном. — «А знаешь, почему эта херня произошла с тобой? Потому что ты грёбаный идиот, слепой и ноющий придурок, а эта баба просто устала носиться с тобой, то от твоих проблем на работе, то от проблем со мной, а всё потому что ты не можешь быть нормальным, ведь теперь у тебя есть я, и ты никуда от меня не денешься, как бы ни хотел игнорировать и отрицать очевидное, ты мой, Эдди». Их мысли были идентичны. Ему некуда деваться, порт «счастливая семейная жизнь» закрылся, остался только бескрайний океан боли от разбитого сердца и горькой правды, потоком дёгтя льющейся из пасти заразы. Отрава не уйдет из его жизни, как это сделала Энн. Но зато из жизни может уйти Эдди Брок.