Нелегко быть любимым старшим братом своего соперника

В этот момент свет глаз Вэй Ханя был зафиксирован на теле Чу Чуань Яо, будто все остальное вокруг внезапно исчезло. У Чу Чуань Яо были небольшие синяки на руках и коленях, которые уже были очищены и обработаны. Его лицо показало ум и темные сверкающие глаза были четко различимы и имели естественную чистоту. Вэй Ханю было ясно, что это лелеялось из легкой и комфортной среды. «Маленький Яо…» — Вэй Хань не мог не позвать. Чу Чуань Яо, очевидно, опешил и указал на себя: «Ты… ты зовешь меня? Ты меня знаешь?» «…» — Вэй Хань мгновенно застыл, ему пришлось сдержать свои эмоции и неловко улыбнулся: «Ты собирался отчитаться перед университетом сегодня? Я из отдела студенческих организаций, и видел твое имя и фотографию в новых профилях студентов, так что у меня было небольшое впечатление.» «О, так вот что. Мне действительно очень жаль! В то время я тащил свой чемодан и спешил перейти через дорогу. Я не смотрел на машины. К счастью, брат внутри появился вовремя и спас меня, но сам…» Лицо Чу Чуань Яо было полно вины, и он не мог не сжать руки в тревоге. Вэй Хань открыл рот, просто желая утешить его, но папа Ци, который молчал все это время, открыл рот: «Все в порядке, ребенок, мы не обвиняем тебя.» Когда он закончил говорить, дверь в операционную открылась. Врач снял маску и улыбнулся: «Вы можете быть уверены, что пациент вне опасности и скоро очнется.» Услышав это, сердца всех, наконец, успокоились. Первое, что Ци Чжи Фань сделал, когда проснулся, это увидел Чу Чуань Яо. У лежащего на кровати Ци Чжи Фаня было несколько повязок, обернутых вокруг его головы. Он протянул руку из-под одеяла и крепко сжал руку Чу Чуань Яо, у него был все еще хриплый голос: «Ты… как тебя зовут?» Чу Чуань Яо было немного страшно, но он все же честно ответил: «Чу… Чу Чуань Яо. «Чу», как провинция Чу; «Чуань», как горы; Яо, как «Яо Шунь Юй».» Вэй Хань в стороне смотрел, замерев, вспоминая, что в первый раз, когда он увидел Чу Чуань Яо, он также представился. Услышав это, Ци Чжи Фань молча выпустил его руку. Странный свет в его зрачках, который вспыхнул раньше, также мгновенно исчез. Он закрыл глаза и выражение его лица вдруг показало какое-то невыразимое истощение. Сердце Вэй Ханя также было истощено. Иногда Бог действительно любил дразнить людей. Вэй Хань хотел помешать двум людям встретиться друг с другом. В результате Ци Чжи Фань сделал первый шаг и он был «героем спасающим красавицу». Ай, человек предполагает, а Бог располагает. После этого Ци Чжи Фань все еще должен был хорошо отдохнуть в одиночестве. Потому что папа Ци должен был позаботиться о некоторых важных вещах в полицейском управлении, поэтому мать Вэй взяла на себя инициативу остаться и заботиться о нем, в то время как другие также ушли. Вэй Хань изначально также хотел, чтобы Чу Чуань Яо оставался в больнице в течение двух дней, но Чу Чуань Яо настаивал, что у него были только незначительные травмы и он не хотел оставаться в больнице. Он все еще хотел явиться в университет. Вэй Хань был беспомощен и должен был отправить его обратно в школьное общежитие. «Старший Вэй, вы действительно хороший.» Видя, что Вэй Хань всегда держит багаж для него, но также любезно отправляет его в общежитие, Чу Чуань Яо купил напиток и с благодарностью вручил его Вэй Ханю. «Это ничего не значит. Мы нашли общий язык, и ты все еще ранен.» После напитка, специально купленного Чу Чуань Яо, не было необходимости упоминать, насколько счастливо было сердце Вэй Ханя, он также не мог скрыть улыбку на лице. «И если ты действительно хочешь поблагодарить меня, то с этого момента я буду звать тебя «маленький Яо», а ты будешь звать меня «старший брат Вэй», хорошо?» Чу Чуань Яо кивнул: «Ммм, конечно. Старший брат Вэй, ты послал меня сюда и даже больше, старший Ци спас мою жизнь. Ваша семья — все хорошие люди! Когда у меня будет время, я определенно пойду навестить старшего Ци в больнице.» Вэй Хань выдавил из себя два смешка. Казалось, что Ци Чжи Фань, этот спаситель, имел больший вес в сердце Чу Чуань Яо. Вечером Вэй Хань снова отправился в больницу. Он не только принес из дома сменную одежду, но и тщательно приготовил суп из ребер. Поскольку мать Вэй следила за Ци Чжи Фанем весь день, Вэй Хань попросил ее пойти поужинать и отдохнуть, пока он будет заботиться. Когда Вэй Хань вошел в палату, Ци Чжи Фань дышал очень равномерно, он все еще спал. Его тонкие ресницы, словно две маленькие кисточки, накрывали закрытые глаза. Под красивым прямым носом были две тонкие губы, полные соблазна. Глядя на спокойное спящее лицо, Вэй Хань подумал о «Спящей красавице». Он также признал, что Ци Чжи Фань был немного менее резким и холодным, чем обычно, когда спал, и немного более мягким и спокойным. Смотреть на него было намного более приятно. Вытянув руку, он дотронулся до щеки Ци Чжи Фаня. Кожа была хорошей ах, Вэй Хань не мог не вздохнуть, ай, как мог этот человек выглядеть так красиво? Это было действительно, словно он вышел из маньхуа. Немного завидуя, Вэй Хань потянул щеку снова. Упругость была также очень хороша. Вдруг нос Ци Чжи Фаня немного переместился и его веки медленно приподнялись. Зрачки только что открытых глаз испугали Вэй Ханя, что тот даже сделал несколько шагов назад. «Что ты здесь делаешь?» Ци Чжи Фань спросил. Кроме того, не зная, было ли это иллюзией или нет, но он чувствовал легкую боль в правой щеке. «Я… я ничего такого не делаю.» — Вэй Хань чувствовал себя немного виноватым и, увидев на столе суп из ребрышек, который он принес, он поспешно сказал со всей серьезностью: «Что плохого в том, что старший брат пришел повидать младшего брата? Я был так добр, что приготовил суп для тебя.» Затем Вэй Хань поддержал Ци Чжи Фаня и держал миску горячего супа. Один аромат супа был довольно заманчивым, но рука Ци Чжи Фаня не двигалась и не принимала его. Он посмотрел только на Вэй Ханя и приподнял подбородок. Взгляд явно хотел, чтобы Вэй Хань лично накормил его. «Ты уже такой взрослый и далеко не ребенок. Кроме того, твоя рука не была повреждена. Ты можешь держать и пить его сам», — сказал Вэй Хань, не желая его кормить. Несколько месяцев назад, когда они были на курорте, Ци Чжи Фань упал в обморок из-за низкого уровня сахара в крови. Он был немного виноват, поэтому он кормил его вручную сладкой тушеной грушей. Но на этот раз кризис скандала продолжался так долго, что Ци Чжи Фань неожиданно безразлично отнесся к нему, а также смотрел, как над ним издевались так долго. Кроме того, теперь, когда Чу Чуань Яо снова появился, Ци Чжи Фань стал его конкурентом любви и заставил Вэй Ханя почувствовать кризис. «…» — Ци Чжи Фань нахохлился. Некоторое время назад он прочитал много романов о себе и Вэй Хане. Согласно сюжетам этих фанфиков, независимо от того, в каком это романе, Вэй Хань должен лично и очень заботливо кормить его собственным супом. Но в реальности… Видя, что Ци Чжи Фань опустил брови, все еще думая о чем-то, держа горячий суп в своих руках, руки Вэй Ханя стали мягкими, сердце также постепенно смягчалось. «Хорошо, хорошо, поскольку ты все еще пациент, я неохотно буду кормить тебя.» — Закончив говорить, Вэй Хань взял ложку и подул на нее ртом, в конце концов, Ци Чжи Фань все еще был ранен. Сдвинутые брови Ци Чжи Фаня разгладились. В первый год обучения в школе Вэй Хань посещал ряд общих курсов, но также изучал базовые знания о профессии уголовного следователя. В этом семестре, столкнувшись с выбором своих курсов, Вэй Хань и маленький Цзян оба явно отдавали предпочтение типам курсов криминальной полиции: изучение теоретических знаний, обучение криминалистике и грейферу, класс стрельбы с боевыми патронами и обучение полиции. Целью Вэй Ханя между его учебой и личной жизнью не стоило пренебрегать. Поэтому в то время, как Ци Чжи Фань все еще восстанавливал свое тело в больнице, он должен использовать свою близость, чтобы получить благосклонность, а также стремиться еще раз преследовать Чу Чуань Яо. Чу Чуань Яо был студентом на факультете экономики и управления. Таким образом Вэй Хань часто приходил в лекционный корпус его факультета. Несколько раз после занятий Чу Чуань Яо видел, как Вэй Хань ждал его с улыбкой на лице. Конечно, блуждающую фигуру Вэй Ханя также часто можно было увидеть внизу его общежития. В конце концов, Вэй Хань приготовил для него любовную коробочку. Чу Чуань Яо было поначалу стыдно и он собирался отказаться. Затем, как только он набил полный рот едой, он глубоко влюбился в неразрывную любовь, а также принял доброту Вэй Ханя. Конечно, он также не забудет купить небольшие подарки для Вэй Ханя. Однажды Чу Чуань Яо должен был отправить Вэй Ханю мужской бумажник. В результате он случайно перепутал его с подарком для своей двоюродной сестры, и бумажник стал парой носков Спанч Боб. Глядя на ярко-желтый цвет в сумке, губы Чу Чуань Яо задрожали и запинались: «Ст-стар… старший брат Вэй, эти… эти носки… Если тебе не нравится, что они детские, ты можешь… отказаться.» Вэй Хань взял их и сказал: «Хочу! Почему я должен отказываться, я думаю, что они супер милые.» Ему было все равно, что было послано. Пока это будет от Чу Чуань Яо, то ему это точно нравится. «Хорошо, где ты их купил? Я бы купил пару с Патриком», — снова улыбнулся Вэй Хань. Хе-хе, подожди, пока он не купит их, тогда он отдаст носки маленькому Яо. Губка Боб Квадратные Штаны и Патрик были очень близкими друзьями. Чу Чуань Яо: «…» Старший брат Вэй предпочитал розовые вещи? Его вкус был действительно немного… Сегодня был как раз тот день, когда Ци Чжи Фаня выписали. Вэй Хань переоделся в новые носки, которые ему послал Чу Чуань Яо, и затем отец и мать вместе поехали забирать Ци Чжи Фаня домой. Попутно папа Ци и мать Вэй не обращали внимания на изменения на ногах Вэй Ханя, но Ци Чжи Фаня смог увидеть два ярко-желтых пятна на его ногах с первого взгляда. «Это то, что он тебе дал?» — Вернувшись домой, Ци Чжи Фань спросил прямо. Во время пребывания в больнице Вэй Хань несколько раз сопровождал Чу Чуань Яо, чтобы увидеть Ци Чжи Фаня. Пока вокруг был Чу Чуань Яо, Вэй Хань был особенно счастлив. Иногда он смотрел на такие мелочи, как свои наручные часы, со счастливым видом, погруженный в мысли. В любом случае, его лицо не могло подавить улыбку. Когда мать Вэй видела это, она не могла не дразнить его и не спрашивала, влюблен ли он. Вэй Хань немедленно опускал голову и менял тему, видимо, стесняясь. Все его выступления, даже дурак бы понял, в чем дело, не говоря уже о несравнимо проницательном Ци Чжи Фане. Вэй Хань, застигнутый врасплох, откинул ноги, думая про себя, что у Ци Чжи Фаня действительно были проницательные глаза. Губы его дернулись: «Да… да, именно так и есть. Это мое личное дело.» Ци Чжи Фань скрестил руки на груди и неодобрительно зацепил его губы: «Может быть, позже, это будет мое дело. Я собираюсь преследовать Чу Чуань Яо.» «Что?!» — Цвет лица Вэй Ханя изменился и он крикнул: «Нет… ты не можешь!» «Почему нет? Он по-прежнему одинок. Ты можешь преследовать его, так что я определенно тоже могу. Мы можем конкурировать честно.» Честность твоя сестра ах! Просто посмотри на свое лицо, ты знаешь, что это не справедливо. Это было ужасно. Сердце Вэй Ханя забило тревогу десятого уровня. Цвет лица Вэй Ханя теперь был то белым, то зеленым, и он тайно сжал свою ладонь: «Ци Чжи Фань…» Свет в зрачках Ци Чжи Фаня сверкнул. Подтянутое лицо Вэй Ханя и редкое серьезное выражение лица заставили его обратить внимание. «Я серьезен насчет Чу Чуань Яо. Он единственный, кого я так долго ждал. В любом случае, даже если я умру, я не отступлю. Так что, если ты не искренен с ним и просто играешь, то не дразни его. Или я… я никогда тебя не отпущу!» — Вэй Хань выкрикнул последние слова. «…» — Ци Чжи Фань обалдел. Он долгое время молча, после чего слегка сказал: «На этот раз я не играю. Только глядя на его лицо, я могу провести с ним остаток своей жизни.» Его тон был легким, но никаких следов шуток не было слышно. «…» Вэй Хань полностью застыл на месте, и его дух не возвращался в течение длительного времени.