Кинк.

Вы когда нибудь задумывались, какие у людей есть предпочтения? в еде , в музыке , в людях? а что насчет предпочтений в сексе? Множество плёток, связок , вибраторов , анальных пробок с хвостиком и без, согнутые в разные стороны , разных цветов и размеров, зажимы , подтяжек все это так привлекает Юнги, но есть кое что получше, как из сладкого ротика Хосока выходит это протяжное "папочка" , у Юнги мгновенно в штанах твердеет и хочется трахать и трахать до потери сознания, но у малыша Хосока тоже есть своя слабость, его дико заводит аж до трясучки , когда Юнги называет его протяжно и так пошло "малыш" , все внутренности переворачиваются и хочется накинуться на Юнги, срывая с него одежду и кусая слегка сухие губы. И сейчас страсть накрыла их с головой. Не разрывая поцелуя они врываются в квартиру и Юнги прижимает парня к стене, поднимая его руки над головой и страстно целуя и кусая его губы, раздвинув коленом его ноги, он упирается коленкой уже в явное возбуждение Хосока, в ответ ему в губы прилетает сладкий стон и шлепок по заднице, Хосок хватает ягодицы Юнги в обе руки и сжимает их до побеления костяшек, Юнги мычит и скулит ему в губы и остервенело целует губы до крови, не выдержав, он толкает Хосока на стол с такой силой, что стеклянный стол трескается в некоторых местах и все что лежало на нем, оказывается на полу, а кружка разбивается и впивается в кожу Хосока и дрет до крови, но эта боль так приятна, так сладка, он рвет на Юнги белую рубашку и кидает остатки рубашки куда то в глубь квартиры, вцепившись ногтями в его спину, он царапает ее, мешая кровь Юнги со своей. Юнги рычит в губы, разрывает на парне футболку, сдергивает эти блядские черные брюки вместе с боксерами, разорвав на себе ремень и сняв джинсы с бельем, он обильно наливает в руку смазку, которую взял с кресла, которое стояло совсем рядом, размазывает по члену и по входу парня, пристраивается, но тут Хосок резко его прижимает и так сладко шепчет на ухо — Папочка, трахни меня. Курок опущен , Юнги громко утробно рычит и срывается, резко войдя в парня, он вдалбливает его в стол со всей дури и окончательно ломает его, он сжимает его запястья до посинения и кусает ключицы, где завтра расцветут засосы и порезы от стекла, которое разлетается от стеклянного стола. — Мой малыш, моя личная шлюшка, тебе нравится, как я трахаю тебя? грязный сученыш , — подобные словечки всегда заводили их обоих до одури, от этого у Юнги и Хосока сносит крышу и закинув ноги на Юнги, он кусает его ключицы и просит больше, глубже, по самое основание, что бы он сидеть не смог, что бы ходить в синяках и знать, что его знатно отымели. Хосока не волнует, что он весь в порезах и крови, сейчас его волнует только его папочка Юнги, что так сексуально смотрится в разводах крови на коже, с потом на лбу и волосы, которые прилипли из за этого пота . Последние толчки и вот он финиш, перед глазами звездочки , да даже чертовы фейверки , отдышка такая, что кажется, комната стала сауной, где можно париться. Подняв Хосока со стола, они оба валятся на пол и не задумываются, что завтра придется все убирать и заказывать новый стеклянный стол, что бы снова его сломать вдребезги. Зови меня папочкой мой малыш, моя шлюшка, мой сученыш, я снова отымею тебя так, что ты неделю будешь сидеть с подушкой под пятой точкой, но всю эту неделю и всю эту жизнь я буду нежен с тобой. Только до того момента, пока ты снова не назовешь меня папочкой, малыш.