Я давным давно позабыл, что я значу для тебя в твоей жизни.

Хосок сидит один в пустой комнате и смотрит в одну точку, снова он один, снова наедине сам с собой, но он привык, привык к этому одиночеству. Все снова отвернулись от него, осталась лишь пара людей, кому он может доверять и кто выслушает его, но он не хочет их обременять ибо знает, что им так же дерьмово в жизни, но он устал, так устал что уже не знает куда себя девать. Кто бы не пришел в его жизнь, с кем бы он не познакомился, все сначала так милы, так приветливы, понимают его, высказывают свои проблемы, он слушает, помогает, понимает, но проходит время и все забывают о нем, вспоминают лишь тогда, когда нужно поплакаться, когда нужна жилетка для слез и соплей, когда нужен коврик, об который можно вытереть всю грязь и спокойно уйти. Он столько раз говорил себе что пора прекращать, пора перестать открываться так людям, пора перестать показывать свою душу, но все равно каждый раз продолжал, не может перестать открываться, не может перестать помогать людям хотя и знает, что все снова повториться, его снова используют и уйдут и вернуться лишь тогда, когда будет нужно им. Слезы заполняют глаза и скатываются по бледным щекам, взгляд выражает целое ничего, там пустота, давно опустошили, давно разорвали всю душу на части. Воспоминания бьются одно за другим и вот еще одна часть его жизни, встреча с Юнги, тогда ему казалось, что он дал ему второе дыхание, поселил надежду, дал смысл идти дальше, все было как в сказке, долгие разговоры по ночам, тягучие поцелуи, долгие объятия, прогулки до утра и нежный секс с ноткой грубости, все это так нравилось Хосоку и он уж подумал тогда, что жизнь не такое дерьмо и что ему уже плевать на тех, кто его использовал когда-то, сейчас он с Юнги и все хорошо, хах, было все хорошо. Сейчас все снова пришло на круги своя, его снова использовали, Юнги перестал уделять ему внимания, вечно ищет оправдания и каждый раз говорит, что все измениться, что любит, что никогда не бросит, Хосок верил, да и что уж там, до сих пор верит, но Юнги продолжает, снова и снова, а Хосок прощает, любит, но когда он так сильно нуждается в Юнги, тому ровным счетом насрать на Хосока, он занят своими другими делами, он занят другими людьми хоть и говорил, что мало с кем общается, но Хосок все видит и понимает, что он давно уже никто в его жизни, хочет закончить это все, уйти, перестать страдать, но любит так сильно, что просто не может решиться на этот разговор, не хочет оставаться без Юна, хочется чувствовать его объятия, его нежные поцелуи, разговоры обо всем, но в ответ он получает бесконечный игнор и одни лишь обещания, что скоро все измениться и он будет рядом. Бесит. Надоело, Хосоку хочется быть любимым и нужным, хочется знать, что он не зря просыпается каждое утро, что ему есть ради кого жить, сжимает руки до побеления костяшек и кусает губу до крови, больно, но не так больно, как сейчас у него в душе, хотя, можно ли это называть душой? вряд ли, там уже пустота, ничего светлого, что когда-то было. Слышится скрежет в замочной скважине, Хосок быстро утирает слезы, включает телевизор в комнате и начинает смотреть в экран, это Юнги пришел, но он не хочет говорить с ним, не хочет снова ругаться и высказываться, потому что это снова приведет лишь к обещаниям, которые никогда не будут сделаны. — Хо, я дома, боже я так устал на работе, ты не представляешь, — Юнги заходит в комнату и валиться на кровать рядом с Хосоком, но тот лишь его игнорирует и продолжает смотреть в экран телевизора. — Что опять случилось? ты снова истеришь? я же просил потерпеть тебя Хоби, ты прекрасно знаешь как тяжело мне в жизни, а тут еще и твои истерики, — Юнги закатывает глаза и смотрит в потолок. Хосок усмехается, истерит значит? все понятно. — Пошел ты нахер Мин Юнги, найди себе того, кто будет все терпеть и молчать в тряпочку, найди лучше, раз я дерьмо, счастливо оставаться, — Хосок встает с постели, и под шокированный взгляд Юнги, берет куртку, деньги и телефон, и быстрым шагом выходит из злополучной квартиры, где его понимают лишь стены. Юнги думает что он вернется, всегда возвращался, пропсихуется и снова придет весь такой ласковый и нежный. Но нет, он больше не вернется, никогда.