Зарево в северном небе

** Хавьер закрывает глаза, глубоко вдыхая влажный, холодный воздух. Впрочем, каким ещё ему быть в начале октября в городе расположенном на берегу Финского залива? Город озёр, где дикая природа приручена в угоду цивилизации, гармонично вплетаясь в городской пейзаж, в котором современная архитектура зданий то тут, то там разбавлена вкраплениями живительной зелени. Приглушенные тона сдержанной палитры северной природы привносят собой в город особое, тихое очарование. Возможно, именно благодаря присущей старту сезона атмосфере волнения и новых ожиданий улицы города кажутся Хавьеру такими по-праздничному оживлёнными. Запах традиционной скандинавской выпечки приятно щекочет ноздри, доносящиеся со всех сторон резковато-бойкие местные диалекты и непрерывно меняющиеся неоновые огни, расцвечивающие уличные здания осаждают органы чувств, заставляя стремиться впитать в себя как можно больше впечатлений. Ничто здесь не напоминает Хавьеру о его родном Мадриде, но он всегда был из тех, кто любил смену мест и декораций, желая испытать ранее неизведанные ощущения. Он всегда был открыт миру и тому, что тот способен предложить, встречая его с распростёртыми объятиями любителя путешествовать. Он хотел жить полной жизнью, ни о чём не жалея. Бросив короткий взгляд на своего юного напарника по тренировкам, Хавьер задумался каково, наверное, было сейчас столь восприимчивому Юдзуру среди всего обрушившегося на него со всех сторон сенсорного изобилия. Его глаза возбуждённо сияли, пока они держали путь к центру города, так как Брайан накануне пообещал устроить двум своим ученикам небольшую вечернюю экскурсию по окончании соревнований. Они уютно устроились на заднем сидении хэтчбэка Volvo, и Юдзуру буквально прилип к стеклу окна, жадно следя за проносящимися мимо цветастыми витринами магазинов и вывесками ресторанов и кафе. Хавьер с удовольствием наблюдал за тем, как на экспрессивном лице Юдзуру одно выражение стремительно сменялось другим, как на его нежном, совсем ещё мальчишеском профиле плясали отсветы огней вечернего города. Брайан вёл оживлённую дискуссию с водителем, который по совместительству был и их гидом, сидя рядом с ним на переднем сидении. Их прогулка не должна была сильно затягиваться, так как уже на следующее утро они все вместе обязаны были вылететь на общую тренировочную базу в Торонто. Несколько соревновательных дней пролетели для Хавьера почти незаметно и, к сожалению, он не мог сказать, что остался полностью довольным собой. Отнюдь. Он лидировал после короткой программы, выигрывая у Юдзуру, но после неудачно откатанной произвольной он окончил турнир лишь на третьем месте. Естественно гордиться особо не приходится и, по началу, Хавьер откровенно расстроился. Вдвойне обидно было уступить Ричарду Дорнбушу. Юдзуру в свою очередь выдал прекрасный прокат в произвольной программе, отдав всего себя. Хавьер прекрасно помнил, как в конце выступления японский фигурист буквально распластался на льду без сил, хватая посиневшими губами воздух. Его сверх усилия окупились сполна, так как он таки получил своё желанное золото. Хавьер и Юдзуру знатно подурачились во время совместной пресс-конференции, и позже стоя на пьедестале. Дорнбуш должно быть ощущал себя третьим лишним в их маленьком «Торонто-Крикет-Клубовском» тандеме, полном добродушных подколок и обоюдных улыбочек. Юдзуру от души обнял Хавьера, поздравляя с медалью, и даже теперь внутри него разливалось тепло при одном только воспоминании об искренней, и по-настоящему красивой улыбке юноши. Конечно же, Хавьер не мог удержаться от того, чтобы не пощекотать Юдзуру пока их фотографировали на победном пьедестале, за что заслуженно получил несколько ощутимых толчков в бок от смеющегося товарища. Их шуточки были совершенно невинными и по-дружески безобидными, и у Хавьера не было сомнений в том, что изначально его намерения были абсолютно чисты, хотя и глупо было пытаться отрицать, что его тянуло к Юдзуру в определённой степени. Ему нравилось прикасаться к парню и его руки будто сами собой всегда умудрялись подарить тому ту или иную мимолётную ласку. Это просто было в его природе — открытость, желание дарить тепло и склонность к тактильным контактам. Так он общался практически со всеми, и это казалось чем-то вполне естественным и присущим ему, хотя порой он и ловил себя на том, что задерживал руки на стройном теле Юдзуру на несколько секунд дольше приемлемого. Хавьер не переступал грани приличия даже в своих мыслях, воспринимая Юдзуру как милого, слегка застенчивого и порой трогательного мальчишку, который в то же время был способен за считанные секунды перейти в режим супер концентрации, бросая вокруг просто убийственные взгляды. Это даже немного забавляло, но Хавьер всегда уважал желание Юдзуру находиться в определенных чётких рамках, иметь вокруг себя невидимые границы, отделяющие его персональное пространство, доступа в которое у Хавьера пока не было. Практически отсутствующий английский Юдзуру также не особо способствовал проникновению сквозь эти самые негласные «баррикады». Но ничто из вышеперечисленного не спасало от данного Юдзуру от природы очарования, от его врождённой способности нравиться. Его полная отдача своему делу, его страстная приверженность и неустанная погоня за совершенством не могли не впечатлять. Хавьер уважал в Юдзуру его соревновательный дух, который нередко являлся дополнительным источником его собственной мотивации, заставляя его жаждать тех же самых побед и медалей. Хавьер выныривает из размышлений, когда автомобиль резко останавливается. Брайан говорит, что они начнут свою небольшую прогулку здесь, на центральной улице города. Вокруг полно сувенирных лавок и небольших кафе, готовых радушно принять продрогших посетителей. Юдзуру выскакивает из припаркованного Volvo с нескрываемым энтузиазмом, громко хлопнув дверцей машины и Брайану остаётся только покачать головой, умилённо улыбаясь. Он поражён нескончаемым запасом бьющей в Юдзуру энергии, и его явным нетерпением продолжить их импровизированную экскурсию как можно скорее. Пока они идут по людной улице (старательно маневрируя между праздно шатающимися толпами) Юдзуру вертит головой по сторонам, жадно напитываясь всем вокруг — звуками, красками, запахами…жизнью. Хавьер замечает, как горят возбуждённым румянцем его щёки, как искренне он расстраивается из-за того, что никак не желающий идти на уступки коварный английский язык не даёт ему выразить весь спектр переполняющих его сейчас эмоций, которые находят выход только в каких-то неуклюже подобранных, запинающихся словах. Хавьер смотрит не в силах отвести взгляд. Да он и не хочет. Юдзуру нетерпеливо тянет его за руку к одному небольшому, уютному кафе. Солнце уже село и на улице стремительно холодает, поэтому ни у него, ни у Брайана не возникает на этот счёт никаких возражений. Все трое устраиваются за маленьким уединённым столиком в углу. На нём весело горит свеча, и Хавьер довольно вздыхает, наслаждаясь теплом. Он сидит между Брайаном и Юдзуру и именно ему как главному «кофейному эксперту» доверено изучение меню. Хавьер благодушно раздаёт рекомендации направо и налево. В итоге Брайан останавливает свой выбор на порции горячего шоколада, а Хавьер не прочь отведать кофе по-ирландски с небольшим количеством согревающего виски. С Юдзуру дело обстоит сложнее. Он старательно вчитывается в меню, безуспешно пытаясь найти зелёный матча, он задаёт Хавьеру миллион вопросов, дотошно выспрашивая обо всех ингредиентах и составляющих представленного здесь кофейного изобилия. Хавьеру остаётся только терпеливо разъяснять, время от времени борясь с острым желанием закатить глаза. Если бы позже кто-нибудь спросил Хавьера о том, что послужило отправной точкой, мгновением в которое всё перевернулось с ног на голову, то он бы с уверенностью мог ответить, что всё началось со случайного прикосновения. На первый взгляд безобидного касания ничего особенного не предвещающего. Юдзуру просто водил мизинцем по строчкам меню, в какой-то краткий миг, задев руку Хавьера. Всего-то ничтожная доля секунды, но всё тело Хавьера будто пронзило электрическим зарядом — от руки в плечо и затем по венам в самое сердце. Переключатель щёлкнул. Он бессчётное количество раз прикасался к Юдзуру и раньше, но каким-то необъяснимым, волшебным образом вышло, что это оказался тот самый раз, то самое прикосновение. Неожиданно Хавьер не только начал осознавать сколь близко склонился к нему сейчас Юдзуру, но и то, что их бёдра соприкасаются под столиком. Хавьер, не отрываясь, следил за его шевелящимися чувственными губами, пока он старательно пытался выговорить слово «капучино», словно прилежный ученик на каком-нибудь уроке в школе. Пытаясь побороть минутное наваждение, Хавьер несколько раз беспомощно моргнул, но и это не помогло когда эти самые, невероятно красивые губы обхватили соломинку и принялись с жадностью пить только что принесённый напиток. Конечно же, без кофеина. Ничего не подозревающий Брайан поинтересовался у Хавьера об объекте его мечтаний, и Хавьеру оставалось только невольно вздрогнуть и отшутиться, пока этот объект сидел у него под самым боком, будто нарочно прижимаясь вплотную. До невозможности близко, до невозможности невинно. По дороге обратно к машине они проходили мимо витрины непритязательной сувенирной лавки, и Хавьеру бросилась в глаза одна небольшая вещица. Подвеска с кристаллом неправильной формы тускло сияла в свете фонаря. Она напомнила Хавьеру падающую звезду и, поддавшись какой-то неведомой силе, он, попросив Брайана и Юдзуру подождать снаружи, зашёл в магазинчик. Юдзуру с нескрываемым любопытством и упорством достойным лучшего применения пытался залезть в карман пальто Хавьера, упрашивая того немедленно показать ему его приобретение. Но Хавьер, сам не зная отчего, наотрез отказывался. Правда ему всё-таки пришлось пообещать Юдзуру, что он сделает это, но несколько позже. Обратный путь в отель наполняло усталое, повисшее в воздухе молчание. Брайан задумчиво смотрел в окно, пока Юдзуру сладко дремал, уютно устроившись головой на плече у Хавьера. Тихий гул мотора автомобиля и монотонно мелькающие за окном уличные огни убаюкивали, и по телу Хавьера расползалось расслабляющее тепло. Тонкий аромат волос Юдзуру проникал ему в ноздри, тяжесть его тела на руке и плече заставляла Хавьера дышать глубже, он чувствовал приятный жар, исходящий от спящего мальчишки даже сквозь слои разделявшей их одежды. Это казалось странным, но в то же время до жути необходимым и правильным. Он не мог ещё дать точное определение растущему внутри чувству, но оно наполняло его неописуемой нежностью, заставляло покалывать кожу, которая вдруг стала казаться гораздо чувствительней обычного. Его пальцы поглаживали спрятанную в кармане подвеску. Когда они, наконец, подъехали к отелю Хавьер осторожно растолкал по-прежнему спящего Юдзуру. Перед тем как зайти в здание Хавьер запрокинул голову. На ясном, бескрайнем небе северной ночи бесчисленные звёзды лили на них свой холодный, далёкий свет и он показался ему невыразимо прекрасным. ** Между их гостиничными номерами, расположенными на четвёртом этаже отеля находился номер Брайана. После того как они пожелали друг другу спокойной ночи и Брайан строго на строго сказал им не ложиться поздно (так как завтра утром предстоит тяжелый перелёт) Хавьер направился в свою комнату. Улёгшись на кровать, он некоторое время переписывался с Кортни, которая находилась сейчас на другом конце света из-за соревнований. Хавьеру нравилась девушка, она много смеялась и её умение заражать своей весёлостью всех окружающих, делало времяпрепровождение с ней лёгким и приятным. Хавьер видел, что очень нравится ей и что она старается сделать всё, чтобы они, в конце концов, начали встречаться. На самом деле это она завоевывала Хавьера, а никак не наоборот. В свои двадцать один год у Хавьера уже было на счету немало побед на любовном фронте, женщины легко увлекались им, становясь добровольными заложницами его мужского обаяния и харизмы. Хавьер любил секс, и он был немаловажной частью его жизни, отличным средством на какое-то время полностью отпустить себя, помогал в некотором роде перезарядить батарейки, чтобы двигаться дальше. У него не было предрассудков на этот счёт, и однажды он даже имел опыт с парнем, хоть тот и вышел не очень-то удачным. Всё происходило как-то скованно и слишком отстранённо в эмоциональном плане, словно он смотрел на свои действия откуда-то со стороны, извне…Не был в своём теле. Мысли Хавьера вновь вернулись к Юдзуру. Он взглянул на, лежавший на прикроватной тумбочке и завёрнутый в белую упаковочную бумагу амулет. Он купил его для японского мальчишки и теперь отчаянно пытался разобраться почему он это сделал. Ведь никогда раньше он не смотрел на Юдзуру так как тем судьбоносным вечером, с интересом по всем параметрам далёким от просто дружеского. Он чувствовал сильное влечение, пугающее и сбивающее с толку. Перед глазами возникал образ Юдзуру: его соблазнительные губы и невероятно узкая талия, переходящая плавно очерченным изгибом в пару сильных бёдер, его длинные ноги и изящные щиколотки. По правде сказать, мальчик был просто роскошен и Хавьер не мог понять, как он столь долго умудрялся этого не замечать. Внутренний голос настойчиво твердил ему, что всё это ужасно неправильно, но даже виртуальный «подзатыльник» самому себе за мысли такого рода не возымел должного эффекта. Хавьер устало вздохнул, заставляя себя подняться с кровати и стягивая через голову футболку. Кажется, горячий душ будет сейчас как нельзя кстати. Срочно следовало найти способ привести голову в порядок. Оставшись в одних потёртых джинсах, Хавьер уже направлялся в ванную, когда вдруг услышал робкий стук в дверь. На пороге его номера обнаружился Юдзуру одетый в фирменную олимпийку сборной Японии и нервно сцепивший перед собой в замок пальцы. — Юзу? Я думал ты уже лёг спать…Тебе что-нибудь нужно? — Можно я зайду? — Ой…Да, да…Конечно. Извини. Хавьер поспешно отступил в сторону, позволяя Юдзуру пройти внутрь. Неожиданный визит удивил Хавьера, и он ума не мог приложить, что же привело Юдзуру к нему в столь поздний час. Юдзуру прошёл в комнату всем своим видом стараясь показать, что в том, что он сейчас здесь нет ничего небывалого, он держался подчёркнуто раскованно отчего Хавьер даже и не сомневался, что на самом деле тот страшно волнуется. Язык его тела говорил за него: его напряженные плечи и то, как он закусывал нижнюю губу. Он явно волновался. Молчание затянулось, и со стороны Юдзуру сейчас выглядел так, как если бы готовился к рискованному элементу ультра-си — выражение предельной сосредоточенности на бледном лице и пронзительный взгляд исподлобья. Глядя Хавьеру прямо в глаза он тихо, но уверенно сказал: — Ты в душ? Я хочу с тобой. — Что?! Хавьер был, мягко говоря, в шоке и его голос сорвался на до неприличия высокую ноту. Должно быть, он ослышался или что-то недопонял. Он не мог ничего сказать и только продолжал молча таращиться на Юдзуру, который с остервенением кусал нижнюю губу. — Значит ты не хочешь? Не хочешь…со мной… У Хавьера пересохло во рту, и сердце готово было выскочить из груди. Мысли беспорядочно метались в голове: Юдзуру что пьян? — Невозможно. Он что ли рехнулся? Является к нему в номер посреди ночи, чтобы столь откровенно предлагать себя! — Похоже, что так оно и есть. В голосе Хавьера послышалась лёгкая дрожь. — Юзу, я не знаю, что сказать…Это очень неожиданно. Просто…Я не уверен, что правильно тебя понял и… Юдзуру резко подошёл к Хавьеру вплотную, ни на одно мгновение, не отводя своего сверкающего взгляда. — Я видел то как ты смотришь на меня. В твоих глазах — Enjo*. Я тоже хочу, тоже хочу этого. Щёки Хавьера пылали. Сейчас он чувствовал себя совсем как школьник, которого вдруг поймали за чем-то постыдным и запретным. — Юзу, пожалуйста, прекрати. Если это всего лишь очередная шутка, то я тебя убью нахрен…Ты меня слышишь?! Не успел он ещё договорить, как тут же почувствовал горячие губы Юдзуру, которые целовали его настойчиво и до одури смело. У Хавьера подкосились ноги и он не смог сдержать стона, когда влажный язычок Юдзуру бесцеремонно проник ему в рот, касаясь нёба. Хавьер утратил всякую способность соображать, грубо хватая Юдзуру за волосы и запрокидывая ему голову, углубляя поцелуй. Мальчишка на вкус был божественен и Хавьер не смог бы перестать целовать его, даже если бы ему к виску сейчас приставили дуло пистолета. Пусть бы даже и на курок нажали, чёрт с ним! Юдзуру нетерпеливо возился с пряжкой его кожаного ремня и, Хавьер без промедления толкнул его на кровать, наваливаясь сверху. Юдзуру тяжело дышал и его невозможно тёмные зрачки смотрели на Хавьера так, что всё внутри начинало пульсировать от горячего желания. Воля Хавьера стремительно таяла и голос разума кричащий о том, что он вот-вот собирается трахнуть своего семнадцатилетнего товарища по тренировкам звучал всё тише. Юдзуру зарылся пальцами в непослушные кудри Хавьера, и он услышал его низкий шёпот у самого уха: — Я хочу, чтобы это был ты. Только ты и никто другой, Хави. Хавьер забыл, как дышать. То, что предлагал ему сейчас Юдзуру попросту сводило с ума. — Ты действительно уверен, что хочешь именно этого, Юдзуру? — Да. Я доверяю тебе. Хавьер хотел его. Безумно. — Хорошо. Хавьер поцеловал его снова на этот раз, коснувшись его губ словно впервые, нежно и даже осторожно. Медленные, чувственные прикосновения их языков заставляли голову кружиться от возбуждения, но Хавьер старался сдерживать свой пыл. Он помог Юдзуру освободиться от олимпийки и футболки. Проводя руками по открывшейся взору белоснежной коже, он покрывал влажными поцелуями длинную шею юноши. Хавьер коснулся языком маленькой впадинки на ключице, и по телу Юдзуру пробежала дрожь. Юдзуру впивался пальцами ему в плечи и вскидывал бёдра, прижимаясь так, чтобы Хавьер смог ощутить то, насколько сильно он был возбуждён, даже сквозь тонкую ткань спортивных штанов. У Хавьера и самого уже стояло так, что было больно, но он всё-таки должен был спросить, прежде чем продолжить: — Юзу, ты когда-нибудь..? — Нет. — Кхм…А с женщиной? — Нет. Хавьера всего затрясло от осознания того, что он будет у Юдзуру первым. Его изначальная нервозность теперь усилилась многократно, и он почувствовал подступающий к горлу комок. — Ну, а ты? Тон Юдзуру был вполне серьёзным, и Хавьер поразился той искренности и трогательной простоте, с которой прозвучал его вопрос. — Ты что издеваешься? Конечно же, я уже давно не девственник. — Тогда почему ты так сильно боишься? — Кто?! Я?! Ты вообще о чём?…Я не боюсь! — Ну, так тогда хватит болтать! Сделай уже что-нибудь, в конце-то концов! Во взгляде Юдзуру было столько открытого вызова, что Хавьеру ничего не оставалось, как только подчиниться. Он настойчиво ласкал его член сквозь ткань спортивных брюк и Юдзуру откинул голову назад, подставляя шею под его жадные поцелуи. Хавьер покрывал поцелуями его гладкую грудь, прикусывал маленький сосок, обводя его языком и заставляя Юдзуру громко стонать. Он оказался поразительно чувствительным. Резким движением Хавьер поспешно стянул с Юдзуру штаны прямо вместе с бельём, позволяя себе бесстыдно любоваться его обнажённым, стройным телом. Юдзуру отвёл глаза, плавясь под тёмным, помутневшим от вожделения взглядом Хавьера. Он задышал часто и прерывисто когда Хавьер аккуратно провёл пальцами по россыпи уже начинающих темнеть синяков на его худом бедре. Они ярко контрастировали с бледной кожей Юдзуру и казались Хавьеру настоящим святотатством на его совершенном теле. Плата за совершенство на льду. Хавьер осторожно провёл по следам на коже языком и Юдзуру сильно стиснул зубы, шумно втянув воздух. Положив одну из ладоней на плоский живот, Хавьер обхватил губами головку его напряжённого члена и у Юдзуру вырвался крик. Его тело выгнулось навстречу Хавьеру, словно натянутая тетива. Хавьер сразу же отстранился. — Тише, тише, Юзу…Пожалуйста. Ты должен постараться не шуметь. Хавьер с пугающей ясностью видел перед внутренним взором лицо мирно посапывающего за стенкой Брайана, ведь номер их тренера располагался совсем рядом. Юдзуру кивнул, поднося ко рту ладонь и послушно стараясь сдерживать стоны. Хавьер не торопился, заставляя его извиваться, задыхаясь от наслаждения. Хавьер не сомневался, что мальчишка долго не продержится и, взяв его глубоко в горло, удвоил усилия. Оргазм накрыл Юдзуру подобно сбивающей с ног волне, и он кончил, зайдясь в сладких судорогах. Хавьер и не думал отстраняться, стараясь продлить ему удовольствие, которое отдавалось тянущей болью в его собственном паху. Откровенно говоря, он и сам был уже на грани. Спустя несколько долгих минут Хавьер лёг рядом с Юдзуру, вглядываясь в его разгоряченное лицо. Чуть подрагивающей рукой он убрал прилипшие к вспотевшему лбу тёмные прядки. Внезапно, его взгляд наткнулся на, проступающие на тонком запястье Юдзуру, отметины от его же зубов. Хавьер зажмурился, облизнув солоноватые губы. Член болезненно пульсировал внутри казавшихся нестерпимо узкими джинсов, и Хавьер уже подумывал о том, чтобы тихонько выскользнуть в ванную, дабы позаботиться там о себе самому, но лихорадочный шёпот Юдзуру раздавшийся совсем близко остановил его. — Возьми меня. Чёрт. В голосе Юдзуру как и на его лице не было и тени сомнения. В его глазах Хавьер увидел только лишающий воли голод, который гипнотизировал. На самом деле Хавьер вновь начал сомневаться, пугаясь силы собственного желания и того какая бездна готова была сейчас разверзнуться перед ними обоими. Он страшно боялся нечаянно причинить Юдзуру боль, боялся, что тот потом будет сожалеть о случившемся, так как ему было неприятно или не понравилось. Ответственность бешено стучала пульсом в висках и тяжело давила на грудь. — Я не знаю, Юзу…У нас ведь сейчас даже нет… — Есть. У меня в кармане. Подожди, пожалуйста, одну минутку! Хавьер в изумлении наблюдал за тем, как Юдзуру ловко спрыгнул с кровати и достал из кармана штанов маленькую прозрачную бутылочку. Невероятно. Мать твою. Это означало, что он планировал, что он думал, что он просчитывал варианты и вырабатывал стратегию… У Хавьера всё плыло перед глазами. Юдзуру вернулся в кровать, садясь лицом к нему на поджатые под себя ноги и положив на покрывало чёртову смазку. Он скромно потупил взгляд, и Хавьеру показалось, что ещё немного, и он окончательно сойдёт с ума от сюрреалистичности происходящего, от одного только вида Юдзуру сидящего перед ним с покорно склонённой головой и готового позволять ему делать с собой всё. Это казалось каким-то горячечным сном, но Хавьер ни за что на свете не согласился бы сейчас проснуться. Он страстно поцеловал Юдзуру, скользя руками по его лопаткам и спине и заставляя его сесть сверху, обхватывая коленями его бёдра. Их обнажённые тела плотно соприкасались пока они отчаянно и жадно впивались друг в друга: губы, шея, ключицы, плечи… Хавьер явственно ощущал жар тела Юдзуру, его тяжесть у себя на коленях, то, как его прерывистое дыхание щекотало ему висок пока он спускался рукой по его спине, всё ниже — наконец, касаясь там, где к Юдзуру ещё никто и никогда не прикасался. Это опьяняло. Хавьер старался не торопиться, осторожно готовя его, давая время привыкнуть к новым, неизведанным ранее ощущениям. Юдзуру часто дышал, зажмурив глаза, и пытаясь заставить своё тело расслабиться. — Ещё немного, Юзу. Расслабься, пожалуйста. Потерпи, тебе будет хорошо…Я обещаю. Хавьер неустанно шептал Юдзуру на ухо о том, как он прекрасен, о том, что он ещё никогда никого так не хотел. Внезапно у Юдзуру вырвался протяжный, громкий стон и волна острого, ни на что непохожего удовольствия заставила его задрожать. Хавьер знающе усмехнулся, продолжая касаться сокровенной точки внутри него, зная, что ему удалось найти то, что он искал. Он накрыл губами искусанные губы Юдзуру, пытаясь заглушить его стоны. Ему стоило больших усилий не кончить прямо тогда так и не успев снять джинсы, просто наблюдая за тем, как Юдзуру терял голову от его опытных ласк. Сил терпеть больше не оставалось, и Хавьер, просунув руку между ними, трясущимися пальцами расстегнул ширинку, высвобождая свой уже истекающий смазкой член. — Ты точно всё ещё хочешь этого, Юзу? — Да, да, да… Жаркий, прерывистый шёпот и уже спустя несколько мгновений Хавьер оказался внутри его горячей узости. Он придерживал Юдзуру за дрожащие от напряжения бёдра, медленно насаживая на себя. Юдзуру отчаянно застонал, выгибаясь, и Хавьеру снова пришлось поспешно накрыть ладонью его рот. Свободной рукой он гладил его талию и выступающие рёбра, касался сосков, впивался в бедро, направлял и контролировал малейшее из движений, настолько насколько вообще был на это способен. То, что они делали, было форменным безумием, но Хавьер не думал сейчас ни о чём, для него не существовало ничего кроме тела Юдзуру, кроме заданного ими единого ритма, позволяющего проникать и растворяться, не останавливаясь — до умопомрачения, до вспыхивающих искр на обратной стороне век. Юдзуру укусил Хавьера за плечо, начиная насаживаться на его член сильнее. Их влажные от пота тела были столь близко, и в тоже время этого казалось было недостаточно. Хавьер сжал рукой затылок Юдзуру, перенося вес тела и легко опрокидывая его на спину, оказываясь сверху. Устроившись между его разведёнными ногами, он вновь резко вошёл. Кровь оглушающе стучала у Хавьера в висках, когда он снова начал двигаться, каждый раз входя полностью, видя, как на блестящем в тусклом свете ночника лице Юдзуру отразилось сладострастие, как в мучительном экстазе приоткрылся его алый, порочный рот и тонкие пальцы комкали простыню… Хавьер брал его жёстко, отчаянно, заглушая его вскрикивания вспотевшей ладонью. — Ну же, Юзу…Ну же, давай… Мой мальчик…Боже… Хавьер начал ласкать рукой член Юдзуру в такт движениям своих бёдер. Юдзуру судорожно дёрнулся несколько раз, и его голова заметалась по подушке; наслаждение, казалось, разрывало его тело пополам — жестокое, ослепляющее, заполняющее собой всё без остатка. Оргазм настиг Хавьера следом, на какой-то миг он полностью утратил связь с окружающей действительностью. Он потерял себя в наслаждении, в своём только что обретённом любовнике. Если бы Хавьеру пришлось умереть в ту же самую секунду, он бы сделал это безо всяких сожалений, ведь это и так уже практически произошло. Хавьер обхватил лицо Юдзуру руками, целуя его в дрожащие веки, в беспомощно хватающие воздух губы, прижимаясь к его щеке вспотевшим лбом. Юдзуру казался Хавьеру таким хрупким, пока он крепко сжимал его в объятиях, не желая выпускать ни на минуту. Он дарил ему тепло своего тела и хотел, чтобы Юдзуру наконец перестал дрожать. Нежно проведя пальцами по гладкой коже скулы, Хавьер зашептал ему: — Ты невероятен, Юзу. Это какая-то фантастика. Я никогда ещё ничего подобного не испытывал. Если бы я только мог, я бы отдал тебе всё…Не знаю, это звучит так…так по-детски, так глупо… Но это чистая правда, поверь мне… Юдзуру коснулся губ Хавьера пальчиком, заставляя замолчать. — Я знаю, Хави…Я знаю. Хавьер смотрел на усталую, но счастливую улыбку на лице Юдзуру и его сердце заходилось в груди от переполняющей до краёв нежности. — У меня есть кое-что для тебя. Ничего особенного, но мне бы очень хотелось, чтобы ты это сохранил. Я сразу же подумал о тебе, как только увидел эту подвеску. Вот возьми. — Она похожа на звезду, Хави! Ты только взгляни! — Совсем как ты, Юзу. Юдзуру сиял в тот вечер, сиял в их первую, незабываемую ночь, сиял ярче полярного сияния в бескрайнем небе Финляндии. Они заснули, уютно обнявшись, влюблённые и до чёртиков счастливые. Не спал только Брайан, лёжа в своей кровати за тонкой стенкой отельного номера, вперив невидящий взгляд в белый потолок. ** * Enjo – «Пламя» (япон.)